Желанная и вероломная

— Я вас не пинала?
— Позвольте возразить, дорогая моя. Я на себе испытал нежное прикосновение вашей изящной ножки.
— Но это нечаянно!
— Значит, вы проявили милосердие к своему врагу, а?
— Я, черт возьми, проявила к вам достаточно милосердия!
Он чуть сдвинул на затылок свою шляпу и с любопытством посмотрел на девушку из-под набрякших век.
— Но ведь я враг?
Она ухватилась за спинку стула. Да как он смеет говорить ей такие вещи!
— Да, да, вы враг! И я вам ничем не обязана! Я и без того сделала больше, чем следовало, для очистки совести.
— Зачем вы солгали ради меня? — спросил он тихо.
Словно теплая волна пробежала по ее спине.
— Не понимаю, почему вы так удивляетесь. Ведь у вас в. руках был нож…
— Вы, черт возьми, ничуть не сомневались, что я им никогда не воспользуюсь! А в последний раз я вам и вовсе не угрожал.
— Какая разница? — нахмурилась Келли. — А теперь не будете ли вы так любезны просто уйти?
Он низко надвинул на лоб шляпу и ответил ей не сразу.
— Я умираю с голоду. Мне надо выспаться и поесть, тем более что янки будут целую ночь прочесывать всю округу.
Келли на минуту задержалась у раковины. Недовольно надув губки, она взяла с полки над раковиной спички, зажгла лампу и поставила ее на стол. Потом двинулась в кладовку, и он сразу же насторожился;
— Куда вы?
— За едой, мятежник, если это единственная возможность выставить вас отсюда.
Девушка спустилась в кладовку и взяла треть головки сыра и копченую ветчину. Поднимаясь вверх по лестнице, она вздрогнула, увидев, что он поджидает ее наверху.
— Если бы я захотела выдать вас, полковник Камерон, то сделала бы это, едва здесь появился капитан Джонстон, — заявила она.
Он вздернул черную как смоль бровь.
— Ого! Вы знаете мое имя? Ах да, конечно! Вы же шарили по моим карманам.
— Нет, не шарила.
— Неужели? — Камерон с деланным удивлением выгнул брови. — Что вы там искали?
Келли покраснела от стыда, хотя, по правде говоря, имела полное право поинтересоваться личностью человека, который вторгся в ее дом.
— Я думала, вы умерли, и решила на всякий случай узнать ваше имя.
— Вот как? — пробормотал он и посторонился, пропуская ее. И едва Келли положила еду на стол, набросился на сыр.
— Ну и ну! Неужели в Виргинии не прививают хороших манер? — усмехнулась она. — Не учат есть деликатно, как подобает джентльмену?
Он взглянул на нее так, что и пламя могло бы обратиться в лед, а Келли как ни в чем не бывало продолжала резать ветчину, — Полковник Камерон, у меня и хлеб есть. Если вы в состоянии подождать…
— Нет, я не в состоянии ждать, но хлеб мне тоже нужен.
Хлеб был вчерашний, но Камерон, похоже, не заметил этого. Как ни странно, ей стало жаль его. Видимо, он и его люди давно уже не ели досыта. В одном он был прав: военные действия велись преимущественно в долине реки Шенандоа и на землях Виргинии. И если Север уступал Югу в военном гении своих генералов, то конфедератам грозила гибель от голода.
На войне как на войне, вспомнила Келли. И наверное, именно поэтому Ли решил для разнообразия переместить военные действия на территорию северян.
И все же несмотря на то что солдаты-южане давненько находятся на скудном рационе, им удается не давать спуску северянам. Нет, она не должна испытывать к этому человеку никакой жалости.
— Что пожелаете выпить, полковник? — спросила Келли с явным раздражением.
— Пожалуй, виски. И кофе. И то и другое выпью с удовольствием.
— Не сомневаюсь.
Келли достала из шкафа бутылку виски и поставила перед ним на стол.
— Бокал вам явно не потребуется! — сказала она, зажгла конфорку и отмерила кофе в кофейник.
Он, не сводя с нее глаз, подвинул к ней тарелку, предварительно наполнив едой.
— Садитесь. — Камерон ногой выдвинул стул. — Думаю, Вы тоже проголодались.
Келли села за стол, но к нище не притронулась.
— В чем дело? Противно сидеть за одним столом с мятежником?
