Белая как снег

Эта сволочь где-то тут.
Поблизости.
Он снова склонился над картой. Съезд на Гамле Хурдалсвей. Сколько дотуда? Километра три? Шесть? О’кей. Значит, до асфальта ему было ехать около шести километров. Там следы исчезнут. Это должно было быть здесь. На гравиевой дороге. Сколько съездов Фредрик насчитал, пока ехал сюда? Один на вырубку – там в конце дороги лежали штабеля бревен. Еще один к чему-то, похожему на водохранилище, там были вывески коммуны. С последнего съезда пришлось вернуться, Фредрик там чуть не застрял.
Фредрик Риис убедился, что следы видны, и сел в машину.
Он еще чувствовал ее запах.
Ее мягкую кожу под одеялом.
Утром, лежа рядом, она улыбнулась ему.
Учительница.
Силье Симонсен.
Черт возьми, Фредрик, как будто тебе больше не о чем думать.
Одна бутылка вина перешла в две. Мир замер, пока они сидели на кухне, и его увлек поток – как же легко было с ней болтать. Клише, но они словно были знакомы сто лет. Его прилично развезло, фоном звучала тихая музыка, альбом Билли Холидея на репите, и ее рука мягко накрыла руку Фредрика.
В папке соцслужб, слава богу, ничего ужасного не оказалось. Ужасно, что мальчик несколько раз приходил в школу с синяками. Школа забила тревогу, отца вызвали на разговор. Но фактов оказалось недостаточно, чтобы уличить его. Фредрик отметил одно наблюдение соцработника: Отец явно страдает нехваткой эмпатии, и я настоятельно рекомендую следить за их отношениями с сыном впредь. Далее была предложена дата следующего разговора, но, судя по всему, провести его не успели. Фредрик, конечно, почуял неладное после истории о том, что мальчик сидел в машине, пока отец покупал себе еду, но убийство? Нет, на это ничто не указывало. Надо обсудить это с Мунком. Допрос в любом случае лишним не будет. Если только они еще не нашли преступника. Окурки из леса. Полное совпадение ДНК. Он так и не понял, как ей это удалось. Как она до этого додумалась. Миа Крюгер. В первый день все только и шептались о ней в коридорах, но теперь наступила тишина. Она очаровала всех, и даже Уксен перестал ворчать.
Уксен.
Нет, об этом сейчас думать нельзя.
Он тихо выругался за рулем, когда след впереди вдруг оборвался. Дорога стала слишком твердой. Быстро выйдя из машины, Фредрик опустился на колени.
Нет.
Черт.
Лужа у самого съезда на Гамле Хурдалсвей вселила во Фредрика оптимизм, но на асфальте обнаружить следов не удалось.
Ему пришло новое сообщение.
Привет, красавчик. Я сегодня «заболела». Думаю о тебе. С.
Он снова вышел на асфальт и стал всматриваться в лес.
Он что, упустил что-то?
Не заметил какой-то съезд?
Вот же хрень.
Ладно.
Фредрик Риис убрал телефон в карман флисовой куртки, сел за руль, развернул машину и медленно поехал обратно по узкой гравиевой дороге.
47
Мунку было больно смотреть на нее – она, склонив голову, сидела на капоте «Ауди», глубоко засунув руки в карманы черной кожаной куртки. Он напомнил себе, что надо заботиться об этой юной девочке, она такая хрупкая и далеко не такая крутая, какой хочет казаться. Ее кожа на лице была будто прозрачной, когда Миа подняла взгляд на низкоэтажные дома впереди. В телефоне у уха Мунка звучал голос Анетте, но он почти не слушал ее.
– Драйер в ярости. Ты видел сегодняшние газеты?
– Что?
– Ну хватит уже, Холгер. Она требует встречи с тобой. Я сказала, что ты приедешь в Грёнланд завтра в течение дня, О’кей?
Мунк вздохнул и закурил очередную сигарету.
– К ней? Зачем?
Анетте устало вздохнула.
– Господи, Холгер, ты вообще меня слушаешь? Ты видел сегодняшние газеты?
Заголовки на первых полосах.
Полиция до сих пор не напала на след убийцы мальчиков.
Отказывается общаться с прессой.
Властям есть что скрывать?
– Что ты сказала?
