"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Но, насколько нам известно, до сих пор настоящих прорывов в этой области достигнуто так и не было.
— Ваши разведданные точны. Но ведь бионическое направление возобладало и получило приоритет всего полгода назад, причем во многом благодаря как раз изучению этих самых обломков, которые мы вам сейчас передали. Они послужили зримым доказательством верности именно подобного подхода.
— Ну, это и нам знакомо. Как говорится, нет пророков в своем отечестве, — Шкаликов был весьма доволен тем, что американцы опережают российские разработки всего на полгода. — Но почему же авторы всех этих ваших бионических проектов все-таки не попытались воплотить эти природные патенты в металле?
— Этому есть вполне понятное объяснение, — Алистер явно знал больше, чем говорил, и поэтому был невозмутим. — В идеале целое крыло должны составлять сотни миниатюрных ячеек каркаса со своими осями, приводами и прочим. Насколько действенной окажется такая сложная система? У нас были большие сомнения насчет эффективности именно этого пути развития крыльев летательных аппаратов. Увлекшись полностью гибким, будто живым крылом, пошедшие по этому пути инженеры забыли о том, что чрезмерное усложнение и утяжеление его начинки может в значительной мере нивелировать аэродинамические преимущества морфинг-схемы. Кроме того, были значительные сомнения и относительно того, найдется ли вычислительная система приемлемых для монтажа на самолете размеров, способная управлять подобной машинерией в режиме реального времени при скоростях полета выше хотя бы трех махов. Возможно, поэтому, несмотря на исследования в данном направлении, проведенные разными организациями в течение нескольких лет, мы так и не приступили к созданию полнофункциональной модели морфинг-истребителя или хотя бы беспилотного разведчика. Однако когда к нам попали более-менее крупные обломки «птерозавра» пришельцев и мы произвели их полный анализ, то сразу поняли все свои просчеты и теперь готовы приступить к созданию близких к ним по характеристикам машин — совместно с Россией, конечно же. Поэтому мы здесь.
— Ну что ж, завтра и приступим. А сегодня давайте поужинаем и пойдем отдыхать. Вы же наверняка устали с дороги, — предложил Шкаликов, думая, что чего-то американцы явно недоговаривают и, несмотря на принятые на самом верху решения о сотрудничестве, полностью доверять парням из НАСА и ДАРПА все-таки нельзя.
А сутки спустя американские микробиологи, генетики, медики и физиологи терзали вопросами российских коллег, уже целый месяц изучавших тело пришельца, доставленное теперь в один из сверхсекретных биологических центров Министерства обороны США.
Мигель в очередной раз задумался о том, как ему жить дальше. Клиентов вообще не стало, всем было не до развлечений. Кубинское побережье сделалось настолько пустынным и скучным, что в голову дайв-гида и стафф-инструктора этой части побережья все чаще стали приходить философские мысли, чего раньше за ним не замечалось. Нет, глупым он и до этого не был, но в добрые старые времена до Нашествия, когда клиенты шли косяком, размышлять было попросту некогда.
