"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Зачем это? — озадаченно спросила Марина, показывая пальцем на красные нашивки. И ответила сама себе: — Ах да, вспомнила! Это называется генеральские м- м. ленты!
— Лампасы, — поправил Дмитрий.
— Он что, генерал?
— Нет, он потомственный казак. И лампасы у него не генеральские, а казачьи. Только не подумай, что это украшение. Правильнее сказать, это часть боевого доспеха. Лампасы пришли к казакам от скифов. Хотя некоторые историки утверждают, что скифы и казаки — это одно и то же. Так вот, именно скифы на кожаные штаны нашивали по бокам полоски из более плотной и жесткой кожи, специально окрашивая их в красный цвет.
— Для чего?
— Во- первых, дополнительная защита для ног. Во- вторых, чтобы сбить с толку противника: он не сможет реально оценить, сколько крови потерял казак. Императрица Екатерина Вторая издала даже указ, обязывающий казаков носить штаны с красными лампасами, правда, впоследствии они уже были не кожаные, а из сукна. И еще одна традиция воспринята казаками от скифов. Та самая нагайка! Даже древние греки, как выяснилось, привлекали скифов в качестве полицейской силы. И скифы исправно наводили порядок на их собраниях, используя единственное оружие — кнут. При русских царях казаки тоже поддерживали правопорядок с помощью нагайки.
Между тем, станичник уже вступил в рукопашную схватку. Индеец отбросил свою палку в сторону, и бой был построен, в основном, на ударах ногами. Григорий исправно качал «маятник», довольно профессионально уклоняясь от ударов противника, но тот, уже через несколько десятков секунд, значительно увеличил скорость. Пришлось станичнику войти в состояние Спаса, чтобы успевать реагировать на его атакующие выпады.
Дмитрий отметил про себя удачное сравнение, придуманное Мариной. Кобра, готовящаяся к разящему броску! Она только играет с жертвой, выжидая, когда, утомившись, жертва потеряет бдительность! И вот индеец, во время одного из перекатов подхватив с земли палку, повторил свой коронный номер.
Надо полагать, Григорий специально вышел на ринг, чтобы испробовать возможности Спаса в противостоянии именно этому приему. И, когда индеец производил подсечку его ног, успел отпрыгнуть в сторону, и «ножницы» индейца резанули воздух. Ноги со свистом стукнули друг о друга так резко, что индеец скривился от боли. В этот момент станичник обрушился на индейца сверху. И они завозились на земле.
Каждый старался подмять противника под себя. Удачно вывернувшись, Григорий оказался сверху и уже торжествовал победу, которая и в самом деле была близка. Но это оказалась еще одна индейская хитрость. В следующее мгновение индеец закинул руки за шею станичника, и резко сдавил ее палкой, которую, как выяснилось, и не терял. Оставалось только перевернуть обмякшего противника на спину.
У Дмитрия сами собой сжимались кулаки, пока шел этот бой. И, когда пошатывающегося Григория уводил с арены под оглушительный рев толпы Генка Милохин, Дмитрий шагнул в круг.
— Ты куда? — взвизгнула Марина. — Не надо!
Это придало Дмитрию сил.
Смерив его с головы до ног изучающим взглядом, индеец скептически усмехнулся. И вдруг повернулся лицом к публике, выискивая кого- то глазами. По- видимому, нашел, потому что кивнул и сделал знак рукой. Ему бросили плеть. Взяв ее, он картинно взмахнул ею в воздухе, и металлический «довесок» на ее конце сверкнул на солнце.
— Ну как? Хочешь попробовать? Или, может быть, не стоит?
У него были необычные зубы- специально заточенные, так что концы их стали острые, как шипы. И одно это, по- видимому, на многих наводило ужас.
Не говоря ни слова, Дмитрий полез рукой за свой ворот и вытащил из- за спины нагайку. Толпа ахнула. «Ну а теперь?» — спросил он одним взглядом. «Годится», — кивнул острозубый. И они начали.
Дмитрий надеялся на скоротечный атакующий бой и пошел по прямой линии на соперника, активно работая нагайкой и уходя в «маятнике» от индейской плети. Улучив момент, сделал подкат, внезапно упав под ноги противнику и захлестывая их ремнем нагайки. Левой, свободной рукой он уже перехватил конец индейской плети за металлический «довесок». Последовал сильный и резкий рывок обеими руками- и поверженный противник с шумом упал на землю. И взвыл, замолотив ногами по пыли, как избалованный ребенок, в полном отчаянии от того, что произошло.
