"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Запах лагеря киеренов послышался гораздо раньше, чем он стал визуально доступным. Неизбежная вонь хозяйственных отходов, тухлятины и навоза — лошадиного и человеческого, становится по мере нашего приближения, все плотней и гуще. Вот белым днем — тут мух кишит, наверное. Позади и справа, чуть подотстав, еле слышно, почти беззвучно — яростно матерится Сережик. На «мину» налетел, судя по всему, везунчик! Конскую или людскую уже неважно. Всё орки — вешайтесь! Данный персонаж подобного юмора не отдупляет и не прощает.
Мы подползаем максимально ближе к лагерю киеренов. Нугари останавливаются немного раньше. Все согласно плану. У нас своя задача, у «эльфов» — своя.
Киваю Нурлану, Сережику и Сербу. Расползаемся парами.
Где-то вне нашей видимости, к становищу такими же двойками сейчас стягиваются и остальные.
Бесшумно резать «орков» получится не более нескольких секунд. Ибо не кино про войну снимаем. Лагерь большой — «вигвамов» и народу много. Чей-нибудь суматошный крик быстро всколыхнет стойбище. Так что играть в бесплотных духов мщения и безжалостных призраков-невидимок долго не получится.
Мы с Нурланом не успеваем преодолеть намеченное оставшееся расстояние, когда необходимость в скрытности передвижения и вовсе отпадает.
Низкий и гортанный крик откуда-то слева, был на самом взлете оборван тихой молчаливой сталью и захлебнулся едва лишь успев прозвучать. Но и его хватило. Как и предполагалось.
Привстав на локте, снимаю со спины арбалет и одновременно даю отмашку Тару: «Начинайте!» Он в свою очередь машет рукой назад в сторону бугра, мимо которого мы недавно проползли. Ну: «всегда везти не может»
Через пару зависших в воздухе длинных секунд, из-за бугра яркой искрой во тьме — вылетает горящая стрела. Следом за ней еще, еще и еще. Красивое зрелище. Не уступит трассерам. Чуть не засмотрелся. Полюбовался бы подольше, да некогда.
«Зажигательными» стрелами — с наконечниками обмотанными тряпками, смоченными в каком-то составе, воины нугари быстрыми выстрелами поджигают «юрты» киеренов. Те — достаточно быстро и задорно, охотно разгораются.
Взьерошенные орки выбегают из своих «вигвамов» на уже вполне достаточно освешенное пространство и сразу попадают под массированный обстрел из множества длинных луков нугари.
Наш выход. Встав на колено, отстрелив по болту и отметавшись по множественным целям всеми имеющимися приблудами, с громким рычанием ломимся вперед. Паника и сумятица в стане врага достигают наивысшей степени.
Визг женщин и детей бьет по ушам. В нем тонут все остальные звуки. Даже звериные крики раненых. Только этот пронзительный многоголосый истошный визг и наш дикий животный рев расстилаются сейчас над полем и становищем. И еще кровавые сполохи огня и стремительно мечущиеся в инфернальной пляске смерти кривые тени. Длинные и короткие. Хаос и ужас… Война — чтоб её не знать и век не видеть!
… Все заканчивается в несколько коротких минут.
Уцелевшие орки рассеялись по окрестностям. По степи безбрежной. И стар и млад.
Те, кто не потеряв разума, логично и предсказуемо дернулся в сторону лошадей, были встречены огнем из засады, аккуратно расположившейся между стойбищем и пасущимся неподалеку табуном. Немногие относительно везучие киерены, кто все-таки смог прорваться через смертельный ливень длинных стрел, болтов, сулиц и метательных пластин — встретились с Мастифом, Шептуном, Хлыстом, Зимним, Валериком и еще тремя нашими бойцами, поддерживаемыми воинами нугари. На том их недолгое везение и закончилось. Но на несколько мгновений дольше остальных, менее упорных и фартовых, они все-таки пожили…
Самый край темной, синеватой дали начинает неторопливо розоветь. Лучи рассвета протяжно тянутся по небу, постепенно возвращая миру краски. Серое поле становится всё более зеленым, с вкраплениями розового, желтого, оранжевого, синего, пурпурного.
Вместе с красками возвращается и полноценный обзор.
