Пасифик-Хайтс

Мужчина приподнялся на локте, наблюдая.
— Ну, пока, — наконец сказал он.
— Я позвоню, — ответила женщина и, прикрыв за собой дверь, шагнула в затхлый коридор.
Повернувшись к кровати, блондин наклонился, взял пиджак и вытащил бумажник. Бросив пиджак на кровать, вернулся к окну.
Внутри вроде бы все на месте. Водительские права сидят неровно — или только кажется? Ну-ка, ну-ка. Он осторожно извлек банкноты — их вложили вверх ногами.
Что ж, рано или поздно этому суждено было случиться. Теперь чертовка по меньшей мере сможет проверить в сети домашний адрес. Ладно, поживем — увидим.
И все-таки дело принимало новый оборот. По его расчетам, последняя встреча должна была потрясти китаянку до глубины души. Странно, что растущее чувство незащищенности толкнуло ее именно в эту сторону. Неуверенность, надеялся мужчина, сделает секс только острее; но если он правильно понял причину, которая заставила партнершу запустить пальцы в его бумажник, значит, вместо острых ощущений блондин вызвал в ней одни подозрения. Иначе с какой стати ей понадобилось выяснять, как его зовут?
Серьезных оснований для беспокойства пока не было — его любовница оставалась в рамках очень узкого, строго отмеренного пространства. Нельзя выпускать ее из этого тайного круга. Особенно сейчас, когда столько поставлено на карту.
  
Понедельник. Вечер
   
Глава 2
 
Мартен Фейн наблюдал за входом в «Стаффорд» из машины, припаркованной на другой стороне улицы. Маленький семейный отель находился на стыке районов Рашен-Хилл и Пасифик-Хайтс. Здание в стиле ар деко построили в 30-х годах XX века. Потом его купила семья предпринимателей с хорошим вкусом. Отель отремонтировал и, не жалея денег на восстановление интерьера «под старину». Теперь он стал популярным местом встреч.
Портал отеля был отделен от улицы двориком со старыми липами и живой изгородью из самшита. Длинный навес цвета лесной зелени вел к массивным дверям из шлифованного стекла.
Вера Лист прошла в номер четверть часа назад, и Мартен пока не заметил признаков слежки. Он часто назначал тайные встречи в «Стаффорде» — здесь легче было вычислять «топтунов». Да и интерьер отеля ему нравился.
Выйдя из машины, Фейн взглянул сквозь пелену дождя на окна четвертого этажа — в номере горел свет — и пересек улицу.
В вестибюле он снял плащ и заглянул в холл со стойкой регистрации. Людей мало, ничто не бросается в глаза. По левую сторону, как всегда, манил полутьмой бар «Метро». Фейн направился к лифтам.
Он вышел на четвертом этаже и остановился перед дверью с номером 412. Постучав, подождал, пока его рассмотрят в глазок. Щелкнула задвижка. Вера Лист открыла дверь и предупредительно отступила назад.
— Мартен Фейн, — представился он.
— Здравствуйте. Вера.
Сорок четыре года, бледный овал лица в обрамлении густых каштановых волос, достающих до плеч. Умные глаза горят любопытством.
— Спасибо, что согласились встретиться со мной, — сказала Вера, пропуская гостя в комнату. Речь четкая, не манерная. Волнуется, но полна решимости. Значит, есть сила воли, а это уже хорошо. Такая доведет дело до конца, что бы ни задумала.
— Ну что вы. Шен — мой давнишний друг, — ответил Фейн, вешая плащ на крючок с внутренней стороны двери. — Я был рад его звонку.
Фейн прошел вслед за Верой в гостиную с парой окон, выходящих на улицу перед отелем. Подождал, пока женщина сядет, и сам опустился в кресло, стоявшее по другую сторону овального кофейного столика со стеклянным верхом, который поддерживали три нагие грации в стиле ар деко.
Вера чуть наклонилась вперед, вытянула ноги и скрестила лодыжки. Она была одета в обтягивающее перламутрово-серое трикотажное платье; рукава три четверти подчеркивали длинные тонкие пальцы.
— Мистер Моретти говорил, что вы вместе работали в департаменте полиции.
— Верно, в разведотделе. Сначала я был следователем по убийствам, потом встретил Шена, и он уговорил меня перейти в разведку. Служили вместе почти двенадцать лет, пока Шен не ушел в отставку.
 
