Отец моего бывшего парня. Наследник Империи (СИ)

– Ничего нет. – вернувшийся амбал посмотрел на Варламова и пожал плечами.
– Хорошо проверил? – переспросил Евгений Сергеевич, все еще не сводя с меня взгляда.
– Да там и спрятать то особо негде. Из дома она не выходила.
– Я видела кое-что. – голос дожит, и я боюсь взглянуть на брюнета, который пару минут назад вошел на кухню и до сих пор сохранял молчание. Слишком угрожающе он выглядит, и я буквально кожей чувствую исходящую от него опасность.
  
Евгений Сергеевич вопросительно приподнял бровь. Его выражение лица вовсе не придавало мне смелости. Оно было скорее иронично недоверчивым и, казалось, что бы я сейчас не сказала, в его голове не возникнет и мысли, чтобы поверить.
– Я изучала бумаги, в которых было написано обо мне. – я сглатываю ком в горле, потому что я всех их боюсь черт побери! Я будто бедная овца, оказавшееся в критической близости от стаи голодных волков. Одно неверное слово и с меня три шкуры спустят. Но выхода нет и выкладываю все начистоту. – Я услышала шаги. Это было в начале четвертого. Я помню, потому что в три я еще была на кухне. Я ела. А затем я пошла… осмотреться. И случайно забрела в Вашу спальню. И кабинет.
– Господи, что ты видела? – резко перебивает меня Варламов, не выдерживая.
– Его! – я оборачиваюсь на брюнета. В кухне повисает молчание. – Я услышала, что кто-то зашел в спальню и спряталась под стол. В кабинет вошел мужчина, он что-то взял со стола.
Варламов нахмурил брови, переводя колючий взгляд то на меня, то на брюнета, который уже собирался что-то ответить, но Евгений Сергеевич остановил его жестом, приказывая молчать.
– Как ты могла его видеть, если сидела под столом?
– Я видела его ботинки. – на выдохе произнесла я. Да, теперь я вижу, как глупо это звучит, но, черт, я уверена!
– Ботинки? – все-таки встрял в наш диалог брюнет. Его голос такой же неприятный, как и лицо.
– Ботинки. – обреченно повторила я. – У меня фотографическая память. На его ботинках царапина возле подошвы. А еще они дорогие, но грязные. Я точно знаю, что видела их.
Кажется, внимание всех присутствующих в этот момент было тут же устремлено на ботинки брюнета. Четыре пары глаз усердно искали царапину возле подошвы.
– Ты что несешь, курица? – усмехается брюнет, но тут же натыкается на каменное лицо Варламова. – Евгений Сергеевич, Вы же знаете, я бы никогда.
– Я клянусь, он был там. – осекаю я его.
В этот момент я буквально вижу, как шестеренки крутятся в голове Варламова. Секунда, вторая, и он наконец произносит:
– Обыщи. – бросает взгляд на Костю. Глаза парня удивленно метаются. – Обыщи, я сказал! – рявкнул Варламов.
– Я у Вас пятнадцать лет работаю. – с нажимом произнес брюнет, делая шаг назад. Костя до сих пор не решается выполнить приказ. – Вы всерьёз будете подозревать начальника своей же службы безопасности из-за слов какой-то уличной девки?
Варламов медленно поворачивается к нему лицом. Секунды тянутся как резиновые, и я наблюдаю за всем затаив дыхание.
– Ты меня плохо слышишь? – цедит сквозь зубы Евгений Сергеевич, поторапливая Костю.
– Стоять. – жестко произносит брюнет, и за долю секунды вытаскивает оружие.
Мои глаза тут же расширились. Я первый раз в жизни вижу оружие, а еще и в паре метров от меня. Он что, правда может вот так вот запросто выстрелить сейчас в кого-нибудь?
– Твою мать. – выругался Варламов и тут же толкнул меня в плечо. От неожиданности, я не смогла удержать равновесие и завалилась прямо на пол за барную стойку. Уперлась ладонями в кафель и боялась даже поднять голову.
Слышится движение, глухой удар, много ругательств и криков. Я зажмуриваюсь и закрываю уши ладонями. В голове мелькают страшные картинки. Что будет со мной, если они не смогут его обезвредить?
Господи, о какой вообще безопасности может идти речь, если нас каждую неделю пытаются убить!? Да в самом криминальном районе города безопаснее, чем рядом с Варламовым!
