Желанная и вероломная

— Дэниел…
— Нет! Я не хочу, чтобы ты отвечала прямо сейчас.
В коридоре Джереми уже знакомился с Джардом, а Кирнан созывала всех в столовую. Криста явилась, словно лучик летнего солнца, в ярко-желтом платье. Патрисия и Джейкоб Миллер, которым уже исполнилось четырнадцать лет, во все глаза смотрели на незнакомого янки.
Келли надеялась, что ужин пройдет спокойно, но не успели они сесть за стол, как Джейкоб заявил, что почти дорос до того, чтобы идти на войну. Правда, он ничего не добавил насчет того, что будет сражаться против янки, потому что слишком любил Джесса, но все-таки ни у кого не вызывало сомнений, на чьей стороне его симпатии. Кирнан тут же осадила мальчика, мол, у него еще нос не дорос до того, чтобы подставлять себя под пули.
— Скоро дорастет. Через год уж точно, — заявил Джейкоб, упрямо выпятив подбородок. — Есть и моложе меня парни, а уже сражаются на войне, правда ведь, Дэниел?
Как ни печально, но это была сущая правда. При призыве в действующую армию Юг все больше и больше нарушал возрастные ограничения, установленные законом.
Когда враг совсем близко подошел к Ричмонду, отряды защитников города одновременно и постарели, и помолодели, потому что в их составе теперь были и седобородые старцы, и безусые юнцы.
— Джейкоб, не расстраивай Кирнан, — сказал пареньку Дэниел. — Тебе еще рано идти на фронт, а к тому времени, как дорастешь, глядишь, и война кончится — Но, Дэниел…
— Лучше последи за малышами, хорошо?
Итак, подростки присматривали за младшими, и Джиггер с довольной улыбкой от уха до уха, прислуживая за столом, произнес:
— Почти как в прежние времена! Столько народу за столом. И ужин удался на славу, не правда ли?
— Давненько я не ел так вкусно! — отозвался Дэниел.
И правда, стол просто ломился от яств: стручковые бобы, горошек, брюква, тыква, сладкий картофель и помидоры. Подали также копченую ветчину, щедро приправленную гикори, а также несколько жирных курочек, поскольку было решено превратить ужин в настоящее пиршество.
«Как будто блудный сын вернулся домой, — подумала Келли. — Интересно, кто из них блудный — Джесс или Дэниел?»
За столом не смолкал непринужденный разговор. Мужчины, похоже, не обращали внимания на цвета своих мундиров.
Только Криста чувствовала себя из-за этого не очень уютно. И все же за столом даже зазвучал смех.
Тем временем Джесс с Дэниелом обменялись многозначительными взглядами.
— Говорят, Джефф Дэвис некоторое время назад приостановил действие закона о неприкосновенности личности. Мы все здесь можем попасть в беду.
Взрослые разом замолчали.
— Что это значит? — спросила Патрисия Миллер.
Камерон-старший задумчиво ответил:
— Конституция гарантирует мужчинам и женщинам равные права. И ваша, и наша, — добавил он. — Ты имеешь право на неприкосновенность, то есть никто не может арестовать тебя без веских на то причин. Однако в случае войны…
— Линкольн уже давно приостановил действие этого закона на Севере, — перебил брата Дэниел.
— Но это значит…
— Это значит, что нам не поздоровится, если нас застукают вместе, — пояснил Камерон-младший. — Это значит, что Джесс и Джереми могут оказаться в Андерсонвилле, а меня могут арестовать за общение с врагом.
— Значит, все мы можем попасть в беду из-за того, что вместе ужинаем? — недоверчиво спросила Патрисия. Никто ей не ответил. — Юг прав, и Север прав, а вот война — не права! — воскликнула девочка.
Присутствующие сразу почувствовали себя неловко.
Над столом пролетела горошина и угодила прямо в лицо Джереми: тот от неожиданности даже вздрогнул.
Все с удивлением посмотрели на другой конец стола. Радостно улыбаясь, Джон Дэниел отправил тем же путем еще одну.
— Боже мой! — воскликнул Джесс. — Скорее бы закончилась война! Мой ребенок совершенно не умеет вести себя за столом!
Келли не могла удержаться от смеха, увидев, как третья горошина попала в левую щеку Джесса.
— Джон Дэниел! — в отчаянии воскликнула Кирнан, бросаясь к сыну.
