Как становятся предателями (СИ)
Ладно, не впервой… Так, считаем до десяти, дышим ровно…. И начинаем заниматься делами. Для начала, звоню в колокольчик. Кутукори появляется незамедлительно. «Оповестить о том, что Солнцеликая и Духами Хранимая типулу-таками Раминаганива приглашает вечером на большой совет» – говорю секретарю. И принимаюсь перечислять членов Совета Солидных и Разумных Мужей, руководителей Столов-министерств, не забывая главнокомандующих сухопутными силами и военным флотом. А к тэми зайду самолично.
«Я выслушала почтенных мужей совета и брани» – медленно и торжественно произнесла Рами – «И моё решение таково… Солнцеликая и Духами Хранимая типулу-таками Раминаганива, исполняя союзнический долг перед Почтенным Старшим Братом Повелителем Четырёх Берегов Вохе Тишпшок-Шшивоем, да будут духи-покровители благосклонны к его правлению, объявляет войну Палеове и их союзникам. Пусть письмоводители немедленно составят соответствующее письмо для вручения послу Северного архипелага в Пеу-Даринге». «Солидные и Разумные» вместе с приглашёнными на главами министерств и ведомств одобрительно зашумели. Украдкой рассматриваю лица советников: сколько на них решимости и предвкушения грядущих побед.
Я же храню молчание, стараясь, однако, не выдать своего истинного отношения к перспективам влезания подопечной мне страны в полномасштабную войну. Расширенный Совет Солидных и Разумных Мужей под председательством правительницы прошёл так, как и ожидалось – все в ура-патриотическом угаре поддержали скорейшее вступление Пеу-Даринги в войну и выполнение обязательств перед Старшим Братом и союзниками. Положительно, лучше бы у наших мужей было бы больше разумности и меньше солидности.
«Начальники Первого и Второго столов личной службы Солнцеликой и Духами Хранимой типулу-таками обязательно проследят за тем, чтобы их подчинённые составят послание властям Палеове» – говорю в ответ. Упомянутые господа согласно пожимают плечами. На сём отбываю в свой кабинет, на прощание приказав столоначальникам предоставить текст послания западным соседям завтра до полудня.
Кутукори, за годы секретарства уже изучивший Сонаваралингу-таки, сразу понял, что босс не в духе. Потому предпочёл оставить меня в покое, а не лезть с накопившимися бумагами и прочим.
Так что я просто сижу, барабаня пальцами по столешнице, пытаясь сообразить, что же теперь делать. Думалось хреново. Нет, первоочередной комплекс мероприятий, необходимых при начале войны, разумеется, запущу: тексты обращения Солнцеликой и Духами Хранимой к подданным и указа о мобилизации на подпись тэми, распоряжения начальнику Третьего стола о призыве резервистов и разворачивании рот «регои-макаки» в батальоны, а также формировании второго гвардейского цаба. Ладно, вот этим сейчас и займусь. Зову Кутукори и начинаю диктовать.
Секретарь бодро записывает за мной обращение правительницы к народу Даринги, затем – указ о начале мобилизации. Приступаем к составлению приказа на имя Логурикапи, совсем недавно назначенного министром обороны с повышением в чине сразу до «генерала», минуя «надмайора». Я не стал заморачиваться, и наша военная табель о рангах насчитывала трёх лейтенантов (младшего, простого и старшего), капитана, майора, надмайора и генерала. Самое забавное, ни одного «надмайора» в ВС Пеу ещё не было, да и начальник Третьего стола получил генеральские погоны исключительно для солидности.
Тут заявляется Айтот Утдай с очередной порцией радиоперехватов: наши палеовийские соседи, как и положено, тоже готовятся к войне, а судя по оживлённым переговорам Иханары с Южной Тропой «генерал колонны» Унас Тичу точно так же, как и ваш покорный слуга, не испытывает особого восторга от грядущего большого конфликта.
Тут мне в голову неожиданная мысль: тюленеловы, что, до сих пор так и разговаривают друг с другом в эфире безо всяких предосторожностей на случай прослушки? Тенхорабит улыбнулся: «Они, конечно, шифруют часть информации: кодируют в разговорах географические названия, имёна высших офицеров и важных чиновников, всё, что относится к численности солдат и техники. Но мне удалось получить информацию по применяемым шифрам через свои источники. А за последние четыре года шифры на Иханаре никто сменить не удосужился. Учитывая, что часто встречающиеся кодируемые слова я уже наизусть знаю, а радисты обычно по буквам диктуют, понять, о чём переговоры идут, труда не составляет».