– Глаза открой. Посмотри на меня. – я слышу его голос будто из-под воды. Он глухой, но с явными нотками беспокойства. – Посмотри на меня. – повторяет Варламов и я подчиняюсь. Открываю глаза. В ушах звенит, а фокус реальности размыт и плывет. Моргаю.
– Что-то болит? – Евгений Сергеевич склонился надо мной и обхватил лицо большими теплыми ладонями. Не знаю почему, но от этого прикосновения, мне стало легко и спокойно, что захотелось сидеть так вечно.
На самом деле болит только пятая точка, потому что моя костлявая попа вовсе не рассчитана на приземления на кафельный пол, но ему я об этом не скажу. Поэтому просто отрицательно мотаю головой.
– Ничего не болит. – мой голос хрипнет, сказываются последствия паники.
Его глаза впервые так близко. Голубые с морозными синими вкраплениями. Яркая темная радужка. Взгляд прямой и взволнованный.
В голову проникает осознание того, что ситуация повторяется. Опять, оказавшись в смертельной опасности, Варламов первым делом, думает обо мне. В ту же секунду, как брюнет достал оружие, Евгений Сергеевич оттолкнул меня, тем самым скрывая из поля зрения всех, кто находился на кухне.
Понимание этого неожиданно греет душу, проникаюсь благодарностью к этому Чудовищу, несмотря на то, что по его же вине я каждый раз подвергаюсь угрозе.
Не обращая внимания на мой ответ, мужчина не пытается помочь мне встать, а подхватывает на руки. По инерции цепляюсь руками за его шею. Тело тяжелое и я плохо соображаю. Успеваю увидеть, как Костя повалил брюнета мордой в пол, попутно что-то ему говоря. Второй амбал ему помогает, хотя вместе они раза в четыре превышают вес брюнета.
Мы проходим мимо и поднимаемся на второй этаж.
Евгений Сергеевич толкает хлипкую дверь в мою спальню и кладет на кровать. Наверное, я выгляжу глупо, и, может быть, я настолько шокирована всем происходящим, что не контролирую сейчас ни тело, ни рассудок… Но я не убираю руки, крепко держусь за его шею, обрамленную вторником черной рубашки.
Просто смотрю на него. Интересно, сколько ему лет? Сорок? Сорок пять? Странно, но, когда я увидела их с Ингой поцелуй, это смотрелось… естественно. А ведь я уверена, что она младше его чуть ли не в два раза.
Мужчина замешкался, явно удивленный моей тягой к тактильному контакту.
Мягко накрыл мои ладони своими и почти силой отцепил от себя руки.
– Потрогаешь меня в следующий раз. – иронизирует он, старательно отводя от меня глаза.  – Кажется, ты головой ударилась. Я вызову врача.
Встает с кровати, а я задумчиво смотрю ему в след.
– Евгений Сергеевич… – окликаю мужчину у самой двери.
Он нехотя оборачивается.
– Вы очень во многом ошибаетесь… По поводу меня. Я не изменяла Денису. Поговорите с Ингой. Я застала ее в постели Вашего сына перед самой свадьбой. Мне незачем врать. А еще, я рада, что… – надтреснутый голос задребезжал. – Извините меня за те слова… В больнице. Я не жалею, что помогла Вам. Я бы не хотела, чтобы Вас не стало.
Легкая полуулыбка коснулась его губ. Но сейчас это не жесткая ухмылка, которую я так привыкла видеть. Она другая. Немного грустная, но добрая.
– Ты слишком много не знаешь, девочка. – его голос сочится грустью, и в этот момент мне становится его по-настоящему жаль. Есть что-то, что его действительно тревожит.
– Чего я не знаю? – на выдохе произношу я и замираю, ожидая ответа.
Кажется, он должен сказать что-то поистине важное. Но Варламов мешкает. Тянет, будто обдумывая, стоит ли мне рассказывать.
Облизываю пересохшие губы. Устремляю на него прямой бескорыстный взгляд. Ну же, расскажи мне… – мысленно прошу я мужчину.
  
– Денис. – Евгений Сергеевич отводит глаза в сторону. – Он погиб, отчасти из-за тебя.
В спальне повисает гнетущая тишина. Я поднимаюсь, и оперевшись спиной об изголовье, сажусь на кровати. Что это значит? Что он имеет в виду?
Непонимающе сморю на мужчину, ожидая ответа.
В его взгляде отчетливо видны признаки сожаления. Кажется, он вовсе не горит желанием мне что-либо объяснять, и уже корит себя за спонтанные слова.