Джард, завороженно следивший за манипуляциями кузена, попытался проделать то же самое. Правда, удержать горошину в ложке он не сумел и потому просто опрокинул всю тарелку и окинул горделивым взглядом домочадцев.
 
— Джард! — простонала Келли и тоже вскочила на ноги.
— Не расстраивайтесь, — успокоила бедных мам Криста — Эти двое по крайней мере понимают, что стрелять надо в янки!
— Криста! — осадил ее Дэниел.
— Ладно, братец, Я сейчас уйду и заберу с собой детей.
Патрисия, пойдешь со мной? Прошу вас меня извинить. — Она произнесла все это очень вежливо, но глаза ее метали молнии.
Патрисия, спокойная и не по годам рассудительная девочка, тоже поднялась из-за стола.
— Я послежу за юными Камеронами, — сказала она. — Приятного аппетита.
За столом воцарилось тягостное молчание.
— Не надо было мне оставаться на ужин, — проговорил наконец Джереми.
— Черт возьми, но ведь это наш дом! — воскликнул Дэниел. — Я требую на сегодняшний вечер перемирия между Севером и Югом. Давайте спокойно поужинаем, а? Вечно у нас не хватает времени. Сейчас, когда мы все вместе, давайте, ради Бога, радоваться тому, что есть.
— Правильно, — кивнул Джесс. — Сядь Кирнан и передай мне горошек, пожалуйста.
— Если не затруднит, то обычным путем, — хмыкнул Дэниел.
Кирнан уселась на место и, рассмеявшись, извинилась перед Джереми за поведение сына.
Вновь непринужденно потекла беседа, и вдруг Джесс спросил Дэниела:
— Когда уходишь?
— Завтра, — коротко ответил тот. — Неизвестно, что у Гранта на уме. Приходится следить за ним, — пожав плечами, объяснил он. — А ты когда?
— Тоже завтра. И я не знаю, что у Гранта на уме, но в том, что ранеными он меня обеспечит в избытке, не сомневаюсь. — Он помедлил, глядя на Дэниела. — А как же насчет бракосочетания Кристы? Осталось всего несколько дней.
Лейм Макглоски может приехать с минуты на минуту.
Брат тяжело вздохнул и покачал головой.
— Не могу ничего поделать, — сказал он. — Здесь будет Кирнан. И Келли… — Он замялся, вспомнив, что позволил Жене уехать завтра утром, если она того пожелает.
Он вдруг понял, что решительно не хочет этого.
Но главное, чтобы не смогла забыть его, когда он уйдет.
— А ты что скажешь, Джереми? — вдруг спросил Дэниел.
— У меня отпуск, сэр, но едва ли ваша сестра пожелает, чтобы я присутствовал на ее бракосочетании.
— Нет, нет, я не о том, — смешался Дэниел. — А рад, что ты в отпуске. Ты можешь у нас переночевать. — Он вдруг поднялся с места, обошел вокруг стола и приблизился к жене. — Сестра позаботится о том, чтобы тебе приготовили комнату. А теперь прошу вас нас с Келли извинить…
Он быстро помог жене подняться. Она вмиг покраснела и хотела было воспротивиться неожиданному приказанию, но интуитивно почувствовала, что ей так или иначе придется подчиниться. Ибо стоит сейчас начать препирательства, как брат снова будет выяснять отношения с ее мужем.
Она все-таки высказалась по поводу его поведения, но только после того как они вышли в коридор.
— Что ты себе позволяешь, Дэниел? В самый разгар ужина, когда все еще сидят за столом…
— Я поел, спасибо;
— Но мы были не одни.
— Зато будем одни.
— Дэниел…
Он помедлил, потом подхватил ее на руки и направился к лестнице.
— Что ты делаешь? — сердито завопила она.
— А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответил он, впившись в нее потемневшим взглядом.
Келли прекрасно знала, что он делает. Всякий раз, когда обстоятельства снова заставляли их надолго разлучаться, его взгляд и прикосновения становились горячее огня. Ее вмиг захлестнула теплая волна, и теперь она лихорадочно старалась понять, чего он хочет. Не прошло и часа с тех пор, как он дал понять, что она при желании может его оставить. А теперь…
— Дэниел, поставь меня на пол.
— Нет.
— Ты же сам говорил, что я могу уехать…