Гувернантка из другого мира, или Фея с поличным (СИ)
Я хлопала ресницами, не веря собственным глазам... он... не злится?!
На лице тёмного лорда отчётливо проступило облегчение. Правда, темнейшество быстро справился с собой, напуская строгий вид.
Да что происходит вообще?!
- Что это? - кивнул лорд на подписанные мной договора в своей руке.
Я пожала плечами, вздохнула и.
- Улики, - ответила максимально честно. - И вон, под подоконником ещё. деньги.
Пока темнейшество убеждался в моих словах, я решила, а точнее, решилась продолжить:
- Я не фай Фрейя Миноре, Марк. Я даже не фея. В моём мире вообще нет ни фей, ни дарков, ни магии. Я не знаю, как так получилось. как я оказалась на месте леди Миноре. Что-то я помню из прошлого Фрейи, по большей части незначительное. А что-то всплывает в памяти неожиданно. Вот и с этим тайником так. Если бы я знала, что это всего лишь магические договора, и опасность никому, кроме меня не угрожает, я бы не пришла сюда.
Отвела глаза и выдохнула.
Пускай делает, что хочет. Верит, нет.
Мне больше добавить нечего.
А держать это в себе и постоянно остерегаться разоблачения, как оказалось, весьма накладно для нервной системы. Феи и так чувствительные, им лишний повод для волнения, как пятое колесо.
Лорд Эскуро кивнул, совершенно не удивившись сказанному и сунул оба листка во внутренний карман пиджака.
- Они пустые, - ошарашил он меня. К моему недоумению, темнейшество тоже избегал встречаться со мной взглядом. - Аннулированные. В них нет магии, а так бывает либо при добровольном и одобренном обеими сторонами расторжении договора, либо, когда стороны выполнили свои обязательства.
Он пожал плечами.
- Она смогла их аннулировать! Она знала о том, что сможет и поэтому и заключила несколько сделок сразу! - вырвалось у меня.
- Да, - кивнул тёмный лорд. - Похоже на то. Пошли домой... Фрешенька. Пусть предстоящие три дня перед инициацией пройдут в тишине и спокойствии. Насколько это возможно.
Никаких приёмов, визитов, неотложных дел государственной важности. Только... ты. И дети.
Я сглотнула.
Так он сказал это «ты» и таким взглядом при этом ожёг, что мне очень-очень живо представилось вдруг, как могли бы мы провести эти три дня на том самом острове. Наедине. Вспомнились фигурки, витающие над музыкальной шкатулкой, и от этих картинок бросило в жар. Потому я, часто заморгав, кивнула.
И в следующий миг поняла, что Марк уловил перемену в моём состоянии! Глаза его вспыхнули, ноздри принялись расширяться с каждым вдохом, будто тёмный уловил некий безумно желанный аромат. Лорд вдруг приблизился ко мне вплотную, сдавил ладонями плечи. Дождался, пока я подниму на него взгляд и в тот же миг поцеловал.
Очень нежно, почти невесомо.
Но на эту невесомую ласку почему-то самым буйным образом отреагировало тело. Внизу живота жадно запульсировало, отчего по внутренней стороне бёдер хлынул жар, распространяясь по каждой клеточке. Колени вмиг ослабли, и при этом очень не хотелось, чтобы Марк останавливался.
Поцелуй прервался также внезапно, как начался.
.И окончательно я пришла в себя уже на улице, когда свежий ветер облизал щёки, выдул остатки дурмана из головы.
Марк мне поверил. Кажется.
Во всяком случае, признание в том, что я попаданка, его не удивило. Может, он даже что-то подобное подозревал - я уже и сама успела убедиться, что моё поведение сильно отличается от привычного «фейского».
Вот только что-то мне подсказывает, есть граница и у его доверия.
И сегодня я ходила по хрупкому, очень хрупкому льду.