— Он о вас высокого мнения, — заметила Вера. При всем стеснении у нее неплохо получалось следить за своими жестами и мимикой. — Я познакомилась с Шеном через его сестру. Мы жили по соседству. Когда я решила как-то выходить из создавшегося положения, больше не к кому было обратиться. Я начала объяснять, что у двух моих пациенток возникли неприятности, затронута тайна их личной жизни, а подключать полицию или частных детективов нежелательно, но Шен меня остановил и посоветовал обратиться к вам.
— Ясно, — сказал Фейн, забрасывая ногу на ногу.
Возникла неловкая пауза.
— Со слов Шена, знающие люди видят в вас… человека, к которому обращаются, когда исчерпаны все прочие средства. А еще он сказал, что вам можно доверять. Целиком и полностью.
Последние слова Веры прозвучали как упование на чудо. Ей очень хотелось, чтобы они оказались правдой, поэтому она посмотрела Фейну прямо в глаза и произнесла фразу на одном дыхании — как перекрестилась.
Фейн промолчал.
— Вы ведь понимаете, — продолжала доктор, — наш разговор и так подводит меня слишком близко к нарушению обязательства о сохранении врачебной тайны. Мои подопечные должны быть уверены: что бы они мне ни рассказали, я никому ничего не выдам. Полное доверие — основа основ психоанализа.
— Я понимаю.
— Мне нужна та же степень доверия к вам, какая существует у пациентов в отношении меня. На мистера Моретти можно положиться, но он не знает того, что я сейчас вам расскажу. Мне не с ним прыгать с обрыва.
Интересная метафора, подумал Фейн. Похоже, Вера была близка к отчаянию — и это не гипербола.
— Видите ли, — продолжала Вера, — я ведь даже не знаю, чем вы конкретно занимаетесь. Мистер Моретти посоветовал обратиться к вам, но не сказал почему. Лишь намекнул, что вы в состоянии помочь. Если честно, мистер Моретти говорил одними загадками.
Женщина взяла паузу, прежде чем добавить:
— Разумеется, я не прошу вас нарушать закон. Это… и так ясно.
Она наклонила голову и приподняла брови в ожидании ответа.
Фейн кивнул. Вера немного успокоилась.
— Повторюсь: мистер Моретти не вдавался в подробности. А я не могу обсуждать с вами серьезное дело, зная о вас так мало.
— Разумеется, — сказал Фейн. Доктор права. Те, кто в последние несколько лет приходил к нему за советом, хорошо ориентировались в его мире. Они сами обитали на окраинах этого мира, в ненадежной сфере, где все окутывает тень неопределенности.
В отличие от Фейна Вера Лист, несмотря на ее профессию, жила обычной жизнью, в которой неясности, как правило, были не в ходу и годились разве только для отвлеченных словопрений. Что ж, добро пожаловать в другой мир.
— Четыре года назад, — начал Фейн, — я попал в одну неприятную историю. К тому времени я проработал в разведотделе около двенадцати лет. Разведкой тогда занималось управление особых расследований. В департаменте полиции все секреты хранятся в разведуправлении. Чистой воды византийский двор. Годы идут — секреты остаются. У них не бывает сроков давности.
Короче, меня вынудили уволиться из полиции. Пару месяцев спустя мне позвонил один известный адвокат и предложил встретиться с его клиентом. У клиента возникли трудности, нужно было выбрать один из двух вариантов, причем оба предвещали незавидный исход. Я помог найти третий вариант.
Я просто оказал услугу, ни на что не рассчитывая. Тем не менее четыре месяца спустя мне опять позвонили. Тот первый, кому я помог, рекомендовал меня другим. Новая работа сама меня нашла. Мое занятие не укладывается ни в какое штатное расписание. Я не рассылаю резюме, не раздаю отзывы работодателей.
Вера Лист не сводила с собеседника глаз, стараясь проникнуть в смысл каждого слова. Даже паузы между словами имели для нее значение.