Мой враг-дракон: Разоблачить и не влюбиться (СИ)

Я не знала, чего мне хочется больше: расхохотаться или ткнуть его кулаком в плечо.
— Ладно, будь по-вашему!
И вот теперь мы сидели в таверне, слушали гомон и пьяные выкрики, а Рик невозмутимо потягивал из кружки эгль. Я попробовала только один раз, поперхнулась и отставила в сторону.
— Ты как, не начнёшь плохо соображать и падать на меня? — спросила я на местном языке. То, что мы, драконы, легко распознавали любой человеческий язык и говорили на нём, являлось большим преимуществом для квизари. Можно было сколько угодно прикидываться людьми!
Рик посмотрел на меня совершенно ясным взором и одним махом допил эгль.
— Интересные идеи ты подаёшь, Ани. Нет, я не про первую, а про вторую.
— Ох, и недосчитается кое-кто зубов, если не перестанет так шутить, — вздохнула я.
К нам приблизился толстяк в коричневой куртке, таких же плотных с виду штанах и грязных башмаках неопределённого цвета. В руках у него были две кружки эгля, и, подходя к столу, толстяк покачнулся и едва не уронил одну из них. Рик успел схватить кружку — и поставить её перед собой.
— Ты п-поосторожнее с д-драго-ценнм нн-питком! — возмущённо заявил он. Ещё несколько мгновений тому назад Рик разговаривал связно, а теперь у него как будто заплетался язык.
— П-псторожней, точно, — пробормотал толстяк и плюхнулся на скамью напротив. Протянул нам по очереди свою пухлую, покрытую рыжим волосом руку:
— Т-тагр…траг… Тар-галь!
— Р-р…ик, а это, ик… Ани! — И «муженёк» похлопал меня по плечу, за что я наградила его свирепым взглядом.
— П-путешств… — Таргаль запутался в слове, — п-пут-ни-ки?
— Ага, — Рик явно решил избегать сложных слов, и они с Таргалем долго и путано объяснялись, кто из них уважает другого и почему; зачем Рик пустился в странствия; почему Ани — то есть я — такая пасмурная. Напрямую ко мне толстяк ни разу не обратился — может, соблюдал какой-то местный обычай. У людей иногда бывают очень странные и непонятные обычаи.
Под конец Рик всё тем же заплетающимся языком упомянул о Леинье. Дескать, когда-то он в Регии уже побывал, и незнакомая девушка выручила его из беды. Теперь он ищет её, чтобы передать подарок.
— Д-добр… у неё сердце! — Рик дошёл до такой степени притворства, что даже правдоподобно прослезился и утёр глаза рукавом, пока я, затаив дыхание, наблюдала за спектаклем.
Таргаль протрезвел почти сразу, услышав имя злополучной девушки.
— Да… доброе, — мрачно произнёс он. — И дракона п-проклятого приветила. А зря.
Я заметила, как сжался и тут же разжался правый кулак Рика. Мне и самой захотелось ударить толстяка, как следует, но я успокоила себя простой мыслью: регийцам не за что хорошо относиться к драконам, те ведь грозили городу несчастьями за ранение собрата. По крайней мере, так сказал Хэг-Дааль.
Если преступник не отыщется, вся Регия будет отвечать за него, справедливо это или нет.
— Как это — приветила? — Я подалась вперёд, с любопытством взглянула на Таргаля. Тот подхватил со стола пустую кружку, бросил:
— Сейчас, — и ушёл.
Вернулся он умытый, трезвый и с мокрыми волосами. Окинул нас непонятным взглядом и стал рассказывать:
— Леинья, она из лучших невест города. Добрая, красивая, умная. Только себя берегла, хотела жизнь святым богам посвятить. Молилась с утра до вечера, ходила босая, с распущенными волосами и в рубахе до пят. И всегда с цветами, пока мороз не стукнет. В лесу собирала.
Таргаль помолчал. Выпил немного из кружки, в которой теперь была вода, и возобновил рассказ:
— В лесу её дракон и увидел. Начал к ней прилетать, человеком оборачиваться и просить, чтобы стала его возлюбленной. С ними же, проклятыми, сладу нет. Как что-то возжелал, так дай ему и дай, ничего не послушает.
— И что Леинья? — с волнением, которое даже не пришлось разыгрывать, спросила я.
— Не вынесла, поддалась. Дракону не откажешь! Потом наутро мы её спасли — я и друг мой, — мимо проходили, из петли вынули. Повеситься хотела, бедная.
— А дракон?
— Так ранили его. А нож, видать, был ядом смазан. Чтоб наверняка. Живучие они, твари.
 