 
Из толпы к нему с воплем бросилась молодая индианка в платье, расшитом ракушками, мелким бисером и китайскими монетами. Она заголосила над ним, заламывая руки, но он грубо оттолкнул ее и поднялся, сплевывая с запекшихся губ песок. Его плеть теперь была в руке у Дмитрия, и он по- волчьи смотрел на Одинова, щуря мелкие, чуть раскосые глаза.
— Дай мне, — сказал на английском, показывая пальцем на нагайку.
Дмитрий решил, что индеец хочет рассмотреть его холодное оружие и подал нагайку. Но получилось иначе. Схватив нагайку за шалыгу, он бросился на Дмитрия. Взбешенный таким коварством, тот отшвырнул индейскую плеть и пошел на врага с голыми руками. В учебном лагере они не раз отрабатывали с инструктором подобный вариант боя.
Плетенка ремней со свистом рассекала воздух, норовя хлестнуть Дмитрия. И его тело словно обрело текучесть. В немыслимых фигурах «спирального трехмерного маятника» он упорно уходил от столкновения. Вжих, вжих! Знакомый, такой родной свист. И — против него самого! Скаля зубы, индеец выписывал нагайкой объемные «восьмерки», явно довольный своим превосходством. В таких поединках разрешено все, кроме ударов по глазам, коленям, в пах и отрывания ушей. Но он, пожалуй, пошел бы и на это.
Приближаясь к противнику, Дмитрий уже видел своеобразный ореол движений нагаечной плети и, подстраиваясь под него, закручивал верхнюю часть тела в правом «винте», в то время как бедра и ноги совершали левое вращение с одновременным скрестным шагом. Очень сложный трюк, доступный далеко не каждому, а только самым упорным, самым опытным! И сумел — таки «вписаться» своими «спиралями» в «восьмерки» находящейся в руках у индейца нагайки.
Не успел тот и сообразить, что к чему, как Дмитрий, оказавшись в зоне недосягаемости, перехватил нагайку за шлепок и вырвал ее из рук острозубого, одновременно, но уже другой рукой, нанося упреждающий удар ему в лицо, а левой ногой проводя сверху вниз секущий удар по колену правой опорной ноги своего противника. И тот рухнул, словно подрубленное дерево.
Шокированная толпа бесновалась. Озверевшие поклонники острозубого индейца бросились на арену, чтобы заступиться за сородича. Но кто- то, видимо, из имеющих вес, крикнул несколько слов на индейском наречии, и те остановились. Зато на арену вышел мужчина неопределенного возраста, скорее, старик.
Приглядевшись, Дмитрий узнал его: это был индеец со шрамами, который шептал благодарственные молитвы, когда потел по соседству с ним в ритуальной хижине. Едва лишь он появился перед публикой, все разом смолкли. И, как ветер, пронеслось из уст в уста: «Победитель Змей!» «Так его зовут», — понял Дмитрий.
— Будем бороться безо всего, — сказал он на образцовом английском. — Врукопашную.
Дмитрий согласился. Острозубый индеец покинул место поединка, бросая недобрые взгляды в сторону Одинова.
С первых же мгновений схватки со стариком Дмитрий неожиданно обнаружил, что резко уступает тому в быстроте движений. И очень скоро оказался брошенным на землю в мастерском приеме, который был совершенно ему незнаком. Скрытый удар в закрученном прыжке! Падение вызвало напряжение, и самопроизвольно запустился Спас — организм сам отреагировал на реально возникшую угрозу.
Почувствовав себя в защитном коконе, Дмитрий вскочил на ноги и с удивлением увидел, что мир словно разделился на три части. В одной из них находился он сам, в другой — толпа, которая сделалась медлительной и вялой. Монотонно раскачивающиеся люди поразительно долго открывали рты, будто у них были склеенные губы, и не спеша поднимали ватные руки, словно демонстрируя плавность движений. На самом деле толпа орала и размахивала руками. В третьем мире был он — «Победитель Змей», и ритм этого мира оказался быстрее, чем тот, в котором находился теперь Дмитрий. Это было невероятно! Старик владел неизвестной техникой, превосходящей «хрустальную стену» Спаса!