Как становятся предателями (СИ)

-Ну, я пошёл – говорю и проскальзываю к двери боком, спину подставлять хозяину мастерской не рискую, мало ли что тому в голову взбредёт – не приведи Морской Владыка, ещё решит «зачистить» узнавшего откуда-то его секрет гостя. Хлонве бурчит что-то нечленораздельное, видимо, долженствующее означать не то прощание, не то предложение заглядывать ещё.
Обратно идём в почти непроглядной тьме – постоянное ночное освещение улиц экономичными, и потому неяркими, масляными фонарями у нас предусмотрено только в правительственном квартале. Если бы не далёкие отблески печей металлообрабатывающих мастерских, где в три смены работают по военным заказам, да отсветы пламени редких костров во дворах папуасских «сов», было бы вообще ничего не видать. А так света хватает, чтобы хотя бы в стены домов не тыкаться, хотя незамечаемые неровности дороги то и дело заставляют меня и моих спутников шептать проклятия. Впрочем, ваш покорный слуга больше думал о прошедшем разговоре, нежели о попадающихся под ноги бугорках, ямках и булыжниках: проглотят тюленеловы наживку или нет?
  
О том, что палеовийцы кроме явной даже для моих контрразведчиков резидентуры под прикрытием своего диппредставительства и опекаемых оным специалистов, работающих на рудниках и медеплавильных заводах, имеют на Пеу и более замаскированных агентов, я догадывался. Но информация о личности и легенде прикрытия главы разведсети Северного архипелага попала в мои руки совершенно случайно….
Иханарское отделение Информационно-аналитического бюро флота (так официально именовалась разведка ВМС у тюленеловов) провело целую операцию по внедрению и прикрытию своего резидента. Сначала, три с лишним года назад, с Южной тропы прибыл в качестве мелкого клерка на плантации некий Тефех Укни, сын «благонадёжного туземца», как именовали тамошних коллаборационистов в официальных бумагах. Больше года сей «подданный третьего разряда» исправно выполнял роль одного из многочисленных скромных винтиков в механизме колониальной администрации, попутно углубляя полученные ранее познания в языке наших западных сородичей, причём сразу нескольких диалектов. Затем клерк-коллаборант отбыл с Иханары на новое место службы, а в одном из «свободных» (по мнению самих туземцев) или «диких» (по палеовийской терминологии) поселений, появился беглый раб с плантации, попавший туда в детстве, потому родной язык знающий не очень хорошо, но всей душой ненавидящий хозяев. Ещё через год деревню сожгли рейнджеры, вырезав всех жителей до одного. Единственным спасшимся оказался некий Тухи, вышедший, после недельного блуждания по джунглям, к другому свободному селению, а оттуда, в несколько этапов перебравшийся в Мар-Хон, где он был больше известен как Хлонве по имени родного племени. А уж перебраться из главного порта Пеу в столицу острова вообще проблемы не составило.
Учитывая хаос перманентной войны, бушующей на Иханаре с самого появления там палеовийцев, а также отсутствие у местных не то, что документов и фотографий, но и представления об оных, пожалуй, подобная сложная схема, на мой взгляд, была для внедрения агента избыточной – ну кто в непокорённых общинах или среди наших «командированных» туда бойцов Особой Церемониально-Караульной сотни стал бы выяснять прошлое очередного беглеца.
И, по большому счёту, именно желание сделать всё качественно и безупречно и подвело иханарское руководство флотской разведки: если бы Тухи-Хлонве доставили с Южной гряды и просто дали возможность год или два учить язык в тесном контакте с носителями, а потом выпустили подальше в джунглях под видом сбежавшего раба с плантации, то и так никто не стал бы копаться в его прошлом. А так тайный тенхорабит из канцелярии Иханарской эскадры заметил слишком пристальное внимание вышестоящего начальства к простой операции по «зачистке» «дикой» деревни. После чего стал внимательно следить за всеми связанными с ней документами, в результате чего обнаружил, что Тефех Укни и Тухи – одно и то же лицо. Ну а в некоторых мельком побывавших в его руках бумагах скромный письмоводитель прочитал краем глаза и об операции «Бедный родственник». А уж «сложить два и два» неизвестный мне единоверец Айтота Утдая сумел. Так что про Хлонве Столяра мне было известно чуть ли не за год до того момента, когда тот сошёл на причал Нового Порта.
