"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– Возьмёшь (эх, сейчас бы чубуком трубочным этак неспешно в сторону старикана ткнуть, для убедительности) на поруки. Под личную ответственность, – неторопливо закончил развлекаться Иванов, силясь не прыснуть со смеху раньше времени.
Саму проблему он решил давно, едва понял, о чём идёт речь. Решил просто: твой подчинённый – ты за него и отвечай. Или гони. В любом случае с тебя спрос.
Проживший далеко за сотню лет домовой не мог не знать эту древнейшую мудрость, потому посыл понял правильно, задерживаться дальше не стал, рассыпался в благодарностях, напоследок выдав:
– Я его в сарай отправлю на жительство, вину искупать. А в комнаты ходить не велю до срока. Ослушаться не посмеет. Поживёт без двора, вспомнит, каково оно, мыкаться бездомно… Прочувствует – вернётся.
Заговорщицки кивнув в знак согласия, Иванов попрощался с чрезвычайно довольным Анисием и отправился к кицунэ. Поскрёбся в двери, легонько постучал по косяку.
– Спят, – тихо прохрипел за спиной ответственный за админкорпус щуплый недомерок Пимен. – Поначалу плакали, а потом уснули…
– Ты что, подсматривал?
– Зачем? Слышно.
Поглядев на толстую дубовую дверь, плотно, без щелей сидящую в коробке; прислушавшись к ночной тишине и ничего, кроме уличных сверчков не услышав, инспектор дал себе зарок: если придётся ночевать здесь с женщиной – гнать домовых из дома без сомнений. До самого утра. Пусть в гости к кому-нибудь из братвы идут или в бане ночуют. Иначе не интим, а какое-то радио «Порно» получится, для избранных. С возможными комментариями от благодарных слушателей.
***
Проснувшись, Сергей первым делом навестил Машу и рассказал ей о ночном визите Анисия, от себя добавив, что про предмет спора можно забыть.
– Наш завхоз – мужик! Виновного не укрывал, пришёл сам, – говорил он, не понимая, почему кицунэ всё так же печальна. – Сказал, что можно вообще придурка выгнать…
– А ты?
– Не стал. Он в сарае срок мотать будет. До амнистии за ударный труд и примерное поведение.
– Спасибо, – первая с утра улыбка скользнула по губам девушки. – Домовому без дома плохо, по себе знаю. Пусть его… Но говн… тьфу, и выдумал же! Подкормку, – нашла она более приличный синоним для испорченной жижи, – жаль. Хорошая бы получилась.
– Эх… – Иванов всем видом дурашливо изобразил скорбь об упущенном урожае. Вышло забавно, рассмеялись оба.
– Завтракать пошли, и на пляж!
Время до обеда пролетело незаметно. Про исчезнувшую красную бочку никто пока не спрашивал, у огородика не шлялся. Как заподозрил инспектор – все ждали продолжения спора вечером, в качестве бесплатного реалити-шоу от заведения.
А показывать-то и нечего. Пусть старый недомерок сам отдувается, его архаровец содержимое в бочке испортил. На поводке вместо пони своего Козьму водит, или пополам распиливает для удовольствия многоуважаемой публики – без разницы. Надо бы предупредить, что постояльцев нельзя расстраивать. Развлечение нужно…
– А где Анисий? – поинтересовался Иванов у пробегающего мимо домового. – Обычно он на виду всегда, присматривает за хозяйством… С утра не видел.
Маленький мужичок, вежливо остановившись и, не забыв про положенный поклон начальству, поспешил доложить, что старикан приболел, видеть никого не желает и вообще, «не в духе».
– Может, скорую нужно вызвать? – забеспокоился инспектор и потребовал – Веди меня к нему.
Не смея спорить, нечисть поспешил к дому своего предводителя. У крыльца остановился, замер.
– Чего ждёшь? – нетерпеливо напомнил о себе парень, поднимая руку к входной двери. – Постучать не можешь?
– Он знает, что ты, хозяин, пришёл…
Не ошибся. Через секунду на порог вышел Анисий. Хмурый, в вязаной шапке, надвинутой на самые брови и до глаз закутанный платком, широким концом свисающий почти до пояса.
– Болею я, – сходу проскрипел он, забыв поздороваться. – Отлежаться надо. Отвару попить…
Высунувшаяся из-за Серёгиной спины Маша участливо предложила свою помощь:
– Хочешь, я тебе травок насобираю? Или горчичники поставлю? – протянула ладонь ко лбу старикана, желая проверить температуру.