Девушка покачала головой:
— Я пока не могу есть. — И никакого сарказма в ее тоне не было. Оба разом вспомнили о сражении.
 
— Глотните, — предложил Камерон. — Поможет вам забыться. Мне не раз помогало.
Келли покачала головой.
— Выпейте залпом. Ну! — скомандовал он.
К своему удивлению, она подчинилась. Виски обожгло горло. Она закашлялась и сделала еще глоток. Стало теплее и легче на душе.
Но этот его взгляд! Завораживающие глаза Дэниела казались то холодными, как лед, то горячими, как синее пламя. Более того, он словно видел ее насквозь.
— Думаю… думаю, что кофе уже готов, — пробормотала девушка и встала, чтобы разлить напиток. Дэниел добавил в чашки виски.
— Расслабьтесь, мисс…
— Какая разница, как меня зовут?
— Какая разница, назовете вы свое имя или нет? — парировал он.
— Келли, Келли Майклсон.
— Расслабьтесь, мисс Майклсон.
— Миссис Майклсон. И как же я расслаблюсь, когда враг расселся у меня на кухне?
— Вот оно что!
— Да.
— Я уйду на рассвете. Но в любом случае нам придется провести вместе целый вечер. А потом я должен немного поспать. Скажите, а где мистер Майклсон?
— За домом, — коротко ответила Келли, но не увидела в глазах мужчины ни страха, ни тревоги.
— Спит вечным сном?
— Да.
— Где он погиб?
— В одной перестрелке в Теннесси.
— Когда?
— Чуть больше года тому назад.
— Ну что ж, миссис Майклсон, я никогда не бывал в Теннесси, так что не мог убить вашего мужа.
— А я и не говорю, что это сделали вы.
— Вот как? Значит, вы просто ненавидите всех солдат-конфедератов?
Келли чуть не поперхнулась кофе и вскочила на ноги.
— Я никого не ненавижу! Но вы враг. И больше не можете здесь находиться.
— Я вынужден.
Девушка тотчас направилась в гостиную. А он допил кофе и поставил чашку. Потом пошел следом за ней.
— Надеюсь, вы не собираетесь покидать дом, миссис Майклсон?
— Откровенно говоря, собираюсь. Раз не желаете вы.
— Вам не удастся.
— Почему это?
— Я вам не позволю.
— Но ведь я вас не выдала…
— Ну и что, можете выдать потом. Я действительно сожалею, но отпустить вас не могу.
Она раздраженно выругалась. Он поднял брови и рассмеялся. И сразу же стал очень милым. Врагу явно не откажешь в обаянии.
Он прислонился к стене возле разбитого окна с некогда элегантными шторами.
— Что за неподходящие выражения для такой утонченной и благовоспитанной янки! Притом красавицы! Впрочем, вы становитесь еще красивее, когда ругаетесь столь неподобающим леди образом!
Келли схватила со стола статуэтку Пана [2] и с размаху запустила в обидчика.
Все равно в доме все разбито и порушено.
Камерон ловко увернулся и рассмеялся.
— Но утром чтобы и духу вашего здесь не было! — воскликнула она. — Иначе я сама вас пристрелю!
— Лихо, — пробормотал он, с одобрением поглядывая на нес. — Но вы сама себя обманываете. Если бы вы хотели меня убить, то могли бы еще на лужайке немного напрячься и прикончить меня окончательно. Скажите, неужели вы на самом деле решились бы застрелить меня?
— Да. И прошу вас утром уйти.
— Само собой, уйду. Обещаю. И вы вместе со мной.
— О чем вы?!
Синие глаза сверкнули, как лезвие бритвы.
— Вы пойдете со мной, миссис Майклсон, и проведете меня через линию фронта в Виргинию.
— Да вы совсем спятили! Я никуда не пойду. Ни за что на свете! Вас досыта накормили, вы как следует выспитесь, но будь я проклята, если вы меня найдете, когда проснетесь…
— Будь я проклят, если вас здесь не окажется! — И Камерон резким движением сорвал золотой шнур с кисточкой, с помощью которого раздвигались шторы. В мгновение ока он обмотал декоративный шнур вокруг ее талии и привязал к себе.
— Что, черт возьми, вы затеяли, полковник? — возмутилась Келли, вырываясь изо всех сил.