"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Чуть позже генерал сделал еще один звонок.
Изольда была последней гаванью неуклонно стареющего генерала, хотя назвать ее любовницей у него не поворачивался зык.
— Гриша, мне очень страшно. Что дальше-то будет? — плакала она в трубку.
— Котик, все будет хорошо, — успокаивал ее Гриша, и, как ни странно, сейчас он сам в это почти верил.
— Когда? Ведь ты мне все время говорил, что у нас сверхдержава и мы можем дать отпор любому врагу…
— Говорил, говорю и буду говорить. Верь мне, ведь если и ты потеряешь веру, то таким, как я, нечего делать в армии.
— Гришенька, я боюсь выходить на улицу, ведь там творится что-то невообразимое. Все куда-то бегут. Люди похожи на стадо неуправляемых баранов. Кругом мародерство и даже убийства. Милиция бездействует, она просто пропала с улиц.
— Как? — генерал уже больше недели не покидал свой штаб.
— Да так. Помнишь дядю Изю с улицы Ленина?
— Да.
— Так вот, нет больше дяди Изи. К нему ворвались какие-то молодые люди и битами забили насмерть. Его коллекция древнего оружия пропала бесследно. Только я понять не могу, кому среди этого бедлама могли понадобиться старинные мушкеты. Их же сейчас просто некому продать! Это ведь не хлеб и не современное оружие, которым хоть как-то защититься можно — если не от пришельцев, то хотя бы от таких вот мародеров. А из тех мушкетов, наверное, и воробья не убьешь.
— Успокойся, прошу тебя, — Истомин порядком расстроился из-за услышанного, нет, не потому, что дядя Изя был ему хорошо знаком, а потому, что такое вообще происходит, но все же нашел более или менее осмысленное «оправдание» данному действу: — Котик, Нашествие тут абсолютно ни при чем, просто его коллекция очень дорого стоит, и к ней давно присматривались. А продать ее можно даже сейчас — воровали же во время Второй мировой войны и продавали ворованное. Барыги — они, как тараканы, были и, увы, будут всегда.
— Да-а… — стенания не прекращались, — а что ты скажешь о разгроме продуктового магазина возле моего дома? Его просто разворовали… разнесли среди бела дня. Убили двух продавцов и кассиршу… Убили… за хлеб, соль и спички-и-и…
Генерала это озадачило, он не знал, что сказать. А Изольда продолжала:
— Откуда в мире столько жестокости? Мне даже порой кажется, прости меня, что, может, действительно стоит принять их ультиматум? Они ведь не так уж много хотят… Мир бы стал намного цивилизованнее без оружия…
— Да ты что! — Истомин взорвался. — Что ты говоришь? Не смей! Нельзя нести людям добро такими методами! Пришельцы — агрессоры, а агрессоров надо давить. Я сейчас положу трубку, а ты подумаешь над тем, что ты мелешь, успокоишься…
— Но…
— Никаких «но», — рявкнул он и прекратил разговор.
В нем кипела злость — даже не на Изольду, а на ее слова. Истомин понимал, что так думает не одна она. И это было очень нехорошо. А еще больше он бесился оттого, что сам не был полностью уверен в ее неправоте.
В кабаке со странным названием Dead Horse, то есть «Дохлая лошадь», запах виски и сигаретного дыма въелся уже во все, во что только можно было. Еще бы, ведь окна тут практически не открывались с тех пор, как пришельцы совершили новые атаки на военные объекты землян, а кондиционер был поврежден.
Боб Арчер сидел у стойки и методично напивался. Этому занятию он посвящал уже третий день своей жизни здесь, если не считать того, что до этого пил два дня дома. Но там ему теперь делать было нечего. Жена, собрав манатки, умотала к маме в Аризону, решив сдуру, что там безопаснее. Арчер же остался и, просидев два дня дома в гордом одиночестве (не считая немереного количества пива), направился в свою любимую «Дохлую лошадь», чтобы с завсегдатаями, а по совместительству его «друзьями на вечер», обсудить сложившееся положение и решить, как теперь жить. Но дальше банального вливания виски в глотку мысли пока не шли. Боб сидел в полной боевой готовности — многое из того, что он собрал раньше для продажи, было у него с собой. Время от времени он гневно сотрясал воздух проклятиями в адрес захватчиков. Проглотив очередную порцию спиртного, Боб тупо уставился в стену напротив, и снова в памяти всплыл последний разговор с женой.
— Бобби, — сказала Кити ему тогда, — сколько можно сидеть, пить пиво и тупо смотреть в телевизор? Надо что-то делать!
