Не вижу зла

Джек почувствовал себя так, словно получил удар под дых.
– Откуда вам известно, что у меня вообще есть родственники на Кубе?
– Ваш отец был губернатором Флориды. У нас имеется обширное досье на вас, мистер Суайтек.
Джек не собирался подыгрывать им, но любопытство взяло верх. Может быть, этому мужчине известно что-нибудь о его сводном родственнике? Или он имел в виду двоюродных и троюродных братьев, которых Джек снова рисковал потерять?
– О каких именно родственниках идет речь?
– Садитесь в самолет, и полковник Хименес с радостью расскажет вам все. Или не садитесь и живите с сознанием того, что с самым последним вашим родственником будут обращаться как с gusanos,червем-контрреволюционером.
 Gusanos.Черви. Этим прозвищем Кастро заклеймил «предателей», которые сбежали в Майами или каким-либо другим способом, по его мнению, предали правительство. Месть была жестокой. Рационы выдаваемых по карточкам продуктов урезались до минимума. Устроиться на работу было невозможно. Соседи могли плюнуть этим людям в лицо прямо на улице.
Джек колебался. Но если бы этот мужчина хотел причинить ему вред, Джек уже лежал бы лицом вниз на тротуаре. Риск был велик, но и выигрыш огромен. После того как он побывал на Кубе и окунулся в тамошнюю тягостную атмосферу, он не мог отказаться съездить туда еще раз и допустить, чтобы пострадали его кубинские родственники.
– Хорошо, – сказал Джек. – Я поеду.
– Я положу ваши билеты на самолет на землю за вами. Досчитайте до двадцати, потом повернитесь и поднимите их. Я к тому времени уже буду далеко. Вы поняли?
«Ничего я не понял».
– Конечно, – ответил Джек. Голова у него шла кругом. – Я все прекрасно понимаю.
  
Глава двадцать шестая
 
Утро наступило быстро. Джек оделся и уже собирался идти, когда в дверь коттеджа постучали.
– Полковник Хименес вас сейчас примет, – сказал мужчина, остановившись в дверном проеме.
Джек сверился со своими наручными часами. Прошлой ночью водитель, встретивший его в аэропорту, передал ему, чтобы он был готов к шести часам. Сейчас было около девяти, но Джек прожил в Майами достаточно долго, чтобы разбираться в том, как кубинцы относятся к своему времени.
– Строго по расписанию, – заметил Джек.
Джек не имел точного представления, где находится, кроме того, что он где-то в Гаване и живет не в отеле. Водитель привез его в относительно тихий район округа Ведадо, к западу от центра Гаваны, и Джек провел ночь в однокомнатном коттедже за главным зданием. В его комнате не было ни телевизора, ни радио, ни телефона. Времени на сборы, когда он уезжал из Майами у него практически не оставалось, он только и успел, что схватить свой паспорт и помчаться в аэропорт. Но в коттедже оказались туалетные принадлежности и чистая пара носков и нижнего белья, любезно предоставленные кубинским правительством. Джек решил, что его поселили еще в одном casa particular,частном доме, принадлежащем тому, кто лояльно относился к правящему режиму. Он предполагал, что находится под постоянным наблюдением, и вел себя соответствующим образом, отправившись принимать ванну в темноте.
Сегодня утром его сопровождающий был в одежде домашней прислуги. Он провел Джека по вымощенной крупной галькой тропинке к главному зданию. Оно было построено в стиле неоклассицизма, не столь роскошное, как приходящие в упадок трехэтажные жемчужины старой Гаваны, – очевидно, это была одна из многих построек дореволюционной поры. В свое время их отобрали у состоятельных людей, а владельца либо пристрелили прямо на ступеньках дома, либо вынудили, бросив все, бежать в Майами – вполне может статься, что Джек даже встречался с ним. Вокруг дома был небольшой, но ухоженный участок. На переплетенных вьющихся стеблях бугенвиллии, подобно бабочкам, теснились крошечные розовые и фиолетовые цветы, а ярко-красные и желтые цветы покрупнее были украшены высокими стройными рядами гибискуса. Дорожка привела их в центральный дворик, построенный в традиционном для девятнадцатого века стиле, когда все комнаты имели отдельный выход наружу. Некоторые окна до сих пор были с цветными витражными стеклами, что было не просто красиво, а еще и помогало уберечься от палящего тропического солнца. Джек прибыл из аэропорта Гаваны далеко за полночь, поэтому не заметил очарования этого места. Не увидел он также и вооруженных солдат, расставленных по углам обнесенного стеной поместья.
 
