Тропою Силы (СИ)

Как оказалось, Ирбис был не таким уж простым мастером. Он обучился лично у Цикуны, и имел профильное образование храма Акар Кеш, храма равновесия. Ну… оно в принципе не удивительно, с учетом характера Ирбиса и его заскоков к порядку. Так вот, он показал мне, как можно погрузиться в особую форму медитации и тем самым заглянуть за грань. Эта штука называлась — предвиденье, и хоть в малой степени ей обладали абсолютно все Дже’дайи, по-настоящему предвидеть могли единицы. Ирбис относился к тем, кто предвидеть-таки может, но не слишком много. Он же сам для себя попытался увидеть, что ожидает его в моей паре. Как сказал Ирбис: «Боль, унижение, стыд». Обиделся, в самом деле, где я его так? В ответ, тот припомнил наше знакомство. М-м-м, таки да, все присутствует и именно в такой последовательности. Блин… даже совесть как-то закопошилась, неудобно вышло.
Но вот потом, он признался, что, судя по тому же предвиденью, со мной хоть и будут проблемы, но придет момент, когда я с огненным мечом в руках, спасу его жизнь, так что несмотря ни на что Ирбис даже не думал идти сдавать меня перед советом. Он вообще каким-то странным резко стал, что меня чуточку пугало, но как только Сила не влияет на разумного.
После этого же разговора, отношения у нас немного выправились. По крайней мере мы не пытались друг другу подгадить и порой даже вполне себе хорошо общались. И возвращаясь к технике предвиденья, Ирбис, выполняя роль учителя, таки постарался донести до меня эту тему и то, как её можно использовать.
Что могу сказать? Прорицатель из меня хрено-о-о-овый. Благодаря матери и её игре в «вышибалу», я уже обладал предвиденьем, но конкретно удара, потому спокойно уклонялся даже не от снаряда, а от траектории, по которой он пойдет. Действовало это, правда, только секунды на три вперед, а дальше — ну вот ни в какую. Я не мог «разорвать завесу и узреть грядущее», и откровенно не понимал, как это делает Ирбис. Не получалось у меня толком погрузиться ни в светлый, ни в темный аспект… Но по крайней мере старался! Иногда. Когда меня не валили на пол приступы флегматизма. Иногда, когда было ну вот о-о-очень скучно, накатывал такой пофигизм, что я с полным отрешенности взглядом, ложился на пол и смотрел в потолок прямо во время заседаний Хадии и практически ничего не могло меня поколебать. Только если кто-то вот прямо сейчас не попытается зарезать Хадию, тогда да, встану и покажу нахалу — как тот не прав, что отвлек меня от созерцания потолка!
Кстати, о Хадии, на днях познакомился с её отцом. Тви’лек матерый, закоренелый, и отбитый. Нормального разговора у нас с ним не состоялось, мое «похрен», столкнулось с его «хочу». Хадия-то с этой моей чертой мирилась и просто перестала обращать внимания на мои заскоки, а вот её отец так не смог. Поэтому после первой же личной встречи, мы больше и не общались. Так, иногда, редко, по связи и то исключительно по делу.
Одно радует, у этого типа так же, как и у дочери (или наоборот?) был личный кодекс, которого тот придерживался, так что лично мне, хотя бы дела с ним уже можно было иметь. Чего не скажешь про клан Рё, который попытался нанять меня как наемника в личных целях. Сначала проигнорировал, потом посмеялся, но вот когда ко мне подошла уже Хадия, с просьбой отвадить настырных чужаков, пришлось последним объяснять, что я не солдат, не наемник, и вообще не веду дела с отморозками. Да, оказывается на Чикагу есть еще большие твари чем те, о которых я знал. Но чего я удивляюсь, какая культура, такой и народец.
И вот тут Хадия выделилась с положительной стороны. По крайней мере в моем отношении. Да, девочка имеет несколько… специфический характер. Например, в меня разочек тыкали острием ножечка, с милой улыбкой на губах, когда я начал протестовать против уж совсем лютой дичи, в которой отказывался участвовать.
— Хадия… напомню тебе, что я только обеспечиваю тебе безопасность. Не больше не меньше. И, по-моему, тыкать в друзей колюще-режущим оружием — это моветон, — наигранно возмущаюсь. Сама малая даже тени мысли не имеет, чтобы действительно мне навредить. Так что можно считать, это особенностью её воспитания.
 
