Н - 7 (СИ)

Формировать текст закона будет Нижняя палата, представляющая народ — и, ежели понадобится ввести новый налог, то народ так решит, тоже удобно… А как придет время налог тот собирать — то кланы в кои-то веки будут обязаны выполнить то, что сами приняли, и монеты собирать в казну, а не себе в карман. Осталась-то самая мелочь: сделать так, чтобы князья в этот Сенат пошли и принимали нужные государю законы.
Понятное дело, в такую замечательную организацию никто отчего-то вступать не пожелал — проводили уже предварительные переговоры, намеками, да словесными кружевами подсказывая князьям поступок, который порадует государя. Князья же демонстрировали полезное в хозяйстве умение ничего не понимать, жаловаться на бедность и через слово просить денег — авось дадут, изумруды в перстнях не заметив… От своих свобод и привилегий никто не откажется.
В итоге решили, что Сенат будет пока только для земель государевых — а там, рано или поздно, можно будет принудить хотя бы часть князей принять новые правила.
А потом Его величество придумал, как закабалить всех князей Империи. Взял собственную оговорку с прощением, взял пять чудовищ, которыми можно пугать людей, сыграл на чужом незнании и прокрутил интригу руками самого ближнего круга. Ведь зачем совещаться и принимать законы, если совсем скоро будет священная воля Императора?
Говоря откровенно, князь Черниговский узнал о хитрости Его Величества только вчера — шифровкой из-за пределов Кремлевских стен. Прискорбное обстоятельство, прямо говорящее о степени доверия государя к своему Первому советнику — видимо, иные слова недоброжелателей достигли-таки его ушей и были восприняты со всей серьезностью. С другой стороны, незнание играло сейчас положительную роль: обвинить Первого советника в измене было невозможно. Собственно, оттого он вновь подле Императора, хоть и речи слышит далеко неласковые. В миг, когда государю понадобился совет, он обратился именно к нему, хотя выбор был весьма широк: любой кризис порождает сотни желающих подсказать, как быть и что делать. Ведь среди сотен аналитиков всегда есть те, кто предугадывал все происходившее сейчас — вон, человек пять таких в приемной, пытаются использовать те краткие минуты, когда сломанные часы показали правильное время…
— Молодость с великим счастьем расстанется с ответственностью, государь. Прошу отметить, князь Борецкий уже избавился от тайны Механизма и отдал Юсуповым.
— Ключ-коды спутников, — автоматически поправил его собеседник. — Не координаты устройства.
Да и те коды Юсуповы Императору не отдали — все усилия переговоров завершились обозначением, что именно Юсуповы знают из общего объема тайны.
— Возможно, князь Борецкий координат и не знает, — пожал плечами Первый советник. — Его новый клан очень тщательно прятал Механизм даже от своих. В любом случае, Ваше величество, даже коды вы бы никому не отдали. Но эта ноша не каждому по силам, — Подсластил он свои слова. — Не говоря уж о том, чтобы править десятками князей.
— Это они будут править им.
— Вы правы, Ваше величество, юнца очень быстро попытаются оттеснить от власти. Вы же, государь, способны предложить ему спасение: он сохранит свое положение, лицо и получит свободу от ненужной молодому правителю рутины. Кому в его возрасте будет интересно разбираться с судебниками двадцати княжеств и по ним мирить вассалов? Идея единых законов ему понравится, уверен. А его вассалы будут вынуждены быть на виду, занимаясь государственными делами, а не выедать ему нервы, прячась по уделам и творя безобразия. В Москве он хотя бы найдет, кому пожаловаться. — Отметил Черниговский проблемы вассалитета.
— Половина голосов в Сенате будет за ним, — Вновь затарабанил тот пальцами по подлокотнику. — Половина голосов у меня.
— Полагаю, Ваше величество, совсем скоро у вас будет треть голосов, как и у князя Борецкого, — тонко улыбнулся Первый Советник. — Остальные князья сами захотят в Сенат, чтобы торговать своими голосами и выкручивать вам руки.
— Борзеть начнут, казны не хватит… — Нахмурился Рюрикович. — Под себя законы будут ломать, шельмы, интриги строить…
 
— Толпами побегут, — поддакнул Черниговский. — Как пчелы, мед почуяв.
