"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Юрий так и сидел, забившись в угол, сам в себе, и Сергей до поры потерял к нему всякий интерес. Какой смысл рассматривать человека в шоковом состоянии? Он не специалист, помочь всё равно не сможет. Да и поговорить никто не даст. Вон, троица скучающих мордоворотов за спиной наверняка только и ждёт глупостей с их стороны, чтобы от скуки развеяться и поездку разнообразить.
Памятуя об основном правиле для задержанных: «Попался — закрой рот и не качай права», бывший инспектор вёл себя смирно, резких движений не делал и в переговоры не вступал, чтобы не бесить лишний раз конвоиров. План освобождения, родившийся в его голове, был прост, понятен, требовал твёрдой почвы под ногами и некоторой расслабленности среди охраны. Военная часть должна была подойти идеально — они там почти дома. А потому рано ещё всех к одному знаменателю приводить.
Вот и оставалось Иванову из всех доступных развлечений только лежать, как велено, мордой в холодный пол и лениво размышлять на извечную для всех вляпавшихся в неприятности тему под общим названием «И чего же мне дома не сиделось?»
***
По остановившейся машине, по характерному звуку открываемых ворот, по оклику с улицы, по тому, как заёрзали на своих местах чернокурточники, бывший инспектор понял — приехали. Вот и хорошо. Значит, скоро будет весело.
Едва тронувшись, автомобиль снова остановился, лязгнула железом в направляющих дверь и внутрь ворвалась зима, обдав всех холодом и освежив воздух в грузовом отделении. Затопали ноги, ГАЗель несколько раз легонько качнуло — охранники, перешучиваясь, выбрались наружу. Запахло табачным дымом.
— Вставай, — донеслось с улицы. — Ишь, разлёгся, как на перине.
Иванов послушно выполнил указание. Поднимаясь, не забыл окинуть взглядом Юру. Расстроился.
Бедолага по-прежнему сидел в углу, у задних дверей, и тихонько трясся, явно не соображая, что происходит вокруг.
Это же надо так запугать человека...
— Чё ты там копошишься?! — гаркнул кто-то нетерпеливый за спиной и сильные руки со всей дури дёрнули за куртку, заставив Сергея выпасть спиной из автомобиля на асфальт. Больно получилось...
Охранники, как по команде уставились на распластавшегося у их ног парня и зычно, с лошадиными нотками в голосах, заржали. Похоже, им действительно было весело от такой немудрящей шутки.
Бывший инспектор, глядя снизу-вверх на своих пленителей, снова сжал зубы от злости. Ничего, он терпеливый, он подождёт. Немного осталось.
Ага... а вот и сам шутник — тупой, мордатый, ржёт громче всех. К нему отдельный счётец...
— Второй где? — прорезался откуда-то сбоку голос главного.
Смех моментально затих, недокуренные сигареты полетели за спины. Чернокурточники заметно напряглись, подобрались, полностью переключив внимание на говорившего. Серёга остался лежать — ему подниматься никто не разрешал. Зато никто не запрещал смотреть и анализировать. Ещё раз окинув взглядом присмиревших, потупившихся мужчин, он крепко утвердился в мысли, что дядя тут не просто главный, а в авторитете — без сильных морально-волевых качеств так людей не построить.
Это было и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что такой тип людей общается с подчинёнными исключительно в приказном тоне и исполнение своих приказов проверяет редко, потому что и так знает — не посмеют ослушаться. А значит рано или поздно свалит по своим делам, оставив пленника на этих долбодятлов, что не могло не радовать. Плохо — по тем же самым причинам. Разгильдяйства или откровенного пренебрежения своими обязанностями со стороны охранников ждать не приходится.
— Вы что, наступление Нового Года караулите? Или на одесскую юморину приехали? — настырно продолжал воспитывать подчинённых главный, с неприязнью глядя на валяющегося в снегу Иванова. — Потом доржёте. Вытаскивайте беглого сюда. Машину в бокс поставить надо, пока двери туда не до конца замело. Или сами хотите чистить? Не вопрос. Я организую.
Один из охранников молча переступил через лежащего парня и нырнул в грузовое отделение машины, а через пару секунд вытащил за шиворот абсолютно не сопротивляющегося мужичка.
