Не вижу зла

Кико пожал плечами, словно в чем-то соглашаясь с ним.
– Здесь все старая клиентура, Джек. В основном, первое поколение. Каждого из них лишили дома, и многие знакомы с людьми, которые закончили свои дни в одной из тюрем Кастро только потому, что они осмелились пожаловаться на это. Запросто можно стать немного вспыльчивыми.
– Я понимаю. Но я совсем не хочу ни на кого показывать пальцем. Я всего лишь…
– Делаете свою работу?
Джек отвел глаза. Это было правдой. Но почему-то сейчас это казалось недостаточным.
– Я больше не знаю, что, черт меня возьми, делаю.
Кико сложил буханки в пакет и вручил его Джеку.
– Кстати, собирался вам сказать, что мне понравилась статья о вас во вчерашней газете.
Чтобы отметить первую неделю окончания судебного процесса, газета «Трибьюн» опубликовала тематическую статью о трех главных адвокатах дела об убийстве на Гуантанамо: Джеке и Софии со стороны защиты и Гекторе Торресе – со стороны обвинения. В ней упоминалось о том, что у всех у них кубинские корни, но основное внимание было уделено Джеку, которого большинство людей знало только как сына бывшего губернатора-гринго.
– Не слишком плохо, как вы считаете? – заметил Джек. – В кои-то веки они хоть раз все написали правильно.
– Не все, – ответил Кико, и лицо его посерьезнело.
– Есть что-то такое, что мне следует знать? – спросил Джек.
– В магазине гуляет много сплетен, но на этой неделе я услышал кое-что, о чем, как мне кажется, должен вам сказать. Это касается вашей матери.
– Что?
Кико понизил голос, словно испытывая неловкость за то, что собирался сказать.
– Я не разговариваю с вашей Abuelaо ее дочери и Бехукале. Ее друзья предупредили меня, что это как раз та тема, которую вы с ней не обсуждаете.
– Ее друзья правы, – согласился Джек. Он не счел нужным вдаваться в подробности.
– Как бы то ни было, один из моих клиентов – мы зовем его Эль Пидио, – он хороший малый, ходит сюда уже много лет. Он тоже родом из Бехукаля. Не думаю, что ваша бабушка знала его, но он, очевидно, был знаком с вашей матерью.
– Вот как? Он рассказывал что-нибудь о ней?
– Понимаете, вот поэтому я и упомянул о статье в газете. Там была фотография Гектора Торреса, сделанная двадцать лет назад. На двенадцатой странице, по-моему. Эль Пидио клянется, что когда он увидел эту фотографию, то вспомнил, что когда-то, еще в Бехукале, Гектор Торрес был помолвлен с вашей матушкой. Предположительно, она порвала с ним и приехала в Майами.
– Должно быть, он ошибается. Мне сказали, что моя мать была… – Джек умолк, подбирая правильные слова, не желая упоминать о ее беременности. – Она была серьезно влюблена в одного местного юношу, когда уезжала из Бехукаля. Так что это не мог быть Торрес. В статье говорится, что он родом из Гаваны. И я уверен, что моя бабушка вспомнила бы его фамилию и сказала бы что-то, будь это Гектор Торрес.
– По словам Эль Пидио, имя парня было не Гектор Торрес. Его звали Хорхе Бустон.
Джек не знал, что сказать, отчасти потому, что услышал фамилию Бустон впервые, отчасти потому, что просто ничего не понимал.
– Концы с концами не сходятся. Если его звали Хорхе Бустон, то каким боком сюда попадает Гектор Торрес?
– За что купил, за то и продаю, Джек. Но мой друг готов поставить все свои сбережения до последнего цента за то, что Гектор Торрес родом из Бехукаля и был влюблен в вашу матушку.
– Одну минутку. Если он утверждает, что Торрес…
–  Si, si,да. Exactamente.Именно так. Гектор Торрес – это Хорхе Бустон. Он в этом уверен.
Джек внезапно заметил, что ломает буханки хлеба на куски. – Этого не может быть.
– Вероятно, вы правы. Простите меня. Я не был уверен, что мне следует говорить с вами об этом. В статье упоминается, что ваш отец и Гектор Торрес были друзьями на протяжении более чем тридцати лет, что Торрес помог Гарри Суайтеку победить в борьбе за пост губернатора и все такое. Я вовсе не хотел, чтобы всплыло что-нибудь неприятное.
– Не беспокойтесь. Спасибо, что передали мне эту информацию. И спасибо вдвойне за хлеб.
 
