Elden Ring: Своя концовка (СИ)

Как нетрудно догадаться, с самого начала казуальный хардкорщик выбрал вайфу. Челленджи, как он осознал позднее, можно себе устроить на любом уровне.
И пусть морально-казуальные вопросы давно позади, оставался вопрос чисто практический: где, учитывая вводные, качаться?
Учитывая, куда держал путь Константин, ответ был очевиден.
Звёздные пустоши стали настоящим спасением. Переполненные поражёнными гнилью, безумными, отнюдь не самыми слабыми тварями, с которыми уж точно нельзя было никак наладить контакт, Костя получил полный карт-бланш на столь желанный фарм.
  
Обычно большая часть тех, кто по глупости совался в регион, ставший ужасающим напоминанием схватки двух могущественных полубогов, старались действовать аккуратно: будь то Погасшие или простой люд (или не совсем люд), все передвигались исключительно группами, избегали прямых стычек с заражёнными чудовищами, иной раз сами заражались всепроникающей гнилью и пополняли ряды монстров.
К сожалению, Косте об этом забыли сказать.
Мелина и Селлена давно не видели Погасшего таким счастливым и жизнерадостным: где нормальные люди, поминая всех забытых Внешних Богов Междуземья, бежали бы от толп гигантских, искажённых гнилью ворон, гигантских гниющих псов, медведей, троллей и крылатых драконов, которыми Звёздные пустоши во всех смыслах кишели, Костя на них счастливо бежал в ответ, на ходу раздеваясь.
Стоило ли говорить, что уже совсем скоро настоящим хищником стал полуголый психопат, а не поражённые гнилью твари?
Вайфу, хорошо зная своего Погасшего, не пытались его остановить. И не зря: руны потекли к нему рекой. Тело мужчины на глазах трансформировалось, переполняясь силой.
Руны текли так быстро и в таком количестве, что вены на теле мужчины иной раз начинали отдавать золотом, а глаза натурально светиться. И совсем не силой рун.
Скорее, руны, идущие к мужчине, скармливались без остатка маленькому Солнцу внутри него. Такому тёплому (к вайфу, по большей части), но такому жадному.
Многие могли не любить фарм, но отрицать его пользу было глупо.
— Ты должен быть осторожен, Константин, — сухо подала голос Мелина. — Эта земля осквернена. Если ты не будешь осторожен, то гниль поразит и тебя.
Пусть девушку и расстроило то, с какой, как ей показалось, охотой избранник поддавался на ласки изгнанной чародейки, она всё ещё за него переживала, справедливо считая излишне безрассудным.
Конечно, у её избранника был на это ответ.
— Дебаффы спадают, — невозмутимо сказал Константин.
Мелина моргнула.
— Как интересно… — прошептала иллюзия Селлены.
Ей не было смысла отправляться с мужчиной в столь опасное место физически. Это только создало бы трудности. Получив свободу, она всего лишь стала более независимой и теперь могла где-то самостоятельно обустроиться, продолжая следовать за Константином в виде иллюзии.
Слова Кости подтвердились быстро: даже кровь чудовищ, в которой полуголый психопат быстро начал омываться, была пропитана гнилью, так и стремясь проникнуть в его тело. К несчастью для гнили, как и вся грязь, попадавшая на тело Константина, она стекала с его тела.
Возможно, медленнее, чем обычная грязь, но — стекала без остатка.
То, что вселяло ужас даже в полубогов, для мужчины было лишь временным «дебаффом», который он толком и не замечал.
Это ужасало и вместе с тем вселяло чувство благоговения. Иной раз Константин, «простой» Погасший, напоминал полубога намного больше, чем сами полубоги, просто за счёт одних особенностей тела.
Слухи быстро разлетелись по Звёздной пустоши. Казалось бы, каким слухам там было разлетаться, учитывая, в насколько ужасном положении находился регион, но не стоит недооценивать соулслайки.
В них, хотят того или нет, мало кто может вот так взять и милосердно сдохнуть. Это было бы слишком просто.
Тяжело было, в принципе, ожидать другого от мира, в котором в какой-то момент перестала существовать сама концепция смерти.