— Ну неужели ты меня оставишь на растерзание этим бесчестным мразям?
— Ты знаешь… да! — от меня убрали ножичек, скрестили ручки на груди и состроив обиженно- нахмуренное личико осуждающе посмотрели. Ох… как же мне нравиться эта моська, кто-б знал. — Физически тебя не тронут, да, но вот морально… ну уж нет, в это болото ты меня не затащишь, даже не надейся.
— А так хотелось. Личный Дже’дайи, это так престижно!
— А не много на себя берешь? — хмыкаю.
— Хорошо, переформулирую, — она импульсивно взмахнула ножичком. — Близкий друг Дже’дайи, готовый заступиться, это очень серьезный аргумент на любых переговорах.
— Не пытайся воззвать к моей жалости, — отмахиваюсь и разворачиваюсь.
— Эй!
— Что?
— Ну сжалься Шейд, они же из меня все соки высосут, — подскочила Хадия, преданно заглядывая в глаза.
— А что ты от меня хочешь?
— Чтобы ты их того… припугнул. Немножко. Пойми, там будет весь цвет общества.
— Скорее грязь, — фыркаю.
— Говори что хочешь, это не важно. И естественно мне будут пытаться строить глазки, я ведь выгодная партия, особенно ввиду последних событий.
— И?
— Ну Ше-е-е-ейд, пожа-а-алуйста, ну сделай видимость моего ухажера, хотя бы чтобы другие отстали. Ну пожа-а-а-а-алуйста-а-а-а. Мне некого кроме тебя просить, ты единственный кому я доверяю так же, как себе.
Стою, смотрю в эти глаза, и самое забавное — понимаю, мне не лгут. Хадия в принципе после нашего знакомства никогда врать не пыталась, и даже перестала недоговаривать, не иначе как переоценив моё доверие.
Сейчас же у нее просто крик души вырывается. А еще, меня забавляет тот факт, что она действительно смотрит на меня как на кого-то очень-очень близкого и значимого. Я даже поймал её на том, что она сама выполняет мои просьбы. Тут родной отец заставить что-то делать дочурку против её воли не в силах, слишком своенравная, зато мне «Сладкую Радость» регулярно самолично приносят вместе с по-особому заваренным ворком. Так сказать, доставка в номер вечером перед сном.
— А папа? — вскидываю бровь.
— Ну… папе я тоже доверяю, но… в общем, помоги-и-и-и!
— И что мне за это будет?
— Я тебя поцелую!
— Подрасти! — щелкаю по носу. — Для начала, — улыбаюсь, глядя как она забавно повела носиком.
— А что ты хочешь?
— Ты что-нибудь знаешь о «Звездочётах»?
— Секта фанатиков, любыми средствами пытающаяся сбежать за систему. Именно сбежать, а не убиться, — поправилась она. — А что?
— Мне нужна по ним информация. Вся, которую возможно достать. Кто, откуда, руководитель, даты создания. Все что только сможешь накопать, даже если будут крохи.
— М-м-м, это будет не так просто, — она отстранилась, задумчиво постучав кончиком ножичка по губам. — Они очень… фанатичны. Мы, конечно, ведем с ними дела, и на Чикагу у них есть филиалы, но в тоже время… в общем там все сложно. А тебе зачем?
— Это личное. У меня отец двадцать лет назад пропал, эта непонятная организация как-то с ним связана.
— М-м-м. Хорошо, я узнаю, что смогу. Но сразу предупрежу, это дело не быстрое. Очень-очень небыстрое. Они те еще параноики насколько мне известно.
— Ничего, я не спешу.
— Угу. Ну так что, договорились? Я постараюсь собрать информацию по секте, а ты играешь моего любимого?
— Ухажера, — поправляю.
— А какая разница?
— Вешаться на шею я тебе не дам.
— У-у-у, ты еще больший злодей чем я! — возмутились, но тут же улыбнулись. — Я так тобой горжусь!
 
— Хадия, — вздыхаю. — И как я только в это все влез.
Так, мне пришлось на одном из собраний лидеров Чикагу, отыгрывать роль ухажера Хадии. А именно — стоять, молчать, источать темную ауру и зло поглядывать на всех, кто решается подойти к «моей девочке». Не знаю, к счастью или нет, но с ролью я справился на все сто десять процентов, я действительно хотел отправить всех этих «существ» на личную встречу с Силой. Ирбис, зараза, мне это еще долго припоминал и подкалывал. И более того, начал шантажировать!