Тайны государственных переворотов и революций

Для де Голля Европа — это не только Европа Западная, но и «Европа от Атлантики до Урала», непременно включающая в себя Советский Союз или, как любил называть его президент Франции, Россию. Сотрудничеству с нащей страной де Голль всегда придавал большое значение. Во Францию был приглашен глава СССР Н. С. Хрущев. В марте 1960 года он с семьей прибыл в Париж. Существует мнение, что де Голль и Н. С. Хрущев не нравились друг другу. Действительно, глава Советского государства отрицательно воспринял приход к власти де Голля, считая его (трудно судить, с чьей подсказки) реакционным военным. Однако нельзя сказать, что де Голль относился к Хрущеву однозначно плохо. Во всяком случае, очевидцы визита 1960 г. с французской стороны не оставили нам таких воспоминаний. Например министр П. Сюдро отметил, что де Голль просто приходил в полное изумление от горячности, откровенности, прямоты характера Хрущева и его склонности к экспромту. Обеим сторонам все же удалось прийти к некоторым компромиссам, например, к соглашению о необходимости разрешения неурегулированных международных вопросов не путем применения силы, а мирными средствами. Важное значение генерал придавал связям Франции со странами Южной Америки и везде был принят с энтузиазмом и симпатией. В этом же году де Голль выступил за признание Китайской Народной Республики. Он одним из первых решительно осудил войну США во Вьетнаме. Индивидуальность де Голля наложила свой отпечаток на всю внешнюю политику Франции. Это и было причиной его многих нетривиальных внешнеполитических решений. Иногда особая позиция президента Франции вызывала неприязнь руководителей других государств, в частности США. Однако надо отметить, что в кризисных ситуациях возглавляемая де Голлем Франция всегда вставала на позиции Западных держав и блока НАТО. Так было, например, в моменты Берлинского и Карибского кризисов.
  