— Константин из Погасших. Я… слышал… про тебя… Ты… искал меня?
Хриплый, мало похожий на человеческий голос. Было удивительно, что обладатель голоса, весь покрытый миазмами гнили, всё ещё сохранял частички разума. Это было настоящим подвигом.
Константин, осознавая, в насколько нечестном положении находился относительно противника, будь то сознательно или бессознательно скидывая с себя дебаффы, уважительно поклонился командиру.
— Да.
Пусть он и знал примерное направление, мужчина совсем не стеснялся спрашивать у встречных существ, будь это медведи или обезумевшие рыцари, не ходит ли здесь поблизости необязательный босс.
Необязательный в том случае, если ты еретик, который не хочет помочь одной из самых несчастных вайфу Междуземья.
С другой стороны, учитывая специфику жанра, они все так или иначе по-своему несчастны.
— Для… для чего? Для… «фарма»?
Мелина прикрыла единственный открытый глаз. Селлена весело захихикала.
Звёздные пустоши в рекордные сроки познакомились со столь ужасающим словом. Константин совсем не стеснялся его повторять при встрече с каждой тварью, из-за чего бесчисленные существа, будь то материальные или нематериальные, с разумом или без, разнесли слух о том, что обладатель двух Великих рун занялся фармом. И до всех быстро дошёл смысл этого слова.
Мифическому магическому миру для пугающе быстрого обмена информации совсем не нужен был Интернет, и Костя даже не мог сказать, хорошо это или плохо.
— На боссах обычно не фармят, — невозмутимо произнёс Костя. — Мне нужна игла из чистого золота, командир О'Нил.
Мужчина не удивился разговорчивости босса, молчавшего в игре, однако он совсем не ожидал, что командир сохранит столько разума.
Было неизвестно, сколько он скитался по пустошам и сколько душ загубил. Подавляющее число тех, кто совался в Звёздные пустоши, молились о том, чтобы не наткнуться на это чудовище. Как, впрочем, и на кучу других чудовищ.
— Игла? — нахмурился поражённый гнилью командир. — Игла… Да… Я понимаю… Ты… ты получишь её, если победишь меня…
Пусть О'Нил и потерял большую часть своего разума, превратившись скорее в жаждущего крови монстра, зерно сознания, в отличие от несчастного генерала Радана, у него оставалось.
И, честно говоря, что-то на краю сознания казалось командиру странным. Но… что?
Командир прищурился, пытаясь сосредоточить взгляд на маленьком человеке. Совсем невысокий, пусть и сложенный так, будто перед ним была совершенная скульптура, он казался странным белым пятном на фоне океана красной гнили. Последняя будто избегала его, боялась, ненавидела.
И всё же, не это смутило командира. Точнее, не только это.
Осознание пришло запоздало.
— Почему… почему ты голый?
На безумно странном, невозмутимом Погасшем была одна лишь набедренная повязка.
Мелина, услышав вопрос противника избранника, отвела взгляд.
Если выжившие потомки когда-нибудь будут пересказывать легенды про Погасшего, она безумно надеялась, что эта его странность будет навеки забыта.
Наивная.
— С одежды дебафф на гниль почему-то не спадает, — пожал плечами Костя. Он, казалось, был действительно удивлён такому неожиданному повороту событий. — Я не хочу потом заниматься стиркой.
Почему-то на скитавшегося по прогнившим землям командира… кого-то там, лор точно не уточняет [109], накатило искреннее веселье. Столь сильное, что давно не знавший радости командир громогласно засмеялся. Хриплым, наполненным болью и безумием голосом.
Он мечтал встретить смерть в бою. Как и подобает настоящему воину. Но не мог. Вместо этого заживо гнил, с каждым… пройденным отрезком времени всё больше и больше погружаясь в безумие. Остатки разума О'Нил удерживал исключительно силой воли, чувствуя, что может сдаться в любой момент.
  
Он даже не мог покинуть пустоши, привязанный гнилью. Ему оставалось лишь надеяться, что однажды придёт воин, который сможет подарить хотя бы подобие освобождения.