– Кто здесь живет? – задал Джек вопрос по-испански.
– Полковник Хименес, естественно.
Итак, он находился в гостях у самого полковника. Коммунизм вполне подходит Хименесу, решил Джек.
Он проследовал за сопровождающим по крытому переходу, потом наверх, на второй этаж. В конце коридора виднелись массивные деревянные двери с вычурной резьбой и впечатляющими большими кольцами из желтой меди. Роскошный вход словно предупреждал о том, что внутри вас ждет некто важный, и это впечатление еще более усиливалось вооруженными солдатами, неподвижно застывшими по обе стороны от дверей. Не говоря ни слова и с важностью, достойной королевского гвардейца, несущего караул в Букингемском дворце, солдат слева повернулся, постучал и объявил о прибытии Джека.
– Пусть войдет, – послышался ответ. Джек узнал голос полковника.
Солдат открыл дверь и проводил Джека в просторную, обшитую темными дубовыми панелями библиотеку. Щелкнув каблуками, охранник удалился, оставив Джека наедине с полковником, который встал, любезно улыбнулся и предложил Джеку сесть. Кажется, со времени их предыдущей встречи полковник уяснил, что Джек не расположен здороваться с ним за руку.
– Кофе? – предложил полковник.
–  No, gracias.Спасибо, нет.
Полковник перешел на английский, как поступали все латиноамериканцы, стоило им услышать, как Джек коверкает их язык.
– Благодарю вас за то, что согласились приехать так быстро, без предварительного уведомления.
– Еще бы. Ведь вы угрожали моим кубинским родственникам. Полковник продемонстрировал сдержанное участие.
–  Aye,какой ужас, он действительно так обошелся с вами? Клянусь вам, стоит мне отправить своих людей в Майами, как они начинают вести себя грубо. Наверное, так на них действует город?
Джек решил пресечь светскую болтовню.
– Ваш посыльный передал, что у вас есть для меня кое-что.
– Да, есть. Я думаю, вы будете очень довольны.
– Именно это я говорю своим клиентам, когда казнь переносится с понедельника на четверг.
– Вы очень забавный человек, – заметил полковник, но его улыбка выглядела неискренней.
– Что у вас есть, полковник?
Полковник поднял трубку, нажал несколько кнопок, потом очень быстро и отрывисто произнес несколько слов по-испански. Буквально через несколько секунд открылась боковая дверь, которую Джек поначалу не заметил, так искусно она была вделана в стенные панели. Вошли двое солдат, но только один из них был вооружен. Тот, который был без оружия, сел лицом к полковнику, оказавшись наискосок от Джека. Его вооруженный товарищ вышел из комнаты.
– Это рядовой Фелипе Кастильо, – сказал полковник.
Кастильо кивнул Джеку, и тот повторил его движение.
– Рядовой Кастильо входит в состав группы, осуществляющей наблюдение в Гуантанамо-бей, – продолжал полковник. – Он один из многих солдат на земле Кубы, в чью задачу входит контроль за деятельностью военно-морской базы США. Я не буду вам говорить, сколько у нас расставлено вышек и где они стоят. Не то чтобы это считалось секретными сведениями, просто обе стороны ведут постоянное наблюдение друг за другом.
– Вы хотите сказать, что рядовой Кастильо видел постороннего человека, входившего в дом моей клиентки?
– Думаю, будет лучше, если я позволю рядовому Кастильо высказаться самому. Он не говорит по-английски, но я буду переводить.
– В этом нет необходимости, – заметил Джек. – Я дам вам знать, если не пойму чего-либо.
– Отлично. – Полковник обратился к солдату по-испански: – Рядовой Кастильо, я уже объяснил мистеру Суайтеку, что вы входите в состав группы наблюдения в Гуантанамо-бей. Опишите в общих чертах, что и когда вы делаете.