"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Стоп!
Морщу брови и задумчиво почесываю щетину на подбородке.
А ведь Арворн сотоварищи — явно первыми из атрейцев получили это достижение?! Когда я их в мир Нугари повел.
Я сейчас о: «двух планетах, помимо своей».
Получается, что они тогда ништяки выхватили и промолчали…
Оборачиваюсь к Арвинду, сыну Арворна:
— Слушай, а вы когда на планету наших друзей нугари переместились — чего-нибудь с этого поимели?
— Да, — ни секунды не задумываясь, просто отвечает за него Арвильда, — Достижение, которое сейчас дали тебе.
— Аа… — я стараюсь подобрать слова, чтобы не показать обиды и не обидеть самому.
— А тебя к себе сразу не пригласили, потому что берегли. — открыто улыбается она.
— В каком смысле? — запутываюсь я.
— Кто мог знать, как это достижение наложится на красную репутацию вождя «обратившихся»? Наградили бы положительной и ослабили тебя.
— Разумно, — соглашаюсь я.
— Ну, а никого из твоих ближних не повели, чтобы оставить именно за тобой возможность быть первым среди землян и получить и достижение и бонусы. Из всех своих — ты наиболее перспективный для развития, Горан. И Арворн это понимает. Как и мы все, — предвосхищает мой следующий вопрос она, — И как только что выяснилось — все было не зря! Не так ли, дружище? — Арвильда улыбается и подмигивает, окончательно растапливая последний холодок, ненадолго пробравшийся мне в грудь.
— Так, подруга. — киваю, не в силах согнать с рожи вновь озарившее её счастливое сияние.
Кстати, а вот первым землянином, попавшим на Атрею — меня не сочли. Даже в десятку лидеров не попал. Впрочем, это совершенно понятно — гиворы, наверняка, давно переместили на свою планету, какое-то количество людей. Взрослых в качестве рабов или тех же детей.
Да и ладно! И без того нахватал выше маковки.
Теперь я снова в деле!
— А чего мы стоим-то, дамы и господа? Вперед!
И мы начинаем свой непредсказуемый забег по земле Ардеи…
Глава 14. Июль. Атрея
Через час-другой, все инопланетные «туристы» — и мы и нугари, перестаем вертеть головами в поисках хоть какой-нибудь экзотической невидальщины, окончательно убедившись, что природа этой планеты принципиально ничем не отличается, ни от нашего мира, ни от земель нугарийцев. Бабочек размером с голубей, сухопутных рыб с шерстью и летающих змей — тут нет. Трава зеленая, вода мокрая, а небо сверху, а не под ногами.
Определенные нюансы, присущие именно этому миру имеются, конечно, но специально выискивать и наблюдать за ними не слишком интересно, да и жесткий цейтнот не позволяет.
Бежим!
Вокруг мелькают обычные, вполне прозаические, деревья, кусты, овраги, опушки и поляны.
Также как везде, ардейский лес пахнет понемногу подгнивающей прошлогодней палой листвой. Беззаботные разноголосые птицы легкомысленно перекликаются и щебечут в верхушках деревьев, совершенно не парясь тем, что происходит внизу. Травяной ковер, пружинящий под ногами, совершенно идентичен земному и нугарийскому аналогам.
Незаметно для самого себя, впадаю в философски-созерцательное настроение…
Ну, что — вот я и побывал уже на двух планетах!
Навангуй мне о таком будущем, кто-нибудь в марте или апреле — без разговоров списал бы подобное на свои алкогольные галлюцинации и вприпрыжку побежал добровольно сдаваться в дурку.
Хм, может даже с Рул гораздо раньше познакомился бы. Да ну! Чур меня, чур!
Улыбаюсь. Скорее всего, слишком широко и откровенно. Но не могу не скалиться! Ведь жизнь прекрасна!
От вновь обретенной силы, настроение сразу же поменялось и теперь весело сверкает и переливается на солнышке всеми цветами радуги!
С лица ни на мгновенье не сходит идиотски-счастливое выражение блаженного деревенского дурачка или городского сумасшедшего, первым заметившего у дверей магазина не самую мелкую купюру. Вполне возможно, сейчас со стороны я выгляжу самовлюбленным нарциссом и павлином, но мне плевать.
Хорошо-то как, мля!
