Свобода и Магия (СИ)

— Нет, — всхлипнула Марта, — Я не хочу к дяде в Руан, я хочу домой.
— Тогда поехали домой, — француженка продолжила гладить девочку по голове, бросила взгляд на своего помощника. Тот допил какао и тихо вышел в коридор, ведущий к гостиной.
— Фрау Арслан рассердится. — снова всхлипнула девочка.
— Не рассердится, я уже с ней обо всём поговорила, — Кристина прижалась щекой к голове ребёнка, внимательно наблюдая за дверным проёмом.
— А мы точно найдём Гельмута и Матиаса? — девочка подняла зарёванное лицо и взглянула на француженку.
— Я сделаю всё возможное, обещаю! — кивнула та и поцеловала девочку в лоб.
В кухню вернулся Филипп. На него одновременно обернулись Марта и Кристина. Он улыбнулся и кивнул им.
— Давай прямо сейчас тебе Филипп поможет собрать вещи, а потом мы поедем? — сказала Фавр де Поль.
— А где фрау Арслан? — спросила девочка.
— Она вышла, — ответил Лестрейндж, — Сказала, что если ты захочешь, можешь ехать с нами.
— Ну, и ладно, ну и поеду, — девочка насупилась, перестала плакать, соскочила со стула и посмотрела на мужчину, — Она мне всё равно никогда не нравилась.
Тот рассмеялся и подал ей руку.
1 — Алохомора — заклинание, отпирающее замки.
2 — Инкарцеро — связывающее заклинание.
  
Глава XIII. Призрак древнего зла
 
(13 августа)
— Я совершила огромную ошибку, что не задала этого вопроса раньше, но мать вашу, как же так вышло, что у нас пропали все трое детей покойных Мирбахов?! — голос Августы фон Вальдбург был подобен раскатам “Колоссаля”[1], обстреливающего Париж.
Она стояла посреди кабинета в своём антрацитовом платье, в её побелевших от злости пальцах была зажата газета, и Канцлер потрясала ей, словно оружием.
— Как же так вышло, что трое детей волшебников просто исчезли?! — в её глазах полыхал такой гнев, что казалось, сейчас эта самая газета воспламенится подобно факелу, — Притом мальчиков умудрились украсть дважды!!
Якоб фон Притвиц, глава Департамента Магических Происшествий и Катастроф, мужчина средних лет с пышными усами, одетый в чёрный костюм фасона начала прошлого столетия, глубоко вздохнул в кресле и отвёл взгляд, смотря на газовый светильник позади женщины. Сидевший напротив на диване Виктор Шваниц в потёртом сером пиджаке благоразумно промолчал, поправил очки в роговой оправе и принялся пить кофе, держа кружку обеими руками. Сидевший в кресле дальше всех от Августы Рихард фон Мольтке в неизменном тёмно-синем мундире побледнел и нервно потянул за воротник, пытаясь ослабить его.
— Фрау фон Вальдбург, это недоразумение, — очень глухо произнёс он, стараясь не смотреть в глаза женщине, — Мы не подумали, что они могут быть кому-то нужны, их же не было на месте преступления тогда…
— Зато они вчера были там! — Канцлер грохнула газетой о журнальный столик так сильно, что чашки с кофе напротив Притвица и Мольтке подскочили и расплескали горячий напиток. Все собравшиеся мужчины вздрогнули. Казалось, даже газовые фонари мигнули в этот момент.
— И где они сейчас, Рихард?! — гнев Августы выплеснулся наружу, от её голоса дрожали бокалы в серванте, — И где Марта Мирбах?!
— Их увезла эта турчанка, — пролепетал глава мракоборцев, — Из поместья Мирбахов.
— Молчать!! — голос Канцлера буквально вдавил того в кресло, заставив ещё больше побледнеть, — Она просто взяла и увезла их, а твои бойцы что? Что они сделали? Они в тот момент ещё были в поместье!
— Августа, — негромко произнёс Виктор, не решившись поставить свою чашку на столик, — Всё же, насколько я знаю, интереса к детям у нас у всех не было, это всего-лишь дети.
— Виктор, — женщина глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но выходило это крайне плохо, — Если ты скажешь сейчас, что это нормально, то ты вместе с этим остолопом поедешь в Нурменгард[2]. Ради общего блага! — её голос снова прогрохотал в кабинете да так, что оконные стёкла дрогнули.
— Это безусловно ошибка, — осторожно произнёс фон Притвиц, пытаясь смахнуть капли кофе со своих брюк, — Но фрау, сейчас мы можем иметь дело только с тем, что произошло.
 