– Черт бы тебя побрал, Холгер. Ты же знаешь, как ее это заботит. Чтобы мы хорошо выглядели. Наша обязанность перед обществом. Мне-то насрать, но это как-никак моя работа – быть посредником между вами. Давай ты просто будешь теперь сам отвечать на ее звонки, а? У меня больше нет сил.
 
Анетте, судя по всему, встала не с той ноги, если вообще спала сегодня.
Пресса?
Какое она вообще имеет к этому отношение?
– Холгер, ты здесь?
Миа снова подняла голову и посмотрела на третий этаж дома, где они только что побывали.
– Да, успокойся. Я встречусь с ней завтра, ладно?
– Не надо предлагать мне успокоиться.
– Ладно. Я разберусь с этим, Анетте, хорошо?
– Так мне созывать пресс-конференцию вечером?
– Зачем?
– Что значит «зачем»?
Он услышал, как у нее дыхание перехватило от возмущения.
– Созывай, пожалуйста, но я ни с кем говорить не буду. Я им не обезьяна какая-то, мне надо работать…
– Да, но сейчас придется…
– Ты проведи. Или пусть Уксен, или Людвиг?
– Но Холгер…
– Так и сделаем. Я завтра съезжу к Драйер, без проблем, но на этом все. Тебе удалось выяснить то, о чем я спрашивал?
Полицейский адвокат глубоко вздохнула.
– Да, я звонила в тюрьму Уллерсму.
– И?
– Давай еще раз это проговорим. Ты поедешь завтра к Драйер? Я могу ей передать это?
– Да-да.
Мунк прикурил новую сигарету от предыдущей.
– Он правда был в инвалидной коляске?
– Да.
– Е-мое.
– Ага.
– Но как его окурки оказались в лесу?
– Понятия не имею. Совпадение стопроцентное?
Анетте вздохнула.
– В сотый раз, я уже трижды говорила с судмедэкспертами, они проверили еще раз, и да, Пауль Иверсон – наш преступник. Его ДНК не только на одном окурке, а на всех тринадцати, которые мы собрали.
– Вот сука.
– Так какие мысли? Как они туда попали?
– Вопрос на миллион. Я поручу Кате вместе с командой из Грёнланда проверить, сможет ли Иверсон рассказать нам о криминальных кругах, в которых вращается. Мутный он. В квартире воняет, повсюду бутылки – хотя ничего удивительного.
– Думаешь, кто-то украл его окурки?
– Возможно. А где, если не там? Я не знаю. Как бы то ни было, все куда серьезнее, чем я думал вначале. Надо быть начеку.
– Что ты имеешь в виду?
– Все действия преступника намного лучше просчитаны, чем мы полагали. Он умнее, чем я думал. По колодцу ясно, что он сделал это не в состоянии аффекта, правда? Он будто играет с нами. Надо держать ухо востро. Сообщай напрямую мне обо всем, что просто похоже на исчезновение, ладно?
– Хорошо. Девочки и мальчики от восьми до двенадцати лет, примерно так?
– Да.
Мунк бросил взгляд на ссутулившуюся Мию.
– Хотя нет, только мальчики. Ему нравятся мальчики. И, скорее всего, блондины.
– В смысле?
– Пусть будут все мальчики. От восьми до двенадцати – пойдет.
– В СМИ объявлять? Предупреждать народ об опасности?
Мунк немного задумался.
– Нет, с этим пока подождем. Обсужу это завтра с Драйер.
Анетте язвительно засмеялась.
– Хотела бы я на это посмотреть.
– А что по Уллерсму? Там он сломал спину?
– Да. В спортзале. В архивах это представлено как несчастный случай, но как по мне, сомнительно это. Иверсена нашли с двадцатикилограммовой гантелей, стоявшей у него на пояснице.
– Ужас.
– И я так подумала.
– Месть? Есть какие-то подозрения?
– Я говорила не с самыми сведущими людьми, но в бумагах, что они прислали, ничего не нашла. Может, это привет с ограбления?
Она вздохнула.
– Не знаю. Ладно, теперь это, видимо, уже не так важно. Ты с Катьей поговорил?
– Да, она едет сюда. А примерное время указано?
– Время чего?
– Окурков. Когда их курили? Сколько прошло времени?
– Нет, это ты должен знать лучше меня. Можем проверить твои пепельницы на веранде в офисе. Посмотрим, как они изменились с тех пор, как ты начал работать прошлой осенью.
– Ха-ха.