Ну а поскольку информация поступила мне прямиком от Утдая, минуя все наши спецслужбы, то Сонаваралингатаки оказался единоличным владельцем столь ценных сведений. По здравому размышлению, я решил оставить выданного на блюдечке с голубой каёмочкой шпиона, так сказать, себе, предоставив ему полную свободу действий: изредка требовал от Второго и Четвёртого столов бумаги по надзору за иностранцами, в которых неизменного находил и Хлонве (в момент появления в Мар-Хоне совсем не столяра), да отмечал про себя все зафиксированные изменения в его положении – подённый работник в порту, слуга в гончарной лавке-мастерской, ученик столяра, владелец столярной мастерской с тремя подмастерьями.
В решении своём я исходил из простого, в общем-то, соображения – ну чего такого о Пеу сможет накопать общающийся в основном с городскими ремесленниками да огородниками шпион, что не способны узнать палеовийские спецы, работающие на медных рудниках, и которые наверняка же обязаны сотрудничать с родной разведкой, да и пара-тройка кадровых офицеров каких-нибудь спецслужб среди этой толпы должна быть как минимум? Расположение селитряных куч и объёмы выработки стратегического материала из них? Заклинания, используемые папуасскими гончарами или плотниками? Изуверские методы прерывания беременности, применяемые туземными знахарями? Страшные истории про полоумного Ралингу-Соная с подробностями «от очевидцев»? Да даже если бы Хлонве Столяр смог бы разузнать подробности подготовки бойцов ополченческих цабов – что бы это тюленеловам дало?
Нет, конечно, какие-то штрихи к картине туземного общества, ускользающие от палеовийских инженеров и мастеров, общающихся в основномс более-менее образованными и цивилизованными подданными типулу-таками, шпион уловить сможет. Но вот чем это может повредить нам в случае войны с тюленеловами? Им и так известно о царящем среди папуасов бардаке и слабости центральной власти Пеу – всё те жеединоверцы Рикая Тилтака, что снабдили его кодами шифрования и сдали на блюдечке с голубой каёмочкой самого законспирированного агента Северного архипелага, исправно оповещали нашего начальника радиослужбы и об уровне информированности сидящих на Иханаре чинов насчёт положения дел в Даринге. И надо сказать, общая картина у палеовийцев складывалась вполне адекватная, пускай довольно расплывчатая и с некоторым запаздыванием во времени.
«А всё-таки, интересно, сколько здесь кадровых сотрудников флотского ИАБ или их коллег из сухопутного «Архива Генерального Штаба»?» – с некоторой ленцой задавал я самому себе сакраментальный вопрос, разглядывая собравшихся на пирсе граждан Союза Палеове. Три десятка инженеров и мастеров с медного комбината и членов их семей, девять сотрудников посольства с жёнами и детьми. С транспортника уже подавали трап. Ещё пару часов, и всё – на территории Пеу-Даринги не останется ни одного официально находящегося здесь тюленелова.
По большому счёту, провожать депортируемых граждан пребывающего в состоянии войны с Великой Дарингой государства я был не обязан, но так уж получилось, что именно сегодня, когда после чуть ли не месяца ожидания за ними заявился корабль с Иханары, ваш покорный слуга чисто случайно инспектировал состояние оборонительных сооружений Нового Порта. Ну и чего бы не посмотреть в качестве бесплатного развлечения на погрузку «дорогих почётных гостей». Авось, по обращению с ними экипажа появятся предположения, кто же из них шпионил по профессиональной необходимости, а кто – из патриотических чувств или из-под палки.
  
Господин посол, как отвечающий за всех соотечественников оптом и в розницу, в очереди стоял последним. Я решительно направляюсь к сему почтенному господину. «Прощайте, почтенный Тиху Фыкту» – говорю по-папуасски – «Моё почтение господину генералу колонны Унасу Тичу. Надеюсь, когда нынешнее недоразумение между нашими странами будет улажено, увидеть Вас снова в качестве посланника Союза Палеове при дворе Солнцеликой и Духами Хранимой типулу-таками Раминаганивы». Ни в папуасском, ни в вохейском привычной мне по родному русскому вежливой формы второго лица на «Вы» нет, а вот в палеовийском в качестве кальки с языка обитателей Западного материка она наличествует. И как-то само собой в общении с теми из тюленеловов, что пребывали у нас на острове в официальном статусе граждан Северного архипелага, подобная конструкция стала употребляться – так сказать, «калька с кальки».