— К тебе у меня меньше всего вопросов, — снова выдохнула та, — Но скажи, почему мы только и делаем, что сидим сложа руки, а наши противники действуют? Притом безнаказанно.
— Потому что мы не ожидали, что противников будет столько, — он аккуратно взял свою чашку с кофе и сделал глоток.
— Ладно, — ещё раз выдохнула Августа, уже больше успокоившись, — Что мы имеем сейчас? — она посмотрела на попытавшегося что-то сказать Мольтке, тот благоразумно решил промолчать.
— Как всегда, есть хорошие и плохие новости, — прознёс Виктор и поставил свою опустевшую чашку на столик.
— У нас есть хорошие новости? — искренне удивилась фрау Канцлер.
— Мы нашли Ганса и узнали, кто это, — пояснил Шваниц, поправив очки.
— Да, он вместе с неким Иржи пытались прорваться сквозь заслон твоих русских на территорию некоего турка, — ворчливо заметила та, отошла от столика, обошла свой массивный рабочий стол и уселась в кресло, — Правда, формально, это не ты их нашёл.
— Я не говорю, что я их нашёл, — кивнул мужчина в очках, — Однако я успел навести справки, кто такой этот Ганс Шрёдер и Иржи Новак, — он посмотрел на Рихарда, лицо которого начало покрываться пунцовыми пятнами.
— Продолжай, — Августа поставила локти на стол, сложив пальцы домиком.
— Ганс Шрёдер родился в Потсдаме в 1988 году в семье цауберов, последний поздний ребёнок в семье. До одиннадцати лет проходил хорошее домашнее обучение, однако в 1999 году его родители скоропостижно скончались от неизвестной болезни. Его старший брат Гарольд в то время проходил уже службу на юге Европы в нашем экспедиционном корпусе, его старшая сестра Ева училась в Академии Шармбатон, и по тем данным, что мне удалось найти, на обучение Ганса в итоге никуда не отдали, однако же я не могу полностью утверждать этого, этот юноша словно бы теряется из виду на долгое время, — Виктор поправил очки, — К сожалению, времени было мало, потому я смог обнаружить лишь его след в 2015 году на первом сборе Кружка Изучения Прусского Единства.
— В списке задержанных, как я понимаю? — спросила Канцлер, заинтересованно.
— Да, всё верно, однако, как я понимаю, он был отпущен, — Шваниц бросил взгляд на Мольтке, — Как я понимаю, Рихард, это было при твоём предшественнике?
— Да, я тогда работал в поле, вёл это дело, но такую фамилию не помню, — сдавленно ответил тот.
— Через четыре года некто профессор Густав Хайм, известная личность, выступавшая за изучение традиционного искусства прусской некромантии, выделил его в качестве одного из своих личных учеников, — Виктор внимательно следил за реакцией фон Вальдбург, но та была бесстрастной, — Эта фамилия уже должна быть знакома присутствующим, это нацистский призрак, который, по-слухам, либо сам служил в нацистских лагерях смерти, либо потомок тех, кто избежал возмездия. Опять же по-слухам, эта личность ныне является лидером восстановленной Аненербе на территории Европы.
— Аненербе не восстановлена, — подал голос Мольтке.
— Это не точно, — парировал Шваниц, — Про нынешних цауберов, входящих в эту организацию лично мне ничего не известно, но как я понимаю, присутствующим тоже.
— Это призрак древнего зла, — сказал Якоб, отпив свой кофе.
— Патетично, но верно, — согласился говоривший мужчина, — Последнее упоминание, которое мне быстро удалось найти, это то, что Ганс Шрёдер проводил в прошлом году в доме Урсулы Клейн собрание некоего исторического общества. Вроде бы ничего предосудительного, только обсуждение общей исторической обстановки и контекста.
— Мы проверяли это сборище, всё так, — отозвался всё ещё сдавленно Рихард.
— А второй? — спросила Августа, внимательно смотря на бывшего сотрудника Штази.
— А Иржи Новак родился в 1987 году в Праге в семьей кайнцауберов, закончил Дурмстранг, — тот снял очки, вытащил платок из кармана и начал их протирать, — Но здесь я сумел найти лишь упоминание, что он в прошлом году в Праге собирал кружок изучения големостроения. Казалось бы, никак не относится к нашему вопросу, но на том сборище звучали тексты уже упомянутого профессора Хайма. Это слишком притянуто, но могу предположить, что именно это объединяет Ганса и Иржи. — он закончил протирать очки и снова надел их.