"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
***
Трель дверного звонка и практически мгновенно последовавший за ней начальственный рык вырвали Серёгу из сна, заставив зло поморщиться. Ему казалось, только по нормальному спать начал — и на тебе! Подъём!
— Иванов! Дремлешь?! Собирайся немедля! Дело спешное! — трубно вещал Фрол Карпович, входя в комнату. — Ты... — и тут он осёкся, замерев с распахнутым ртом и выпученными глазами. — Ты вообще разума со своими бабами лишился? Ну ладно с нечистью! Понимаю, мила девка. Ну с Ланой — она же тебе в прабабки годится, пусть… Сердцу не прикажешь! Но с двумя сразу, да ещё в носках...
Последнее прозвучало с нескрываемым укором.
Плохо соображающий спросонок подчинённый хотел было вскинуться, понять, за что его клеймят позором, как вдруг у его левого уха, со стороны батареи, некто хрипло ответил усталым, измученным голосом:
— Не завидуйте.
А справа кто-то пискнул и нырнул под одеяло. Одеяло?
— Совсем молодёжь ополоумела, — вздохнул шеф, растворяясь в воздухе. — С бабами в одёже ложиться. На улице жду! Десять минут!
Ещё не успев отвести взгляда от того места, где только что стоял Фрол Карпович, парень почувствовал иголки в руках и тяжесть. Повернул голову влево. Опасливо, готовый ко всему — и встретился взглядом с Ланой, комфортно расположившейся на его плече и поигрывающей волосками на мужской груди.
— Привет, — поздоровался перегар голосом внешатницы. — А ты ничего, крепенький.
Левая же ладонь инспектора сообщила, что она не без удовольствия лежит на чём-то округлом, упругом, тёплом и приятном на ощупь. Ну и голом. Как раз в том месте, где у нормальных людей находится седалищная область.
Короткие волосы на Серёгиной голове встали дыбом, а в мыслях образовалась сутолока. Ему никак не удавалось понять, почему он лежит под одеялом, с букинисткой, фривольно, как оказалось, закинувшей ногу ему на живот. Тоже голую.
Под правое ребро неприятно ткнуло, заставляя переключиться на другую половину организма. Там, под рукой, пряталось нечто не менее упругое и кругленькое, но уже шероховатое, под тканью. И оно ворочалось, толкаясь.
Уф... хоть тут полегче.
Из-под одеяла, с беспокойной его половины, показались лисьи ушки, затем Машкина голова, перепугано уставившаяся на Иванова, на Лану и не к месту брякнувшая:
— Доброе утречко. А что это вы тут делаете?
— Думаем, Маша, — загадочно ответила ей гостья, уткнувшись носом в мужскую шею и щекоча лицо парня растрепавшимися волосами.
— О чём?
— Третьей будешь? Ты, я, Серёжа, постель... тьфу ты, матрац, но так даже лучше — на полу места больше...
Всё это произносилось с придыханием, с истомой, с перегаром. Кицунэ передёрнуло.
— Нет!
— Ну и ладно, — не обиделась Лана. — Тогда предлагаю мероприятие перенести. Свечки организовать, музычку французскую, кровать поприличнее.
С интересом наблюдавший за всем этим кошмаром Иванов вспомнив про укоры шефа, взглянул на собственные ноги. Носки. Действительно, торчат наружу. Потому что одеяло лежит поперёк, а не в длину. Идиотский вид.
Да и пофиг. Другое заботит.
— А вы как вообще тут оказались?
Первой отвечать никто из матрацных соседок не решился. Домовая прикрылась одеялом, пунцовая от предложения вчерашней собутыльницы, а Лана мило наморщила нос и принялась изображать из себя круглую дурочку, при этом нежно ёрзая вдоль инспекторского тела и устраиваясь поудобней, особенно в районе мужской ладони.
На тумбочке у дивана зазвонил смартфон. Не видя дисплея, Иванов понял — шеф. Тактично торопит.
— Дайте встать, — бросил он дамам, высвобождаясь и поднимаясь на ноги.
Старался подняться культурно, не срывая одеяла ни с кицунэ, ни с букинистки.
Маша окончание столь двусмысленного лежания восприняла с радостью, её новая подруга — с показным огорчением. Специально не стала ногу снимать, заставляя Сергея пройтись по ней кожей от живота до носков. Дразнилась, развлекаясь вовсю.
Хорошо хоть в трусах спал — всё не так стыдно.