Мы с Риком переглянулись. Интересные познания насчёт драконов у этого Таргаля. И ведь не боится оскорблять божественных потомков! Ах да, в Арифании же молятся другим богам. Несуществующим.
— Ну, а где теперь Леинья? — спросил Рик. Он так внимательно слушал собеседника, что даже не допил эгль.
— Неизвестно, — Таргаль помолчал. — Так что, путник, захочешь подарок ей передать — весь город придётся обойти. Кто-то прячет её, не иначе. Не отец, не мать, кто-то другой.
  
XII
 
Из таверны мы с Риком вышли молча. Солнце уже стояло высоко над Регией, било в глаза своими белыми лучами. С черепичных крыш домов свешивались матовые сосульки. Иные — тяжёлые, острые — уже подтаивали у оснований и грозили сорваться вниз.
— Что думаешь, Ани? — нарушил тишину Рик. — Где будем искать Леинью? Я бы ещё людей нашёл и расспросил.
Что-то в истории не давало мне покоя. Некая тревожно звенящая нотка фальши. У меня не было чутья зелёных драконов, но даже мне некоторые детали в рассказе Таргаля показались сомнительными.
— Рик, а ты знаешь о том, где люди поклоняются местным богам?
Он поразмыслил и неуверенно сказал:
— Наверное, строят храмы, как у нас, и ходят туда, чтобы помолиться. Но ты к чему это, Ани? Предполагаешь, что беглянка могла скрыться в храме, а жрец её не выдаёт?
Я мотнула головой:
— Нет. У меня иные соображения, а какие — расскажу по дороге. Рик, ты точно не напился эгля больше, чем следовало? Вдруг нам придётся драться.
— Будь спокойна, милая жёнушка Ани, — хмыкнул он, блестя стальными глазами, — меч в руках я держать сумею. Не засну. А ещё могу применить магию альга Грайзерис, и земля под ногами врагов превратится в болото.
Я ответила не сразу.
— Знаешь что? Чем столько возиться, по-моему, проще будет их огнём накормить!
На пути к воротам предстояло пройти через ряд узких улочек, и я ускорила шаг. Рик шёл за мной, положив руку на обтянутую чёрной кожей рукоять своего меча, и насвистывал. Терпеть не могу, когда так делают, но почему-то именно свист Рика действовал на меня успокаивающе.
— Рик, — не оборачиваясь, заговорила я, — скажи, ты ходишь как стражник во дворце потому, что тебе это действительно нравится, или взамен порванной рубашки нечего надеть?
Свист оборвался. Рик иронически протянул:
— Надо же, какая проницательность. И какой интерес к моим рубашкам.
Морда бесстыжая! Хорошо, что он не видел, как я покраснела.
— Никакого интереса, Ассту-Рикенн! Просто…
— Тихо, — перебил он меня, в мгновение ока очутился рядом и, прикрывая меня своим телом, вытянул из ножен меч. — Слышишь?
Я прислушалась. Неясный шорох… скрип снега… тишина. Откуда-то из переулка донеслись весёлые мужские голоса и женский смех, но Рик явно имел в виду не это.
— Кто-то шёл за нами, — прочитала я по его губам и приняла решение. Кроме нас и таинственного преследователя, здесь никого ещё не было, а значит… я могла применить магию!
Иллюзии сорвались с моих пальцев, уплотнились, приняв вид летящих кинжалов, и понеслись за поворот.
— Какого… — зло начал было Рик, но его перебил растерянный возглас.
— Хаар! — узнав его и не помня себя от облегчения, закричала я. А потом — разозлилась.
Ох, как я набросилась на Хаара! Он даже попятился от меня, выставив перед собой раскрытые ладони в знак того, что сдаётся, и смущённо посмеиваясь:
— Ну что ты, Ания, я же ради твоей безопасности!.. Я обещал Каэму…
— Ты мог нам всё испортить! И наверняка испортил! Мы тут в маскировке! — Я стиснула кулаки. Хорошо ещё, он оделся, как человек, а не крался по городу в чешуйчатом драконьем костюме!
За моей спиной Рик с лязгом вогнал меч обратно в ножны.
— Ты не представляешь, какого труда мне стоило избавиться на время от Рапши и Эльма! — говоря всё это на человеческом языке, чтобы не привлекать лишнего внимания, я наступала на Хаара. А он пятился назад, пока не упёрся в каменную стену какого-то дома. — И всё для чего? Только для того, чтобы обнаружить здесь тебя исполняющим их обязанности! Хаар, придушу!