Теперь же, развалившись в шезлонге с бокалом пива в руках и подставив загорелую мускулистую грудь лучам знойного солнца, Мигель предавался размышлениям. Если бы кто-нибудь сказал дайв-гиду, что уже прямо сегодня его жизнь кардинально изменится, причем ему никогда и в голову не пришло бы, как это случится, он бы не поверил. А пока Мигель лежал и размышлял «о вечном и великом», даже не подозревая, что уже сегодня эти его мысли начнут воплощаться в жизнь. Вот уж действительно, не было бы счастья, да несчастье помогло…
Мигель тем временем задумался о войне — самом большом, на его взгляд, проклятии человечества. Как ни печально, но практически любое государство в своем стремлении к могуществу ведет войны, особенно такие страны, как США. Этих хлебом не корми — дай только повоевать на чужой территории. Вся история человечества в значительной степени является историей войн. И если бы не пришельцы, мир обязательно ввязался бы в очередную всеобщую бойню, первыми жертвами которой стали бы сравнительно слабые государства, такие как Куба. Если уж начнут, то достанется всем, мало не покажется. Потому-то он, Мигель, и не видит в ультиматуме пришельцев ничего предосудительного. Разве войны ведутся в интересах человечества? Нет, это люди существуют для войн. Вопрос о войне есть прежде всего вопрос определения жизненных ценностей и приоритетов. Когда могущество государства и нации объявляется большей ценностью, чем интересы обычных людей, то война, считай, уже объявлена, для нее все подготовлено. А вот если бы не стало ни оружия, ни возможности его производить, то история человечества пошла бы совсем по другому пути. Может быть, Куба стала бы прекраснейшей из стран. Она такой и будет, если пришельцы дадут людям то, что те сами себе никогда бы не обеспечили. Ему плевать на войны, он хочет спокойно жить на своей родине, и чтобы не было ни оружия, ни болезней, ни бедности… Он создаст семью (если, конечно, Хуанита согласится) и будет растить детей, не боясь, что им не найдется места в нынешней сумасшедшей реальности. Ведь находятся такие, кто войну даже воспевает — как благо, как высшую цель. Но «романтика» войны, на которую так падка современная молодежь, — просто гнусная уловка, потому что война, связана с убийством себе подобных, это страшная проза, а никак не поэзия. Красивые мифы о героизме, чести и преданности, возвышающих над обыденностью, создают те, кого и людьми-то назвать трудно. Ну да их, слава богу, не так уж много, и как раз таких пришельцы предлагают, как это было сказано в их обращении, позитивно реморализовать… Вот и славно было бы. Ведь войны враждебны жизни, враждебны простому человеческому счастью. Почему солдаты, те же самые убийцы, только узаконенные официальной властью, пользуются такой популярностью? Почему Хуанита любит Хосе, а не его, Мигеля? Только потому, что он — всего лишь мелкий бизнесмен, а Хосе — лейтенант национальной гвардии, а значит, борец за свободу и справедливость?
 
Мигель давно и безответно любил Хуаниту, но она то дарила ему надежду, то отнимала ее. И все же стафф-инструктор не переставал мечтать об этой девушке. Лучше бы люди забыли о войне и почаще занимались любовью, именно любовью, а не просто сексом, что толкает их порой на необдуманные поступки. В любой страсти присутствует агрессия, которая поглощает человека, и любовь — не исключение. Вот и он буквально заболел Хуанитой и ничего не может с собой поделать. Если бы любимая была к нему благосклонна, то он бы…
Замечтавшись, Мигель не заметил, что Хуанита приближается к нему, словно бы он научился материализовывать свои желания. Тень девушки упала на него, и Хуанита сказала ему в спину:
— Здравствуй, Мигель.
Дайвер резко вскочил и оказался с любимой лицом к лицу. Он увидел, что глаза ее полны слез.
— Что с тобой? Что случилось?
— Хосе оказался таким ублюдком, что у меня просто нет слов…
Интересно, чем же мог проклятый соперник довести Хуаниту до слез?
— Так что же все-таки случилось? — повторил Мигель и смахнул с ее щеки капельку соленой влаги.
— У тебя в дайв-центре найдется что-нибудь выпить?
— Конечно.
— Тогда давай пойдем туда, и я все тебе расскажу.
— Хорошо, — согласился Мигель, еще не понимая, почему Хуанита пришла именно к нему, еще вчера ею отвергнутому.
В комнате, которую Мигель гордо называл своим кабинетом, он сделал гостье коктейль из текилы, рома и соков. Работы не было, и все помощники находились в бессрочном отпуске, поэтому никто не мог им помешать поговорить по душам. Молодой человек и его обожаемая Хуанита сели рядом на небольшом диванчике. Взяв одной рукой бокал и сделав изрядный глоток, вторую руку девушка словно невзначай положила на колено Мигеля, отчего тот вздрогнул, и начала говорить:
— Я пришла к тебе потому, что не знаю больше никого, с кем могла бы поделиться своим горем. Как тебе известно, в стране вводится чрезвычайное положение. Правительство никак не может определиться, как отнестись к ультиматуму пришельцев, но все больше склоняется к тому, чтобы его принять и тем самым уравнять себя с другими государствами, а заодно получить поддержку инопланетян…