 
— Вот, — буркнул он, отпуская беглеца.
Юрий повёл себя словно тряпичная кукла, которую энергичный ребёнок запульнул в ящик с игрушками — только разомкнулась держащая его рука — ноги у него подогнулись, руки нелепо взмахнули, и он всем организмом рухнул прямо на Серёгу. Тот лишь хекнул от навалившейся тяжести.
— Ясно, — коротко резюмировал главный. — Беглого — в карцер. Сообщника — ко мне.
Недовольно поморщившись, чернокурточник стащил Юру с бывшего инспектора; рывком вздёрнул его на ноги; выматерился, поняв, что тот сам пока не ходок, а после без лишних разговоров поволок безвольное тело куда-то в снегопад.
Дышать Иванову стало полегче.
— Вставай, чего разлёгся, — недружелюбно приказал здешний начальник и для доходчивости неожиданно сильно пнул лежащего в бок.
Пришлось подчиняться.
Едва Сергей распрямился, кривясь от боли в ушибленной спине, как ему снова заломили руки за спину, наградили ещё одним тычком под рёбра и потащили вслед за главным, уже идущим к небольшому двухэтажному зданию, стоящему в каких-то десяти метрах и больше всего напоминавшего штаб или контору автобазы.
Пока вели, бывшему инспектору удалось немного осмотреться: сквозь ставший уже довольно густым снегопад взгляд успел выхватить кусок ворот с домиком КПП, в котором через окно виднелся экран работающего телевизора или монитора, отъезжающую вглубь территории ГАЗель, поддоны с чем-то невысоким и скрытым под белыми шапками сугробов. Во множестве, в несколько рядов, повсюду стояли бетонные кольца и блоки, оставляя пустым лишь неширокий проезд и площадку при выезде за территорию.
Тесновато здесь было, одним словом. Казалось — всё свободное пространство используется максимально эффективно, чтобы ни одного квадратного сантиметра не простаивало без дела. Однако имелись и нюансы: максимальная высота поддона не превышала полтора метра и ни одно изделие не стояло впритык к стене или забору, оставляя зазор метра в полтора — два. И захочешь, наружу с них не перепрыгнешь, да ещё и через колючку. Продуманные тут товарищи обосновались. И запасливые. Вон сколько готовой продукции к весне наделать успели — складывать уже некуда.
«Однако с размахом, — подумалось Иванову. — Нагло. Никого не боятся. Для таких производств ведь и песок требуется, и щебень, и документы, и всякое разное... И всё завозить со стороны нужно. А если проболтается кто? Или действительно тут все свои и чужих нет?».
Но долго Сергею размышлять на эту тему не пришлось. Шедший впереди начальник открыл туго скрипнувшую дверь и, придержав её, кивнул головой, бросив:
— Давайте быстрее. Наметёт ещё...
Указание конвоиры поняли правильно и, чуть застряв в проходе, ввели Иванова в здание первым, ввалившись за ним следом и неожиданно гулко, после мягкого снежного скрипа, затопав по полу.
Внутри оказалось скучно и неинтересно: ободранный, неотапливаемый, судя по заиндевевшим углам, коридор с частично заложенными окнами; несколько на удивление новых, железных дверей; лампочка под потолком. В конце — плохо освещённая лестница на второй этаж.
— Ко мне ведите, — продолжал распоряжаться главный чернокурточник, войдя в помещение последним и по-хозяйски оббивая снег с ног. — Сейчас, открою...
Он извлёк из кармана массивный ключ на небольшой связке и направился к третьей от входа двери. Щёлкнул замок, едва слышно скрипнули петли.
— Заходите.
— Угу, — пробасили за спиной, и бывший инспектора завели в неожиданно поразивший его своей простотой кабинет.
С ремонтом здесь явно никто заморачиваться не стал, как и с обстановкой. Сплошное «ретро» времён раннего СССР: стены до груди покрашены синей краской, дальше побелены; деревянный пол покрашен в школьно-коричневый цвет; с потолка свисает грушевидный плафон с одной лампочкой. Из мебели: шкаф-пенсионер, стойка-вешалка, обшарпанный стол с железным стаканом для ручек и карандашей, двухсекционный сейф, за столом — стул; напротив, вдоль стены — тоже стулья.