"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Чернота скукожилась, словно опытный боксёр, пережидающий мощную атаку противника, но отступать и не подумала. Воронка под ней превратилась во взведённую пружину.
Предплечья начало печь. Сила упёрлась в незримую чёрную преграду и теперь требовалось решать — наращивать мощь или отступить. Рассудив, Сергей выбрал последнее.
— Я не знаю, что под землёй, — с расстановкой произнёс он, отрывая ладони от почвы. — И гадать не возьмусь. Злое, полуживое... я его Силой — а оно выделывается, к драке готовится. И, вроде как, оно двигается, ёрзает...
Неподалёку, заставив инспекторов вздрогнуть, завыла собака. Протяжно, дико, душераздирающе. Ей ответили другие, подхватив вразнобой.
— Псы... — растерянно констатировал Швец, взбегая на край холма. — Где — не вижу.
— А... не до них сейчас. Тут в каждом дворе по зверюге обитает. Делать им нечего, вот и развлекаются, как умеют... Копать будем? Сдаётся мне, под землёй или клад, или захоронка какая, с проклятием.
— Клада нам не надо, — Антон продолжал выискивать источник воя. — От них одни неприятности. Зачаруют сокровища на кровь или болячку — бегай потом, очищайся... Иные заговоры похлеще чесотки пристают.
— Бросим?
— Зачем же? Выкопаем, но по уму. Пробьём про этот холм у этнографов на предмет исторической ценности, шефа выдернем на мероприятие, подготовимся как следует. Нам же не горит? Сюда до весны даже охотники не сунутся. Пускай лежит... Серый, а ты с этой штукой справишься? — в глазах Антона засверкал огонёк алчности. — Как друга спрашиваю. Забудь, что я раньше наболтал... Может, погорячился я Карповича звать? Вдруг там горшок с золотом? Мы же с него ни шиша не получим, начальство до копеечки конфискует выявленные в ходе оперативно-розыскных мероприятий ценности, с него станется... Нам же, в лучшем случае, руку пожмут и по плечу похлопают, да копать по любому припрягут. Сами нашли, сами достали, сами сдали, сами дураки.
Извивы логики Швеца выглядели для друга кристально прозрачными: деньги на исходе, новых поступлений не планируется; под землёй спрятан относительно реальный шанс поправить материальное положение; не получится продать — сдать начальству находку никогда не поздно.
— Попробуем. Завтра, — осторожно ответил Сергей. — Лопаты понадобятся, лом обязательно. Но без гарантий.
Обнадёженный ответом, призрак поднял над головой сжатые руки в знак благодарности и хищно оскалился.
— В «Первый тайм»? По пивку?
Раздумывал инспектор недолго.
— Следует. Насыщенная программа для одного дня получилась. То голый дядя-врунишка с парализованным тельцем, то схрон под холмом, покрытый тёмным дерьмищем... Депресняк сплошной... Я, посреди поля, в штанишках по колено загораю, типа австриец. Осталось йодль на всю округу пропеть... Не-ет... Надо стресс снять. Надо!
***
С баром друзьям не повезло. Едва полный энтузиазма Антон сбежал по ступенькам к заветной двери в полуподвал, за которой находились бильярд, пиво, транслируемые футбольные матчи и приличная компания, как из его горла раздался вопль разочарования.
«Сандень» 
Подло гласил распечатанный на принтере листок формата А4, пришпиленный на уровне инспекторского носа.
Словно не веря глазам, он несколько раз, с силой подёргал дверь за ручку — не открылась.
— Заперто? — участливо озвучил суть надписи Сергей, останавливаясь на первой ступеньке.
— Ага... Вот паразиты! Как назло... — размахивая руками от негодования, почти выкрикнул призрак и протестующе пнул ногой преграду.
— Пошли куда-нибудь ещё, — альтернатива родилась сама собой. — Бухло везде одинаковое, если заведение поприличней выбрать... Побереги нервы.
— Ты не понимаешь, — на чело раздосадованного Швеца набежала вселенская печаль. — Мне именно сюда хотелось. Нравится мне этот барчик...