Джек повернулся, чтобы уйти, но Кико остановил его и вложил ему в руку визитную карточку. На обороте от руки был написан номер телефона.
– Это телефон Эль Пидио, – сказал Кико. – Как я говорил, может, он сумасшедший. Но, может быть, и нет.
Джек коротко кивнул и сунул карточку в карман. Кико крепко пожал ему руку, словно говоря, что больше он это обсуждать ни с кем не будет. И Джек вышел из булочной, чтобы отправиться на поиски Abuela.
  
Глава тридцать седьмая
 
У Джека была назначена встреча в Южной клинике Майами.
Он знал, что должен сосредоточиться на Линдси и судебном процессе над ней, да и последние новости о матери Джека и Гекторе Торресе оказались очень неожиданными. Но при всем этом он внезапно ощутил потребность разобраться хотя бы в одном вопросе, который не давал ему покоя с самого начала и который был связан с Брайаном.
Он касался биологической матери Брайана.
У него сложилось впечатление, что с самого первого дня их встречи Линдси что-то скрывала, при этом она считала, что и Джек, и Джесси решили отказаться от Брайана из-за его проблем со слухом. И хотя Джек даже не подозревал о существовании ребенка, не говоря уже о его глухоте, слова Линдси камнем легли ему на сердце. Может быть, в этом и заключалась причина, почему Джесси решила не рассказывать ему о ребенке. Неужели она сочла его настолько мелким, что он мог отказаться от ребенка только потому, что тот страдал таким дефектом? Был только один способ выяснить это до конца.
Джек встретился с Джен Уэйкенхат в больничном кафетерии во время ее обеденного перерыва. Она возглавляла отделение патологии речи и аудиологии. Джек узнал ее имя от приятеля, который, естественно, не преминул добавить, что Джен – очаровательная брюнетка и потрясающе танцует. Джек обычно получал массу сведений такого рода от доброжелателей, которые никак не могли дождаться, когда он снова вступит в клуб женатых пердунов, но на этот раз причина знакомства была сугубо деловой. Они сели по разные стороны маленького круглого столика в углу. Джек взял себе чай со льдом, Джен приступила к десерту, отщипывая кусочки от пирога с заварным кремом. Они разговорились.
– Когда, вы говорите, родился ребенок? – спросила Джен.
– Десять лет назад.
Она жадно отпила большой глоток воды со льдом, гася пожар во рту после блюда, куда входила хорошо поперченная брокколи.
– Я могу сказать вам следующее, – начала она. – Здесь, в клинике, мы действительно проверяем младенцев, чтобы выявить возможные нарушения слуха. Но десять лет назад в большинстве больниц страны подобная практика не имела широкого распространения. Собственно говоря, она начала развиваться только в последние два или три года. Не так давно я прочитала одну статью: так вот, в ней говорится, что еще в 1999 году были протестированы всего двадцать процентов новорожденных.
– Получается, десять лет назад моя приятельница вряд ли могла знать, что ее новорожденный сын страдает глухотой, поэтому отдала его на усыновление.
– Это крайне маловероятно. Особенно если учесть, что большинство женщин принимают решение отдать своего ребенка задолго до родов. Ваша приятельница должна была бы знать, что ее ребенок родится глухим, еще до его появления на свет.
– Такое возможно? – спросил Джек.
– Нет, конечно.
– А если сделать предродовое обследование?
– Сколько лет было вашей приятельнице, когда она родила?
– Она была очень молода. Чуть больше двадцати.
– В этом возрасте она, скорее всего, прошла только ультразвуковое обследование, возможности которого весьма ограниченны. Оно не позволяет обнаружить функциональные недостатки – умственную отсталость, слепоту, глухоту. Не может оно установить и хромосомные аномалии, такие как болезнь Дауна, которые иногда могут сопровождаться другими отклонениями, например глухотой.