Тайны государственных переворотов и революций

Деревенский бычок-переросток, превратившийся в военачальника, решил, что раз уж ему приходится выполнять всю грязную работу в Уганде, ничего не мешает ему стать заодно и главным авторитетом в стране.
Мильтон Оботе отправился в изгнание вслед за своим президентом, на собственном горьком опыте постигая неприятные политические уроки. Однако народу Уганды, осторожно ликовавшему по поводу переворота, предстояло получить куда более горький опыт, чем низложенному премьер-министру.
  
Первым шагом Амина в новой должности было примирение враждующих племен. Он убедил лидеров Буганды в том, что это именно он предупредил короля Фредди и дал ему время бежать. Затем он освободил политических заключенных, арестованных при Оботе, и вернул на родину тело короля для церемониального погребения.
Ритуальная церемония получилась роскошной. Щедрость бугандийцев произвела неизгладимое впечатление на Иди Амина.
Мир был восстановлен, и узурпатор взялся за устранение главной потенциальной угрозы своей власти — а именно за офицеров угандийской армии.
Он объявил о новой программе реструктурирования армии и для начала приказал тридцати шести старшим офицерам, представителям племен Ланги и Ачоли, прибыть в тюрьму Макиндие на учения по внутренней безопасности. Офицеры были недовольны, но, соблазненные надеждой сформировать хотя бы часть правительства из военных, а не из политиков, все-таки повиновались и прибыли в Макиндие. Там их заперли в камерах и закололи штыками.
Бывший начальник штаба армии, бригадир Сулейман Хуссейн, был арестован и доставлен в другую тюрьму, где его забили ружейными прикладами. Голову бригадиру отсекли и доставили в новый роскошный дворец Амина в Кампале. Президент поместил ее в морозильную камеру своего холодильника для лучшей сохранности.
В казармах городов Мбарара и Джинджа элитные части офицерских корпусов выстроились на парадном плацу, чтобы принять салют вооруженной колонны. Проходившие мимо них танки неожиданно развернулись и задавили большую часть собравшихся офицеров. А те, что уцелели, послужили мишенью для пехотинцев. В других казармах оставшихся штабных офицеров пригласили в актовый зал слушать лекцию самого Амина. Но вместо Амина подъехал черный «мерседес», двери заперли снаружи, а в окна кто-то бросил несколько гранат.
В течение пяти месяцев Амином было уничтожено подавляющее большинство лучших офицеров армии. Однако от народа Уганды эта новость держалась в секрете. Официально было заявлено, что некоторые неверные офицеры преданы военному суду и казнены. На освободившиеся армейские должности Амин назначил людей из родного племени Каква. Повара, водители, дворники и телеграфисты превратились в майоров и полковников.
Но слухи о невиданной резне все же просочились наружу, и двое любопытных американцев, один из которых, Николас Стро, сын богатого детройтского пивовара, бывший сотрудник газеты «Филадельфия Баллетэн», работал вольнонаемным журналистом в различных африканских странах, а другой, Роберт Сидл, был социологом при университете Макере в Кампале, объединенными усилиями принялись наводить справки о достоверности страшных рассказов.
В казармах Мбарары им позволили взять интервью у нового командующего, майора Джумы Айга, бывшего таксиста. Когда расспросы американцев стали слишком настойчивыми, майор Ай-га позвонил президенту Амину. Ответ был коротким: «Убей их». После этого обоих мужчин расстреляли на месте, а несколько дней спустя Айга уже открыто разъезжал по Кампале на «фольксвагене» Стро. Американское посольство затеяло расследование по факту исчезновения двух граждан Соединенных Штатов, но выяснить ничего не удалось. Расследование зашло в тупик.
Таким образом, отправляясь в первую зарубежную поездку в качестве главы государства, Амин уже сломил хребет угандийской армии. Вся власть в республике сосредоточилась в его руках, но ни в Израиле, ни в Британии он не получил запрошенных миллионов фунтов стерлингов наличными. В тесном кругу международной дипломатии распространилось мнение, что новый президент Уганды невежествен, к тому же весьма опасен.