По Конституции 1958 года и по сложившейся практике президент республики занимается в основном внешней политикой. Внутренняя политика — дело премьер-министра. Тем не менее неправильно было бы полагать, что де Голль вообще не уделял внимания внутриполитическим проблемам. Он всегда очерчивал вместе с премьером и другими министрами основные направления внутренней политики.
В 1965 году истекал семилетний срок президента де Голля. В конце года должны были состояться новые выборы. Они впервые проводились во Франции всеобщим голосованием, а не коллегией выборщиков, как раньше. Де Голлю исполнилось почти 75 лет, и он не сразу решил, будет ли вообще выставлять свою кандидатуру. Когда в середине года на одной из пресс-конференций его спросили, как он себя чувствует, генерал пошутил: «Неплохо, но уверяю вас, что в один прекрасный день я все-таки умру». Он действительно чувствовал себя неплохо. Но возраст есть возраст. Может быть, де Голль задумывался о том, что уже пора уступить свое место. Но в последний момент генерал решил выдвинуть свою кандидатуру. Он объявил об этом ровно за месяц до выборов — 4 ноября.
Поначалу де Голль не хотел устраивать какую-либо предвыборную кампанию. Он считал, что его повседневный труд на благо отечества и достижения Франции говорят сами за себя. Но его противники развернули ожесточенную борьбу за власть. От правой оппозиции, обвинявшей де Голля в отходе от проатлантического курса, был выдвинут Ж. Леканюэ. Единым кандидатом левых сил стал Ф. Миттеран. Пока де Голль просто ждал дня выборов, они без конца ездили по стране и громили в своих речах установленный генералом режим «личной власти». Особенно усердствовал Миттеран. Каждому претенденту отпускалось два часа телевизионного времени. И здесь противники де Голля начали просить его, чтобы он тоже выступил по телевидению. Он упорно отказывался, заявляя: «Ну что мне им сказать? Меня зовут Шарль де Голль, мне 75 лет!». И все же генерала уговорили. Он выступил перед телезрителями, хотя, говорят, не очень удачно. В первом туре де Голль набрал 44 % голосов, Миттеран — 32 % и Леканюэ — 16 %. Был назначен второй тур. В результате за де Голля отдали голоса около 55 % избирателей. Так впервые во Франции был избран президент всеобщим голосованием.
1966 год был ознаменован двумя важными событиями во внешней политике Франции. В марте де Голль объявил, что его страна выходит из военной организации НАТО. Такое решение было принято после того, как президент Франции окончательно убедился в невозможности реорганизации Атлантического блока. Практически это означало: вывод всех французских войск и военно-воздушных сил, размещенных в Западной Германии, из подчинения командованию НАТО; прекращение участия Франции в атлантических интегрированных командованиях; перевод из Франции этих командований и их штабов в другие страны, полное удаление находящихся во Франции американских и канадских военных частей, штабов и баз.
Вторым событием был визит президента республики в СССР. Де Голль прибыл в Москву 20 июня. Его переговоры с советскими руководителями свидетельствовали о желании Франции выступить инициатором процесса разрядки. В своей речи на приеме в Кремле президент Франции заявил: «Что касается наших общих политических целей, то ими являются разрядка, согласие, безопасность, а в один прекрасный день и объединение Европы от края до края, равновесие, прогресс и мир во всем мире». Переговоры завершились подписанием советско-французского договора о сотрудничестве. Визит де Голля в СССР длился 10 дней. За время своего пребывания в нашей стране генерал стремился ознакомиться с различными сферами общественной жизни, побывал в Ленинграде, Киеве, Волгограде, Новосибирске, на космодроме Байконур.
1968 год принес большие испытания Франции и ее президенту. Еще зимой в стране начались студенческие волнения. За 60-е годы численность студентов увеличилась до 600 тыс., причем среди них сильно возросла прослойка выходцев из средних слоев общества и рабочих. Постепенно очень давно сложившаяся система высшего образования перестала удовлетворять часть студенчества. Около половины студентов были вынуждены сочетать учебу с работой. Отсутствие необходимых материальных условий и сложная система экзаменов приводили к тому, что 70–80 % студентов, принятых на первый курс, не могли окончить учебу. Но даже те, кто получил диплом о высшем образовании, в отличие от прежнего времени не имели никаких гарантий, трудоустройства и не могли рассчитывать на обеспеченное будущее. Такая ситуация способствовала быстрому росту популярности среди студенчества левацких группировок. Их лидеры срывали занятия, устраивали стычки с полицией, предлагали ликвидировать «классовый университет» и даже свергнуть правительство. И вот, в мае 1968 года в ответ на угрозу исключения нескольких «леваков» студенты в Париже объявили забастовку и заняли Сорбонну. Университетские власти вызвали полицию, которая произвела аресты. В связи с этим теперь уже не только в столице, но и в других городах развернулись массовые студенческие демонстрации. Начались схватки с полицией. В Париже, в Латинском квартале, студенты разбирали мостовые, валили деревья, строили баррикады, поджигали автомашины. 13 мая в. знак солидарности со студентами в столице состоялась мощная демонстрация. Собравшиеся вышли на улицы с лозунгами: «Десяти лет достаточно!», «Де Голль, до свидания!». Одновременно с демонстрацией началась забастовка протеста, которая быстро переросла во всеобщую стачку огромного размаха. Большинство предприятий и банков. прекратило работу. Остановился транспорт. Рабочие и служащие требовали повышения заработной платы, улучшения социального обеспечения, принятия мер пробив безработицы. Вскоре к ним присоединились крестьяне. За несколько дней общее число бастующих достигло 10 млн. человек. Такие события явно свидетельствовали о наличии серьезных социальных противоречий во французском обществе и о просчетах или недостаточном внимании правительства к социальной политике.
  
Де Голля майские события застали почти врасплох. Может быть, впервые в жизни он понял, что не контролирует ситуацию и не может даже для себя решить, что происходит, а вернее, почему. Он, вероятно, осознавал, что что-то делал не так, чего-то недопонял, что-то упустил. Но что именно? Президент республики говорил в майские дни генеральному секретарю Елисейского дворца Б. Трико: «Ситуация совершенно неуловимая. Я не знаю, как реагировать. Я не понимаю, что надо сделать не для того, чтобы взять в руки этот народ, а для того, чтобы он сам взял себя в руки. Я не знаю, что делать». Генерал не понял, чего хотел «этот народ». Он грустно заявил: «Французы порвали контракт, который я с ними заключил».