-С шифрами твои единоверцы среди гарнизона Иханары помогли? – уточняю на всякий случай.
-Они самые – соглашается Айтот – И, судя по тому, что шифры никто не меняет, об этой утечке на Иханаре не знают. Мы же осторожно пользуемся информацией – просто следим и тебе сообщаем, если что важное попадается. Никаких шагов, которые бы заставили подозревать, что кто-то слушает переговоры, не предпринимаем.
Я автоматически пожимаю плечами в знак согласия: кому как не мне знать, что радиоперехваты Утдая практически никогда не используются для того, чтобы как-то нагадить нашим западным соседям. Разумеется, будь возможность ловить и вовремя передавать нашим «добровольцам», действующим среди аборигенов северной части архипелага, скажем, сведения о передвижениях подразделений «умиротворителей», мы бы так и делали. Но, во-первых, главная радиостанция колониальной администрации, которую только и удаётся слушать, на подобные мелочи не разменивается, а, во-вторых, даже если Айтот и сумел бы поймать разговор между карателями и их командованием, разобравшись при этом, куда и для чего те двигаются, то оперативно передать нашим информацию вряд ли возможно – пока курьерский корабль доберётся до Тисеты или Хоканве, палеовийцы успеют прочесать хоть целый остров из числа крупных и выжечь не одну «вольную» деревню.
Начальник радиослужбы уходит. А я прокручиваю в памяти имеющуюся у нас информацию о силах тюленеловов на Иханаре: два полка колониальной пехоты, бригада «рейнджеров» Ударных Сил, сапёрный армейский батальон. «Колониалы», по отзывам успевших повоевать военных Даринги, по вооружению сопоставимы с нашей гвардией, а по выучке где-то между «пану макаки» и «регои-макаки». «Спецы» по «малой войне» же уделывают практически всех моих орлов – разве что «секретная» часть «Особой церемониально-караульной сотни» хоть как-то способна с ними тягаться. Вот только у нас спецназовцев чуть больше двухсот, а у соседей-тюленеловов – свыше тысячи.
Единственное, что подкрепления палеовийцам, скорее всего, подвозить не будут. И четырехтысячная группировка сухопутных войск – это всё, на что может рассчитывать господин «генерал колонны» Унас Тичу, больше десяти лет губернаторствующий по соседству с нашим островом. Ну, разве что наскребёт ещё пару тысяч совсем уж нетренированных ополченцев. На Пеу же есть возможность провести мобилизацию, поставив под ружьё к имеющимся двум тысячам солдат гвардейского и линейно-строевых батальонов-цабов ещё пять или шесть тысяч человек резерва первой очереди. Тем более, что мой заочный знакомый вряд ли отправит против Даринги все наличные силы: и иханарские туземцы с моими «командированными» не предоставят ему такой возможности, и наличных средств для перевозки войск не хватит – у тюленеловов всего три специализированных десантных судна и пара небольших транспортников для переброски пехоты и вооружения. Так что, скорее всего, придётся иметь дело максимум с двумя-тремя ротами рейнджеров и парой батальонов тамошних колониалов.
Остальной флот противника, который из потенциального вот-вот станет реальным – восемь разного размера боевых кораблей на дизельно-парусной тяге. Два из них, впрочем, скорее катера, годные для действий вблизи берега. Ещё есть четыре лоханки класса «далекоплывущие» с несколько усиленным, в сравнении с обычным для разведчиков, вооружением – в каждой из двух орудийных башен стоит по паре 45-мм пушек, пулемётов целых шесть штук вместо четырёх – давить с моря иханарских папуасов и разрушать «дикие» селения вполне хватает. Оставшиеся два – лёгкие фрегаты, по палеовийской классификации, имеющие два 102-мм орудия и по четыре ракетные установки. Последние – самое для нас паскудное, поскольку способны посылать заряд весом в полцентнера на тридцать с лишним километров, будучи вне досягаемости любой имеющейся на вооружении Пеу артиллерии.