На радостях — потянуло на размышления и осмысление. Впрочем, ну а чем еще на бегу заниматься-то?
Энергично переставляю ноги и думаю о прошлом, настоящем и будущем.
И уже в который раз прихожу к выводу, что нынешняя жизнь нравится мне гораздо больше, чем скоропостижно скончавшееся, былое: «цивилизованное и комфортное» существование.
Жить быстро, в режиме постоянного стресс-теста, каждый день ходить по самому краю, ковшами хлебая адреналин и не зная, увидишь ли закат, ощущать боль потерь и яростное остервенение берсерка — мне, вполне себе «в кайф».
Шансы умереть молодым, в бою, «на бегу» — в новой реальности очень велики, да и выпадают достаточно часто, почти ежедневно. И хотя порой приходится буквально купаться в крови, жестокости и грязи, с ножа жрать подгоревшее мясо у костра, вполглаза дремать на холодной и мокрой земле — однако это все же гораздо веселее и интереснее, чем, презирая себя и всю свою безвкусную, картонную жизнь, ходить на тупую ненавистную работу и сдохнуть за компьютером, станком или сидя со смартфоном на сверкающем белизной унитазе.
И сейчас я нисколько не преувеличиваю и не рисуюсь — к чему кривить душой наедине с самим собой?
Все так и есть!
… Мы, то бежим, то идем, передвигаясь классическим «волчьим скоком».
Чередование бега и ходьбы позволяет ускориться и одновременно сохранить нормальную работоспособность на длительное время. Атрейцам он также знаком, только называется по-другому, ну а нугарийских стрелков мы с этим «видом спорта» давно уже познакомили.
Классический вид «волчьего скока»: сто шагов бегом — сотня шагов любым видом ходьбы. Бег позволяет ускориться, а шаг — уменьшить сердцебиение, перевести дыхание, снять усталость и даже самую чуточку отдохнуть.
Переходим с бодрой рыси на «почти спортивную ходьбу» и снова бежим.
Ничего другого не остается. Мы здесь не на пикнике.
Наверное, уже сейчас по нашим следам во всю прыть мчатся гиворские отряды, жаждущие крови и мести.
А спешащие во всех направлениях гонцы, на запыхавшихся лошадях, поднимают по боевой тревоге все окрестные поселения и новые группы этих тварей.
Кстати о лошадях, раз уж вспомнил о них: как только мы более-менее углубились в лес, скорость движения резко упала.
Лес что называется «нехоженый» — ни прилично натоптанных троп, ни тем более дорог. Да и кто бы их тут прокладывал? А с нами еще и лошади. Но бросать четвероногих помощников мы не собираемся — они вместо людей волокут на себе всю необходимую в долгом пути поклажу.
Да и в голодную пору, если, не приведи демиурги, она настанет: коняшки — это мясо, которое дойдет к месту ужина само по себе.
И чем дальше — тем лес становится гуще.
Сейчас вокруг, вообще, настоящая «мечта несломленного партизана»! Ну, или рай «снежного человека» с наклонностями интроверта.
— «Шумел сурово брянский лес, спускались синие туманы и сосны слышали окрест, как шли тропою партизаны», — декламирует художник, видимо, задумавшись о том же.
— Слушай, Арвинд, а эльфы в ваших лесах не водятся? — интересуется психиатриня у сына здешнего вождя.
— Что, с детства мечтала чпокнуть эльфа? — гыкает Валентин, — Так вон их вокруг сколько! — кивает он на нугарийцев и атрейцев, — Чем тебе не эльфы? Выбирать устанешь!
Черная женщина демонстративно игнорирует попытку художника простебать её и он затыкается…
Идем, даже не пытаясь скрывать своих следов. Да и как скроешь? Семьдесят пар ног и лошади оставят их за собой без вариантов. Даже если бы у гиворов не нашлось ни одного «локаторщика», способного «запеленговать» беглецов, один хрен — тут даже слабовидящий с пути не собьется.
Имелись бы знамя с оркестром — можно было бы и флаг развернуть и в трубы затрубить! Хуже все равно не будет! Зато наряднее станет!
Как говорят атрейцы — местность во всей этой части их планеты примерно такая же лесистая. По ней нам и предстоит преодолеть большую часть своего пути.