– Не надо! – резко отшатнулся Анисий и стукнулся затылком о дверь, отчего немного великоватая шапочка съехала на нос. – Охти ж мне…
Заботливая кицунэ поспешила помочь, поправляя сползший головной убор обеими руками, будто ребёнку. Домовой, едва опять смог нормально видеть, повторно попытался избежать контакта с девушкой и молодецки отпрыгнул в сторону, отчего ткань предательски сползла на шею, открывая не привычно-седую, благообразную бороду, а каштановые завитки, более всего напоминающие ухоженную лицевую поросль с фресок про ассирийских царей.
– Ну-ка, ну-ка… – наманикюренные пальчики содрали платок с шеи старого домовика, являя миру шикарнейшую бородищу, при виде которой Маша восхищённо ахнула, а Сергей застыл в изумлении.
Лопатообразная, мелкими колечками, блестящая, густая, без единого седого волоска, удлинившаяся за ночь процентов на тридцать. Усы под стать – пушистые, шёлковые, окладистые, идеальной, будто под лаком, формы. Да любой хипстер от зависти удавится!
Забыв про церемонии, кицунэ сорвала с недовольного раскрытием его тайны Анисия и шапку. Там оказалось… смешно. Спереди, над лбом, росли прекрасные, непослушные кудри, а вот сзади, от темени и ниже – старческая редкая поросль.
Не желая срамить домового, Иванов быстренько отобрал убор у Маши и нахлобучил его обратно на разномастную голову.
– Эк тебя… – только и смог выдохнуть инспектор, не зная, что ещё сказать.
А ошеломлённая девушка, распахнув от переизбытка эмоций ротик, не сводила заворожённого взгляда с каштановой бороды, которую владелец принялся спешно запихивать обратно под платок.
Стремительный рывок кицунэ к Анисию – и треугольная тряпка отлетела в сторону.
– Как? – зарычала она, держа уважаемого предводителя нечисти по-простецки, за шиворот рубахи. – Какой рецепт? Без химии ведь, без… да я о таких кудряшках и сама не помню, сколько лет мечтаю! Да я… Признавайся!!!
К ним снова спешили отдыхающие…
– Маша, отстань! Ты ещё не поняла? – принялся увещевать парень. – Он ни при чём! Это последствия от смеси из твоей бочки! Видишь, волосы изменились только там, куда брызги от пузыря попали!
– Где?!
– Кто? – голоса инспектора и домового слились.
– Говна… содержимое, которое вы вчера вылили?
– За забором! – проперхал Анисий, которому натянутый крепкой девичьей рукой ворот больно врезался в горло. В овраг слили…
Кицунэ словно ветром сдуло. Несчастный старикан почти летел за ней, хрипя и привлекая новой бородой всеобщее внимание. Народ потянулся следом.
Домчавшись до упомянутого оврага, тяжело дышащая девушка полубезумным взглядом окинула склон и безошибочно определила нужное место, отпуская уже ненужного ей домового и едва сдерживая слёзы из-за сложившейся несправедливости.
От кромки и до дна тянулась неширокая, в полметра, полоса сочной, выше человеческого роста, травы с мясистыми, свежими стеблями. Земля под ней была еле влажной. Впиталось за ночь…
***
… Допрос домового Козьмы шёл третий час. Собравшаяся в кучку женская половина отдыхающих наперебой терроризировала маленького, беспрестанно жмурящегося от испуга домового, требуя повторения всех добавленных им втайне ингредиентов с соблюдением пропорций, временных промежутков и последовательностей.
Похожая на валькирию Маша руководила процессом эмоционально, не давая бедному диверсанту собраться с мыслями и тыча в новую, заполненную травой, землёй, розами, дрожжами и вареньем бочку.
– Говори, гад! Колись, орешек ты мой упёртый!..
А тот мямлил:
– Не вспомнить… Не смотрел, чего рвал… Простите…
Уставшего от постоянного ощупывания бороды и восхищенных воплей Анисия никто так и не отпустил, и он тоскливо, на одной ноте ныл подчинённому, надеясь всё же улучить момент и улизнуть из-под бдительных дамских глаз, а потом побриться до синевы щёк, чтобы больше не доставали: