(Не) настоящая жена (СИ)

– Верочка, поздравляю тебя, родная, – произносит надтреснуто. – Желаю тебе… женского счастья. Только этого тебе недостает, остальное все есть – ум, красота, упорство, трудолюбие.
– Мам, ну хватит, – Верка хмурится как еж и опускает взгляд. Напрягает плечи и втягивает голову, как будто чувствуя стыд за чужую похвалу. Мне еще не приходилось видеть ее такой – молчаливой, скромной, настоящей. Домашней. И сейчас я – гость на чужом празднике, замираю от охватившего сердца блаженства, ощущения этой непрошеной странной близости. «Ты мечтаешь уехать в Америку…». А я теперь не знаю, о чем мечтаю… И эта неопределённость сбивает с ног, пробуждая спящую до поры злость. На себя, весь мир, чертову Каланчу, к которой подошел в магазине в один из чертовых дней! Вера права – каждый из нас заслуживает получить то, что желает. И мы… слишком разные, чтобы стать друг для друга миром…
– Вер, а я желаю тебе получить, наконец, то, о чем ты мечтаешь. Ну и… мужа хорошего я тоже тебе желаю, – произношу намеренно твердо, ища ее взгляда, словно стремясь, чтобы она поняла мой толстый намек.
– Мужа? – почти вскрикивает Клара Николаевна. Уверен, папуля все им рассказал обо мне. Дамы тактично молчат и не признаются, наверняка, зная, что мужем Веры являюсь я…
– Да, – чопорно говорит Вера. – Моего парня зовут Макар. Он работает вместе с Артемом.
– Понятно, – разочарованно вздыхает бабуля, не удосужившись расспросить внучку о парне – какого он роста, что любит и чем интересуется?
– А давайте-ка есть торт, – предлагает Ольга Павловна, очевидно, желая разрушить неудобное молчание, вмиг поселившееся после упоминания Веры о парне.
– Давайте, – улыбаюсь я, поглядывая на дочь Веры – она играет домиком, который я, к своему удивлению, починил. Милая, маленькая, с тонкими ножками и большими голубыми глазами, прикольная, одним словом. – И винца мне подлейте, если можно.
– Конечно, Артем. Давайте бокал, – услужливо вспархивает с места Ольга Павловна.
В саду пахнет яблоками и ночными фиалками, горло обжигает рубиновая жидкость, теплый воздух ласкает горячую кожу. Все словно меня успокаивает, обласкивает, усыпляет, прогоняя наваждение прочь. Наверное, Вера права – мне ее просто стало жалко, вот и все… Или я трус, не знающий, чего он хочет на самом деле.
В кармане неожиданно оживает телефон. Взрывается знакомой мелодией, поставленной на контакт отца.
– Да, пап, – извиняюсь перед дамами и отхожу к старому раскидистому ореху.
– Артем, как вы там? Познакомился с родными Верочки?
– Да, все нормально.
– Завтра приезжайте к нам, ладно? На обратном пути.
– Зачем, пап? Честное слово, я не понимаю тебя, – набираю в легкие побольше воздуха, приготовившись к словесной баталии.
– Забрать Сильвию, как зачем? И… Я тоже хочу увидеть дочь Верочки. Мы вас ждем, это не обсуждается.
Глава 15.
Артем.
Натягиваю на лицо маску непринужденности и возвращаюсь к столу. Не знаю, как Вера воспримет знакомство Настеньки с родителями, решаюсь пока не сообщать ей эту новость – не портить праздник. Настя капризничает, трет глазки и ластится к матери, как крошечный котенок. Вера устало обнимает дочь, допивает чай и просит не будить, если заснет, укладывая Настеньку.
Девчонки уходят, оставляя после себя атмосферу блаженного созерцания. Клара Николаевна разводит огонь в мангале, Ольга Павловна собирает на поднос пустые чашки, возвращает остатки торта на круглое блюдо, вздыхает, очевидно, думая о чем-то своем.
– Артём, садитесь поближе к огню, – предлагает бабуля. – Может, еще кусочек торта? 
– Нет, спасибо, – улыбаюсь в ответ, отмахиваясь от комаров. – Я наелся, правда. 
Вера не возвращается. Ольга Павловна просит меня сходить в дом, проверить уснули ли девчонки? Не знаю, зачем им понадобилось доверять столь деликатное дело мне? Мало ли… Может, Каланча там раздетая и беззащитная? Лежит в объятиях малышки и сладко дрыхнет, а тут я… Проверяющий, которого она терпеть не может…
Послушно киваю Кларе Николаевне и бреду в дом. Мама Веры водружает в мои руки поднос с чашками и благодарно улыбается напоследок.
 
Заношу поднос в кухню и тихонько бреду в спальню девочки. В комнате горит приглушенный свет. Замечаю висящий на стене ночник в форме красного жука. Настя и правда лежит на груди Каланчи и сладко посапывает. Ее распущенные волосики струятся по груди Веры, а пальцы сжимают маленького мишку. Спит Вера, спит… Так и передам ее родным. Сбрасываю с себя странное чувство умиления или блаженства, или еще чего-то, неведомого мне. Не помню за собой такой сентиментальности. Макар бы сейчас сказал, что я «распускаю сопли». Замираю в дверях детской, размышляя о том, почему отец Насти отказался от нее? Вера ничего об этом не рассказывала, а я не спрашивал… 
Утро будит меня шаловливыми солнечными лучиками. Встаю, намереваясь выполнить данное родным Веры обещание – помочь по дому. До обеда управлюсь, а к вечеру мы вернемся в город. Выуживаю из рюкзака чистую футболку и бреду в ванную. Дом еще спит, только бабуля тихонько хлопочет в кухне, наполняя ее ароматами ванили и чего-то печеного.
– Артем, вы проснулись? Еще же так рано, – улыбается она, завидев меня, проходящего мимо.
– Хочу до обеда управиться, – отвечаю, улыбаясь в ответ. – Вы скажите, чем помочь. Я сделаю все, что в моих силах. Я не мастер на все руки, но кое-что умею.
– Да Олечка там список составила. Дров наколоть надо для бани и забор починить со стороны соседей. А то их собака все время к нам бегает, Настеньку пугает. Да и наши куры к ним ходят. 
– Попробую вам помочь. 
Распахиваю дверь ванной комнаты, чуть не сталкиваясь носом с Каланчой. Она окидывает меня оценивающим взглядом, хмурится и шипит:
– Полчаса тебя жду, мажор. В ванную не попасть! Ты как девочка, ей-богу!
– И тебе доброе утро, Вера. В обед выезжаем домой.
– Я знаю, мог бы не изрекать столь умную реплику, – Вера закатывает глаза. 
– На обратном пути заедем к родителям, папа вчера позвонил, пригласил в гости.
– Что? – выдавливает она хрипло. – Я не хочу, – добавляет, мгновенно изменившись в лице. 
Не понимаю, чем ее так расстроила эта новость, мне казалось, они с папой поладили. Однако прямо сейчас подбородок Веры предательски дрожит. 
– Почему? Это всего лишь мои родители. Мне показалось, вы поладили.
– Потому что я не хочу травмировать Настеньку. Она не… Сильвия. Чтобы вот так – поиграл, покормил, а потом выбросил на помойку, как ненужную игрушку.
– Вера, ну почему ты все время говоришь эту чушь? Никто не относится к тебе и твоей дочери, как… к котятам… Тьфу! Даже повторять противно. 
Мы так и стоим посередине коридора, испепеляя друг друга взглядами. И что на нее нашло? Может, отец угрожал ей? Я ведь досконально не знаю, о чем они говорили в кабинете? Хотя нет… Отметаю бредовую мысль. Папа просто не такой… Он не стал бы настаивать на совместном проживании и исполнении условий договора, если бы ненавидел Веру. 
– А что им нужно от нас? – бесцветно произносит Вера. Ее губы, мгновенно побелевшие, шелестят, как крылья бабочки. 
– Отдать Сильвию, это во-первых, а, во-вторых, родители нормальные люди, они хотят познакомиться с твоей дочерью. 
– Ладно, – вымученно произносит она. – Какая форма одежды? Там, наверное, будут гости? Мне надо нарядить Настеньку и самой что-то приличное найти, ведь… 
– Вера, успокойся, – тянусь к ее ледяной ладошке и мягко ее сжимаю. Каланча мгновенно заливается румянцем. – Никого не будет, только мы.
Она молча кивает и юркает в ванную. Мы завтракаем вкуснющими сырниками, приготовленными Кларой Николаевной. Вера переодевается в шорты и простую линялую футболку, повязывает на голове ситцевую косынку и бредет в огород. Клара Николаевна провожает меня в сарай, вручает лопату, инструменты, топор… И смотрит все время с нескрываемым обожанием – уж не знаю, чем я успел заслужить благосклонность старушки?