Рассветно притихший мир неэстетично воняет кислым потом, гарью, кровью и дерьмом, вперемешку с запахами диких трав и земли. Аромат войны. К вечеру под палящим солнцем — смрад станет совсем густым. И над пустынной долиной смерти с деловитым жужжанием будут виться полчища жирных липких и ненасытных вечноголодных мух, отливающих сталью. Да еще степной раздольный ветер будет ворошить холодный пепел потухших кострищ. Ну а если пройдет дождь — ко всему этому добавится горечь сырой копоти — тревожащая душу и вызывающяя неуютную тоску.
Обходим бывшее становище. Да уж — трупов навалили изрядно. Всяких. Больших и не очень. Мужских и женских.
Когда там приглядываться-разбираться — кто внезапно возникает перед тобой в темноте? Воин или баба. Светлые опознавательные повязки на руках и ногах как у всех нас и союзников отсутствуют? «Рубите всех — господь своих узнает». Восемь сотен лет назад сказано и до сих пор служит руководством к действию. Чаще чем надо бы… Вот и пусть боги киеренов поработают над опознанием. Озадачили мы их сегодня внеплановой работенкой. Как бы не прогневались… Хотя как тут не вспомнить иное: "Труба горниста нас отпоет за всех живых. В небесных списках нет ни «своих» и ни «чужих»…
Что-то на философию потянуло. Раньше о подобном даже не задумывался… Это опасно. Притупляет реакцию и задерживает руку в последний решающий момент удара. Это кризис среднего возраста приближается или все же мудрость снизошла? Не знаю… Не время копаться в себе. Потом… И без того муторно.
Мы были вынуждены это сделать. Вы́резать чужую стаю — ради будущего своей. Выполнить грязную и кровавую работу мясников, пахнущую липкой теплой кровью.
На мою долю досталось трое. Один из них точно был воином. До того как умереть, киерен своей палицей сумел-таки влепить мне по локтю правой руки. За счет сбитого-таки налокотника получилось вскользь — не очень сильно, но и этого хватило. Сейчас сустав начал распухать и жарко пульсируя — дергал всю, уже висящую на перевязи клешню, аж до самой лопатки. Как электрическим разрядом. Неслабым таким. Судя по всему, в ближайшие дни моя правая — полноценно функционировать не сможет. Во всяком случае полностью полагаться на нее точно не стоит.
Ладно — заживет как-нибудь. Авось без руки не останусь. Зато победа! Пора и со своими потерями определиться.
У нугари всего двое «двухсотых» — они в рукопашной с киеренами почти и не сходились. Работали с дистанции в основном. Что у нас?
У нас тоже двое.
Убит один боец от Зимнего. И Валерик!
Нда — правило «большого шкафа» так никто и не отменил. Рассказывают, что он сам нарвался — ринулся навстречу стремящимся пробиться к лошадям киеренам и оказался в самой гуще врагов. Как медведь Балу из «Маугли» — среди бандерлогов. Даже две стрелы от союзников в спину и пятую точку умудрился словить. Хотя все из находившихся в засаде отдавали должное его импульсивному и необдуманному поступку. Если бы этот огромный человек с детским разумом не стянул на себя внимание практически всех бегущих на засаду «орков» — потери этой группы могли бы оказаться куда серьезнее. И все же по поводу его гибели никто особенно не убивался. Хлыст лишь глянул коротко, поморщился и отошел. Только Кэти задержалась над большим телом развалившимся на побуревшей траве. Присела и попыталась закрыть Валерику его маленькие глазенки, которые после смерти неожиданно стали удивительно осмысленными и упрямо этого не желали. Смотри ты — неужто и «Ларе Крофт» ничто человеческое не чуждо? Удивила! Да она поддатая! Вон как морщится оторвавшись от фляжки. У нее там явно не вода. Пробрало девицу от зрелища массового геноцида похоже. Странно — с чего бы такое? Неужели милейшая тетушка её от подобных зрелищ оберегала?
… Зато на раненых ночной бой оказался гораздо щедрей.
Хлыст накладывает повязку на вдрызг разбитую кисть руки.
Глухо постанывает еще один Валерин гвардеец. У него распорот уже перевязанный живот. Говорят — глубоко распахало. Может и не выжить.
Мастифушка сверкает забинтованной шеей — тоже «френдли фаер», маму его! Чуть одного из самых лучших бойцов не потеряли! Превратности войны.