Глава 51 О затишье перед бурей
Марк Эскуро
Пламя в камине полыхало всеми оттенками золота: золотое руно, золотая дымка, золотистосоломенный, шёлковый кокон... золотая осина, охра, золотой мёд. Секрет богатства цвета крылся в дровах. Каменная ива - только она даёт этот самый «золотой огонь», который по карману лишь самым богатым и влиятельным. Правитель-регент был до удивления непритязателен в быту - не успел ещё перестроиться с тех времён, когда был всего лишь стражем Грани. Да, собственно, Марк и не спешил. Недостатка в главном - то есть Силе в нём не было. Да и порода в нём угадывалась сразу - только аристократ, урождённый правитель может похвастаться такой осанкой, взглядом, убедительностью в голосе. Лишь дворянин способен столь естественно смотреться в костюмах от лучших кутюрье империи и осваивать придворный церемониал на ходу. Дома же лорд Эскуро предпочитал простоту и прямоту, чем нередко ставил в недоумение слуг. Как, например, в тот раз, когда повёл детей на пикник на берег озера. Желая порадовать юных неслухов, сам мариновал дичь -естественно, самолично застреленную и освежёванную, а затем сам же жарил её на углях. Фрейя, в силу расовой принадлежности, от мяса отказалась, но Марк заранее распорядился, чтобы Апсхиса приготовила самые любимые её пирожные, а вот наследники от простой воинской пищи были в восторге.
И так было во всём. Конечно, Марк Эскуро пользовался привилегиями правителя, раз уж так вышло, но уж точно не зависел от роскоши, а, пожалуй, что и тяготился ею. Одной из слабостей регента, если не единственной, было это самое золотое пламя. Красивое, как шерд знает что и магнетическое до невозможности! Его жёлтые языки извивались золотыми змеями, норовя покинуть пределы своего заточения. Притягивали взгляд, очаровывали, гипнотизировали...
Уставшие за день дети лежали вповалку - частично на шкуре ведмедя-каннибала, подстреленного покойным императором, частично на Акишико - ларсен вытянул лапы и распушил по полу все девять хвостов. Он неотрывно смотрел на огонь и в светящихся голубым светом глазах пиявками извивались языки пламени.
Саламандрик Фрозик с пикси дремали чуть не в самом камине, довольно вздрагивая каждый раз, когда в них прыгала искра.
Фрейя в лёгком трикотажном платье, да ещё и закутавшаяся в свои крылья, сидела напротив в низком кресле, вытянув ноги к камину и лениво цедила грог на ягодном взваре с мёдом. Такой она нравилась Марку больше всего.
Уставшая и оттого чуть более беззащитная, чуть более расслабленная... Может, кто другой и не поверил бы в её рассказ, что никакая не фея, а иномирянка, вот только Марк знал, что она говорит правду. Знал, и всё тут. Вообще это привилегия фей считывать эмоции и настроение окружающих, но на Марке природа, видимо, дала сбой.
Он чувствовал фею.
Чувствовал все её чувства и эмоции, ощущал кожей малейшие перепады настроения. Вот и на балу он чуть с ума не сошёл, когда понял, что фее грозит опасность. Как и на следующий день, когда её угораздило смыться из резиденции вместе с детьми, Маори и. боевым ларсеном! Акишико, конечно, более, чем надёжная защита, но. Фрейя была в опасности, Марк это чувствовал.
Их с грандом Сехпинаем план сработал - на зачинщика заговора выйти удалось, но одна только мысль о том, что Фрейе что-то грозит, лишала разума, сводила с ума. Гранд Агрус недоумевал. Согласно заверениям начальника тайной жандармерии, фею страховали и потому ей ничего не угрожало. Марк был не согласен. Одним своим видом фай Фрейя будила в Марке самые дикие, самые первобытные инстинкты, о существовании некоторых он прежде и не догадывался. И этим обезоруживала его. Делала беззащитным перед её экзотичной, фарфоровой красотой. Её, такую маленькую, энергичную и деловитую, хотелось сграбастать в охапку и не выпускать из объятий уже никогда. Хотелось уволочь прочь, спрятать от всего мира. Не в пещеру, всё же не дракон какой-нибудь, но в уютный домик в глуши, на берегу озера или даже моря. И чтобы на тысячи миль никого вокруг, только она.
Марк покосился на посапывающего Ингвара, на Клиппи, что, тихо напевая, заплетала Акишико косички и, вздохнув, решил, что детей тоже стоило бы забрать с собой. Они необъяснимым образом ему нравились. И уж совсем необъяснимым образом они нравились Фрейе... Но хотя бы ненадолго! На день, на два... просто побыть с ней наедине, рядом... Даже сама мысль об этом обжигала.