— Какие пчелы — мухи. Я такой Сенат хоть сейчас разогнать готов.
— А если я вам пообещаю, что две трети голосов будут в одних руках? — Уверенно говорил Первый советник. — Мы получим ситуацию гораздо лучше, чем могли ожидать: не две трети князей, а вся держава, подчиненная одной воле.
— Ежели так… — Обдумав неспешно произнесённые слова, что редко когда отходили от дела, появилась легкая улыбка на устах правителя.
— Ваше величество, когда я говорил, что ситуация не столь драматична, я имел ввиду именно это. — Склонился Черниговский в глубоком поклоне.
— Если ты обеспечишь… Если этот Борецкий согласится… Если его не переубедят, — стало выражение императора слегка кислым. — Там советчиков сейчас больше, чем у меня в приемной. Расселись, бездельники!
— Как можно переубедить от того, чего не знаешь? — Улыбнулись в ответ. — Я проведу переговоры лично, как только передам ваше повеление князю Давыдову.
— Смотри, чтобы Давыдов тебе голову не свернул, — проворчал государь.
— Не сможет. Моя Сила вернулась ко мне в полной мере.
— Отрадно слышать. — Заинтересовался Рюрикович.
— Служение достойному правителю возвеличивает верных слуг, — скромно отметил князь, на этот раз посчитав возможным посмотреть на ковер под ногами.
— Рад, рад… А если этот Борецкий паузу возьмет? — Деловито вернулся император к вопросу, который волновал его куда больше.
— У Вашего величества масса убедительных аргументов, чтобы князь Борецкий этого не делал. Начиная с того, что вы можете признать или не признать в нем князя.
— Двадцать князей уже признали, — поморщился государь.
— Более тридцати, если быть точным, но остальные будут смотреть на ваше решение. Это создаст молодому правителю неудобства.
— Этого мало.
— Ваше величество, князю Борецкому совсем скоро придется убивать своих родных, князей Юсуповых, исполняя долг сюзерена. Вряд ли ему это понравится. А мы можем остановить конфликт.
— Отношения там… — Скептически хмыкнул государь.
— Но в чем виновата его мать и родная сестра? — Отметил Первый советник.
— Думаешь, ему есть до них какое-то дело?
— Люди очень скверно относятся к убийцам своих родителей. Это огромное пятно на репутации, которое правитель обязан не допускать. С другой стороны, у вас есть ваши новые вассалы, государь. В интересах Империи, если им не нанесут большого урона.
— Юсуповых пусть режут. Их — сколько угодно, я не буду возражать, — жестко прихлопнул тот ладонью. — Чем сильнее ослабнут, тем лучше.
— Но в их казне теперь ваше золото, государь. С ним придется попрощаться, если Тюмень возьмут.
Мрачная тень пронеслась по лицу правителя.
— Хорошо, что предлагаешь?
— Формально — перемирие. Юсуповы отдадут князю Борецкому его мать и сестру, войска будут отведены. Князь Борецкий получит кризис управления, ведь вассалы будут требовать мести. Он легко примет наше предложение.
— С Юсуповыми забыл посоветоваться, — проворчали в ответ. — Они своих родственников не отдадут, даже не думай.
— Позвольте напомнить, конфликт Юсуповых с Трубецким был начат из-за того, что мать князя Борецкого — не человек и родственник Юсуповым, а товар.
— Трубецкого они убили, а тебе пойдут навстречу? Как ты себе это представляешь?
— Не мне. — Покачал Черниговский головой. — А двадцати кланам при поддержке пяти «виртуозов» Борецких. Формально, вся война обретает новый поворот. Изначально все воевали за невинно убиенного князя Трубецкого. Потом оказалось, что это Трубецкой нарушил закон, выступая не посредником, а заказчиком. Но ныне все оборачивается так, что Юсуповы вероломно убили князя Трубецкого, отказываясь вернуть украденную у князей Борецких вещь. Если дать скандалу огласку, предоставить документы… Ваше величество, ваших вассалов не поймут даже союзники. Тут и торговля людьми, и убийство Трубецкого, и кража.