В течение года Уганда сделалась банкротом. Не трудно предугадать ответные действия Амина. Национальный банк получил распоряжение печатать миллионы не имеющих ценности банкнот. Ими глава государства затыкал бреши в экономике, а оставшиеся долларовые и стерлинговые ресурсы стали доступны исключительно для его личных нужд.
Цена куска мыла в Кампале подскочила до шести фунтов, составлявших двухнедельный заработок среднестатистического рабочего с кофейных плантаций, оставшихся среди немногочисленных статей дохода Уганды.
Временное спасение предложил другой экстравагантный диктатор, ливийский полковник Муамар Каддафи. Амин с готовностью согласился на сделку. Ливия обязалась снабжать Кампалу денежными средствами, необходимыми для поддержания страны «на плаву», Амин же в свою очередь разразился гневными тирадами и яростными выпадами против Израиля и Штатов, театрально выставив из страны небольшую группу израильских инженеров. Строительные объекты, на которых они работали, представляли собой ту ограниченную помощь, которую Израиль согласился-таки оказать Уганде.
Разгневанные и уязвленные израильтяне забрали с собой все свои бульдозеры и кипу бумаг с детальными разработками и чертежами незаконченных зданий. Среди прочих документов была подшивка, сыгравшая позже свою роль в истории. Она содержала планы последнего дара Израиля Уганде — нового пассажирского терминала, башни радиоконтроля полетов и чертеж взлетно-посадочной полосы аэропорта в Энтеббе.
Амин старался доказать Каддафи, что является стоящим союзником. В этих целях он открыл в Кампале представительство Палестинской Организации Освобождения и присвоил ему дипломатический статус. Не желая останавливаться на достигнутом, президент пошел дальше — публично заявил о своем восхищении политическим кумиром Каддафи — Адольфом Гитлером. Когда Амин выдвинул проект возведения мемориала Гитлеру в самом центре Кампалы, мир начал понимать, что на маленькую африканскую страну обрушилось страшное несчастье. Подтверждения самых мрачных прогнозов ждать пришлось недолго.
Материальная поддержка Ливии окончательно развязала Амину руки. Из нескольких сотен своих отборных прихвостней он создает новый полицейский орган — Государственное сыскное бюро. Верность помощников Амин покупает щедрыми подарками — дорогими машинами, видеомагнитофонами, одеждой, привезенной из Лондона и Парижа.
Однажды жарким августовским вечером 1972 года гости Амина, собравшиеся на обед в его резиденции в Энтеббе, были поражены и шокированы, когда хозяин неожиданно вышел из-за стола и вернулся из кухни с обледеневшей головой бригадира Хуссейна в руках. Охваченный приступом ярости, Амин принялся выкрикивать оскорбления отрубленной голове, швырять в нее ножами, а затем приказал гостям уйти.
Двумя днями позже президент неожиданно возник в Восточной Уганде. Он объявил, что Бог являлся ему во сне и сказал, что пятидесятитысячное азиатское население Уганды — в основном торговцы, доктора и медсестры — является причиной всех экономических проблем страны. Им было приказано покинуть пределы республики в течение девяноста дней.
Последовавшие три месяца голос Амина ежедневно звучал по угандийскому радио, отсчитывая отпущенный срок. Азиаты издавна жили в Уганде. У многих из них в этой земле было похоронено не одно поколение предков. Эти люди составляли основу национальной коммерции. и теперь все они в ужасе бежали, бросая дома, магазины, плантации.
  
В ноябре того же года Амин принялся предлагать своим друзьям и приятелям любой налаженный бизнес на выбор. Фармацевтика и хирургия были переданы в ведение автомехаников из Государственного сыскного бюро, текстильные склады отошли к телефонным операторам из того же Бюро и к армейским капралам. За считанные недели опустели полки магазинов, все товары были проданы, а новых не поступало… людям из Государственного сыскного бюро снова нужно было платить.