Почему-то ему показалось, что друг не проникся всей глубиной внезапной драмы и почитатель «Первого тайма» с излишней горячностью принялся объяснять:
— Представь — ты с пелёнок любишь барбариски и тебе бабушка пообещала их купить, специально в магазин зайти после работы. Целый день ждёшь, слюни пускаешь, уроки толком делать не можешь, а на языке — знакомый привкус. Нежный такой, почти неуловимый... Кажется, ещё чуть-чуть, и лопнешь от нетерпения. И вот тебе принесли конфетное ассорти, а в нём ни одного леденца с нужным вкусом. Мятные — есть, шоколадные — полно, помадки всевозможные — хоть ухом ешь. А барбарисок нет. Не оказалось их в магазине, не завезли. Ты, конечно, благодаришь бабушку, а самому реветь охота... И всё, что тебе остаётся, либо печально жрать нелюбимые конфеты, заедая горе, либо не жрать. — у Сергея подкатил комок к горлу, а Антон, устало тряхнув головой, закончил. — Разбегаемся... Не хочу я в другое место топать. Настроение пропало... — щёлкнула зажигалка, в воздух унёсся табачный дымок. — Пока не забыл! По поводу вампира для нашей темы... Ты из этой братии знаешь кого-нибудь?
 
— Нет. Думал у Ерохи спросить.
Швец поднялся обратно, на тротуар, попыхивая сигареткой.
— Отставить Ероху. Нам огласка не нужна. Решили же помалкивать, а белкооборотень, сам знаешь, вполне может нашему горячо любимому шефу подстукивать. С другого края попробуем подобраться... У меня тоже знакомых кровососов на примете не имеется, штучная публика... Но ниточка есть! Помнишь, брат Ленки рассказывал, что отец покойной полукровки приезжал к ней? Возможно, контакты остались. Номер или адрес...
Предложение Сергею понравилось.
— Он где сейчас?
— В СИЗО. Проникнуть туда я, конечно, могу, но пацан наверняка сидит в общей камере, а там народу, как сельди в бочке. Поговорить не получится. Лучше я завтра с утра официальным лицом заявлюсь. Печатью пожонглирую, бумажки нужные подпишу, если потребуется. Выдерну пацанёнка на тет-а-тет в допросную. Прямо с утра и займусь... Потом попробую в институт забежать, на истфак... На тебе лопаты, лом и прочие тонкости. Про холм не запамятовал?
— Обижаешь.
— Тогда давай к часу дня подтягивайся. Прямо туда. Посмотрим, чего земля-матушка от всех скрывает. По службе у нас затишье, слава нам, трудолюбивым, потому можно немножко и пофилонить.
— Это точно... — Иванов целиком и полностью разделял мнение друга. — Случись что, мы на связи. Шеф найдёт.
С нечистью, особенно после службы в органах, работать оказалось одно удовольствие. Жили они подолгу и главное, что усваивали за ушедшие годы — науку сосуществования. Притирались, приспосабливались, учились решать конфликты бескровно, а проблемы обходить стороной. Параллельно овладевали мудростью, терпением и гибкостью. 
По ходу изучения всей этой братии Сергей всё больше склонялся к мысли, что они с Антоном по должностным обязанностям не столько оперативники, сколько участковые, основной целью которых стоит не раскрытие преступлений, а их профилактика. 
Как говаривал один знакомый патрульный, матёрый мужик, прослуживший на улицах почти пятнадцать лет и навидавшийся всякого: «Ты считай не только задержания. Ты считай, сколько дерьма не случилось из-за того, что очередной паскудник увидел мента и сдрейфил. Неважно — бобик мимо него проехал или документы тормознули проверить. Главное, он от замысла преступного отказался. И дошёл очередной нормальный человек домой без приключений, с деньгами и целый. Ну и прочее». 
Думать о службе в таком разрезе было приятно, ощущение значимости возрастало в разы. 
... Происшествия на вверенной территории, конечно, случались, но не как в полиции — с утра пришёл: подрезы, грабежи, квартирные кражи, телесные, хулиганки. Не знаешь, с чего начинать. До обеда бумаги по каждому обращению пишешь, с людьми общаешься, после — по району гарцуешь. Ловишь, кого получается и попутно план по раскрытиям выполняешь. Норма ежедневная, без послаблений на выходные и общественные мероприятия, куда полицейских регулярно загоняли в качестве охраны. 
Отделению, в котором Иванов некогда служил, план назначался простой: за сутки опера были обязаны раскрыть не менее двух тяжких преступлений, четырёх краж и одной хулиганки. Хоть из пальца высасывай, а сводку сделай, порадуй главк показательным рвением в борьбе с криминалом.