"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Почему мы упустили Ичкерова? — спросил Одинов с порога, едва войдя в кабинет командира отдельной бригады спецназа ГРУ СКВО полковника Каменецкого, имевшего позывной «Беркут».
Хотя и сам понимал, что без указки сверху такие вещи не делаются.
— Иногда приходится жертвовать малым, чтобы выиграть в большем, — ответил комбриг. И приоткрыл завесу тайны: из Москвы в штаб округа пришла шифрограмма, в которой сообщалось, что управление военной контрразведки ФСБ ведет агентурно- оперативную игру с руководством именно той группировки, которую должен был уничтожить отряд Одинова. И что в момент выхода разведчиков на ударные позиции на базе боевиков находился глубоко законспирированный агент ФСБ. Для того, чтобы его случайно не уничтожили свои же, операцию решили отложить.
— Сам понимаешь, рисковать таким человеком мы не имели права, — помедлив, добавил комбриг.
Аргумент, конечно, был серьезный. Но у майора осталась в душе заноза, ощущение того, что от него утаили важную информацию, связанную с происшествием в горах. Впрочем, возможно, командир бригады и сам не был посвящен во все тонкости дела.
И все- таки Дмитрий не смог сдержать раздражения:
— Ну конечно! Мы тут шифруемся даже от ВКР, а потом или мочим друг друга и удивляемся, «как же такое случилось», или, как сейчас, едва успеваем унести ноги в последний момент. А у «чехов» ведь тоже свои аналитики есть, которые сильно теперь задумаются, чего это федералы стали такие «добрые», что принялись отходить, вместо того, чтобы добить всех и зачистить территорию до конца?! И вообще, товарищ полковник, вы к этой группе Ичкерова присмотритесь получше. Там что- то нечисто, я нутром чую. Не простые у него собрались боевики. Помяните мое слово.
— Присмотрюсь, — пообещал комбриг. — А ты ступай, майор, сдавай дела капитану Семечкину — да- да, с сегодняшнего дня уже капитану! — и отправляйся в Ханкалу. В Москву тебя вызывают, в «аквариум». Причем вызов подписан аж Первым!
Новость произвела впечатление. Вызов, подписанный самим начальником ГРУ, сулил серьезные перемены в жизни.
2002 год. Начало сентября. Москва
И вот — Москва. Весенняя, смеющаяся, совершенно далекая от того, чтобы хотя бы заметить язвы, кровоточащие на теле страны. Похоже, не зря в народе бытует мнение, что Москва — это не Россия, а самостоятельная государственная единица.
Второй Главк Генерального штаба жил в своем обычном ритме. Все те же бдительные прапорщики на входе и все та же спешка очень занятых и серьезных людей по неотложным делам, которых в целом не убавлялось. Эдакое мини- государство в государстве, с собственной атрибутикой, с собственными порядками. На мраморной лестнице и в бесконечных лабиринтах коридоров Одинову то и дело приходилось прикладывать руку к козырьку, отдавая дань уважения встречным офицерам, в основном, с большими звездами на погонах.
Подполковник, дежуривший в кабинете, предваряющем апартаменты начальника Главка, задержал на майоре проницательный взгляд. Взгляд профессионала, оценивающего другого профессионала. И сразу уловил в худощавом и жилистом теле майора, при росте под метр девяносто, звериную пластику и силу. Перед ним была явно незаурядная личность. «Цепок, умен, прямолинеен. — читалось в глазах подполковника. — Пойдет напролом, если будет уверен в важности и справедливости дела. Волк- одиночка, способный противостоять целой стае. Замкнут на своих ощущениях. Однолюб, хотя таких, как он, женщины не обходят вниманием.»
Надо признать, подполковник имел зоркий глаз, и оценка, данная им, была справедлива. И поскольку внешнее в данном случае имело гармонию с внутренним, это порождало ту зрелую уверенность, которая чувствовалась во всем облике Одинова: в выражении его лица, осанке, в движениях и даже в голосе.
— Вас уже ждут, — промолвил дежурный офицер с уважительной интонацией: подобной чести удостаивался далеко не каждый посетитель.
Слегка кивнув, Дмитрий вошел в генеральский кабинет.