— Пусть попробуют сунуться, вот тогда я покажу этим инопланетным засранцам, что почем в Америке, — хорохорился он, поглаживая ствол автомата, лежащего на коленях. — Я вышибу мозги любому, кто сунется в мой город, на мою улицу, в мой дом!
— Не мели чушь! Ты хочешь сказать, что один , пусть ты хоть и трижды крутой морской пехотинец, сможешь защитить меня… и себя тоже от этих чудовищ? У тебя здесь что, президентский бункер и в твоем распоряжении вся армия США? Да если бы это было и так, мне с трудом верится, что они — и ты вместе с ними — смогут что-нибудь сделать. Пока вас топят, как новорожденных котят, и сбивают, как птиц из рогатки.
— Кити, заткнись! — Боб даже вскочил с места. — Что ты предлагаешь — сложить лапки и сдаться на милость этим уродам? Хрен им! Все дело в политиках, и армия США здесь абсолютно ни при чем. Я просто уверен, что, если бы не все эти чистоплюи-политики, все бы давно нормализовалось, а если и нет, то хотя бы было ясно, как действовать дальше.
— Ты гляди, как он запел, — жена была воплощением сарказма. — С чего ты все это взял? Да твои военные только и могут устанавливать мировое господство над менее сильными государствами, и то не всегда успешно. Вспомни Вьетнам.
— Значит, ты так! — упоминание о Вьетнаме задело Боба, хоть он там и не был. — Как раз это я и пытаюсь тебе объяснить, а ты ни хрена не понимаешь. Наша армия никогда бы не знала поражений, если б не игры политиков. А эти мудозвоны изначально ищут в любой войне свою выгоду, пусть даже она граничит с поражением. Они сперва бросают наших ребят на борьбу с мировым злом, а потом, как это было во Вьетнаме, предают их. Но на этот раз задачку задали не для их тупых голов. И я не удивлюсь любому исходу. Что же касается меня, то повторяю тебе : я буду подавлять любые вмешательства в мою жизнь, и это касается не только пришельцев. Я замочу любого, кто примет этот сраный ультиматум. И надеюсь, что ты к ним не относишься.
— А я повторяю тебе, — Кити всегда имела собственное мнение, — что, сидя здесь один, ты ни черта не сделаешь. И если они сюда заявятся, то превратят тебя в бифштекс еще до того, как ты поднимешься с дивана. А если тебе посчастливится и ты все же сможешь завалить пару-тройку этих космических бродяг, конец все равно будет один. Ты выступишь в роли гамбургера на празднике их победы…
— Сука, — процедил Арчер.
— Пусть так, — она почти не обиделась, — но у меня еще есть здравый смысл, и я собираюсь пожить хотя бы немного дольше тебя.
— Каким образом? — теперь Боб пытался насмехаться, он считал ее слишком глупой для того, чтобы принимать какие бы то ни было глобальные решения. — Что ты сможешь противопоставить этой внешней угрозе?
— Бобби, может, у меня и не так много мозгов, как у морских пехотинцев, я всего лишь официантка в прошлом и домохозяйка в настоящем, но я думаю, что у мамы на ранчо нам было бы безопаснее, чем в этом городе. А там, кто его знает, может, они передохнут от нашего климата и микробов, а может, раз ты в это веришь, мы победим, а может… Одному Господу известно, что может быть. Но в одном я уверена: в Аризоне нам было бы намного безопаснее.
— Бежать?! — доводы жены «злостного вояку» пока не убеждали. — Боб Арчер никогда не бежал ни от кого. Я всегда смотрел в глаза опасности и не позорил знамя нашей страны.
— Ну и оставайся, дуболом звездно-полосатый… — сказала Кити, собрала вещи и уехала, даже не поцеловав его на прощание. Боб не знал, что, когда на второй день пути его жена остановилась перекусить в захолустном кафе, туда ворвался с купленным у подпольного торговца автоматом семнадцатилетний наркоман, обезумевший от злости на весь недружелюбный к нему мир, и в считаные минуты уложил почти всех, кто там находился, после чего прибывшая на место происшествия полиция пристрелила его самого. И хотя личности всех погибших были установлены и Арчеру тоже хотели сообщить о смерти его жены, а репортаж о бессмысленной бойне показали по всем телеканалам, но сразу после того, как выяснили личность его жены, застать Боба дома не смогли, телевизор он не смотрел и автоответчик не слушал. А уведомление из полиции с просьбой зайти в местное отделение, не читая, спустил в унитаз.