Прогулявшись в ванную, посвежевший и выбритый хозяин квартиры, наплевав на завтрак и приличия, принялся одеваться прямо при дамах, машинально отмечая в беспорядке сваленный на кресло женский гардероб и стараясь не думать, во что именно одеты собутыльницы на данный момент.
— Я ночью встала, — глухо забубнила Маша, не глядя на парня. — Ты лежишь, скрючился, озяб... куртка спала, кожа в пупырышках... Я хотела тебя укрыть, но не смогла из-под неё одеяло вытащить. Рядом легла. Так теплее. Боялась, чтобы ты совсем не замёрз. Будить не решилась.
— Ага, ага, — Лана продолжала веселиться. — Пути алкашей неисповедимы. Так всё и было. Пока одеяло вытаскивала — меня разбудила. Она к тебе пошла, а я санузел проведала, вернулась, и к вам с одеялом. Можете считать — совесть замучила. Одно неудобно...
— Что?
— Матрац узкий. С краю лежать — попа мёрзнет. Пришлось, Иванов, тебя как грелку использовать. Неплохо, кстати, справляешься с данной ролью.
— Угу. Требовалась грелка на всё тело с градусником внутрь? Ты это хотела сказать? — попытался подпустить шпильку Серёга.
Смутить похмельную особу не удалось совершенно.
— Да. В точку. Только грелка поломанная досталась. Из режима сна никак не выходила. Ну и Машка — то всхрапнёт, то засопит некстати. Могла и с ритма сбить. Меня, Иванов, пошлыми шутками не прошибёшь. Я их за руководство к действию воспринимаю.
Пока парень подыскивал достойный ответ, внутренне признавая за Ланой безоговорочную победу в этой схватке, напомнила о себе домовая:
— Я не храплю! — взорвалась она и опрометчиво попыталась вскочить.
Охнула, схватилась за голову, упала обратно. Не сдаваясь, колобком подкатилась к дивану, упёрлась в него ручками и с огромным трудом, по сантиметру, принялась приводить измученный вчерашними возлияниями организм в вертикальное положение.
Жуткое зрелище. Не выдержав, Иванов подхватил девушку и помог ей утвердиться на ногах. Одета Маша оказалась, кстати, вполне прилично — ровно в те же вещи, в которых он оставил её на диване — свитерок со штанишками.
— Меня не забудь, — донеслось от батареи.
Послушно повернувшись на зов, парень приоткрыл рот. Перед его взором открылась очень симпатичная, ладная женская фигурка, стоящая на четвереньках, одетая в почти невидимые шнурочки в районе пояса и прозрачный лифчик.
— Спать нужно без одежды, — тоном учительницы младших классов с сорокалетним стажем заметила женщина, абсолютно не стесняясь своего вида. — Давай, Иванов, кантуй пьяненькую старушку, раз уж на большее тебя не хватает. Не бойся. Не укушу.
Подняв Лану на ноги, Сергей хотел было помочь ей дойти до дивана (ноги у неё ещё подкашивались с дичайшего похмелья), но та потребовала:
— В кухню.
— Водички? — не желая на себе носить раздетую букинистку, словно раненого бойца, попробовал выкрутиться парень. — Или пивка? Последнего, извини, нет.
— Какое пиво? — брезгливо, борясь с подступающей к горлу тошнотой от одного упоминания о пенном напитке, выдавила внештатница. — Коньяку. Или водки. И Машку возьми. Вон, сейчас совсем умрёт.
Действительно, позеленевшая домовая стеклянно смотрела в одну точку, приходя в себя после подъёма.
Пришлось тащить на кухню обеих, разливать вчерашний коньяк, добывать из холодильника колбасу с сыром, резать хлеб.
Морщась, дамы махнули по первой. Осадили, повторили, расцвели. В глазах у обеих загорелся огонёк жизни.
— Ты на нас не злись, пожалуйста, — попросила слегка пришедшая в себя кицунэ. — Мы вчера... немножко увлеклись с Ланой. Сидели, сидели... официант подносил, подносил... Мы же с ней почти ровесницы, нашли, о чём поболтать. И в гости я её пригласила. Она хорошая...
— Очень! — салютуя рюмкой, согласилась с утверждением почти обнажённая гостья. — За тебя!
Домовая поддержала, смущённо влив обжигающе-коричневую жидкость. Закусывать не стала, только понюхала ломтик колбаски.
— Да ладно, — отмахнулся Иванов уже стоя в дверях. — Город-то после вашего девичника хоть цел?