Отрапортовал, как положено, о своем прибытии, с трудом скрывая удивление. Напротив генерала, в гостевом углу кабинета, в самой непринужденной позе сидел на диванчике Сергей Алексеевич Одинов, родной батюшка майора. Мало того, начальник ГРУ и Одинов- старший мирно беседовали с рюмками в руках, а на столике перед ними стояла четырехгранная бутылка с неизвестной Дмитрию маркой на лейбле. Подойдя ближе, он прочитал название: «Медовуха особая».
 
И начальник ГРУ, и отец пребывали в отличном расположении духа, как давние друзья, встречающиеся не так уж и редко. Но дело в том, что отец, как полагал Дмитрий, был сугубо штатским человеком, руководил финансово- инвестиционной компанией «Русич» и о подобных своих связях среди высших чинов Генерального штаба никогда не вел и речи.
— Подсаживайся к нам, Дмитрий, — предложил генерал совсем не по- уставному, с мягкостью в интонации и с располагающей мимикой. Канцелярский стол для него, наверное, подбирали специально, учитывая внушительный рост. А золотая звезда Героя России на отутюженном кителе показывала, что начальник «аквариума» был далеко не «паркетным» генералом.
— Мы тут с твоим батькой поразмыслили и решили: дальнейшую службу ты будешь проходить в отряде «Лидер» — это по линии МЧС России. Перевод твой с Шойгу уже согласован. В общем, пора тебе приобщаться к нашему делу.
На слове «наше» генерал сделал заметный нажим, выделяя его как ключевое.
— Верно, сынок. Действительно, пора, — подтвердил Сергей Алексеевич, приглаживая рукой свои платиновые, как и у сына, волосы — еще без единой ниточки седины.
Его моложавое лицо, оттененное интеллигентской бородкой, светилось как- то особенно, словно у человека, живущего великой идеей, или у пророка. И эта метаморфоза поразила Дмитрия. Не только потому, что он привык видеть отца совсем другим: несколько холодным, замкнутым в своем собственном мире, куда другим входить воспрещалось. Но и потому, что именно такое выражение лица порой бывало у деда, когда он давал Дмитрию очередной урок боевого мастерства.
Москва, квартира Одинова- старшего.
Спустя два часа Одиновы уже находились неподалеку от Фрунзенской набережной, в недавно построенном элитном доме, где Сергей Алексеевич приобрел квартиру. Не без гордости он принялся показывать свое новое жилище сыну. Апартаменты были под стать царским. Кубатура — хоть в футбол гоняй. Правда, дизайн не тот: повсюду утонченность и роскошь, навеянная лирикой чувств.
— Вот уж не думал, что тебя потянет во времена Екатерины, — Дмитрий с недоумением покачал головой, рассматривая дорогостоящие детали интерьера: колонны в виде могучих атлантов, изящную лепнину на потолках, мозаичное украшение пола, шелковые гобелены.
Потрогал рукой диванчик на гнутых ножках, имитирующих звериные лапы, словно проверяя это хрупкое с виду изделие на прочность.
— Положение обязывает, сын. А этот дом престижен еще и тем, что весь он, начиная от выбора места под него, был задуман и построен по рекомендациям древнего учения. Китайцы называли его фэн- шуй, славяне, разумеется, иначе. Но это учение довольно точно определяло особые энергетические зоны, губительно или, наоборот, положительно влияющие на психику и здоровье человека, стимулирующие или подавляющие его умственные способности. Одним словом, эти зоны могут преумножать или высасывать внутренний потенциал человека. Впрочем, кому я объясняю?! — спохватился он. — Тебе и без меня все это известно! — И засмеялся с оттенком неловкости: — Привык, понимаешь ли, своим гостям доступно растолковывать. Ну, да ладно. Я хочу, чтобы ты осмотрел следующий этаж.
Они поднялись по лестнице с фигурными перилами и опорами в виде пухлых амуров на площадку пентхауза. Повеяло свежим воздухом, в котором явственно ощущались запахи каких- то пряных растений.
— Здесь у меня небольшая оранжерея, — пояснил отец, — но самое главное. — он замолчал, торжественным жестом руки показывая на свое сокровище.
Это была ладья! Настоящий парусный корабль викингов, покоящийся в большом бассейне. Красивая штуковина!