Колонистка Бет (СИ)

— Алиса! — снова голос Бет: — с тобой все нормально? Ты слишком долго молчишь.
— Что? — Алиса смотрит вниз. Она уже вырезала лючок из стены и аккуратно отложила его в сторону и даже убрала резак обратно в кейс с инструментами. Видимо, действовала на автомате.
— Я закончила. Лючок вырезан. — докладывает она: — сейчас протиснусь внутрь и заглушу реактор вручную с пульта прямого управления.
— Отлично. У меня без изменений. Страж стоит перед входом. Если он забеспокоится или начнет движение — я предупрежу тебя. — говорит Бетани.
— Хорошо, — Алиса убирает кейс за спину и колеблется. Потом все же зовет свою подругу: — Бетани?
— Алиса?
— Мне страшно. — признается Алиса.
— Ты можешь вернуться назад. В этом нет ничего постыдного. Честно говоря, я даже скорее за это. У нас приказ отступить, а не вмешиваться в конфликт с незнакомцем в «Витязе». Это все наша самодеятельность. Если страшно — возвращайся. — звучит голос и Алиса думает, что, если бы ей было чем улыбнуться — она бы сейчас улыбнулась. Все-таки Бет — такая хорошая. В Джексонвилле вообще все такие — доброжелательные и спокойные, никто тебя не осудит, никто не будет стыдить. Вот если бы на той стороне канала связи был бы кто-то из ее средней школы или университета, или коллеги по работе с Земли — то ее обязательно бы пристыдили, сказали что мол «сама же вызвалась, а теперь…». Когда разговариваешь с Бетани, то возникает такое теплое ощущение, словно бы тебя в теплое одеяло укутали, все безопасно и спокойно. Ей можно говорить все, она всегда поддержит и никогда не осудит…
— Мне страшно не потому что я тут. — говорит Алиса и протискивается в отверстие технологического доступа. Перед ней еще один лючок, в тонком корпусе, но он из пластика и легко поддается ее металлическим конечностям: — мне страшно от того — что это значит. Если я — и правда человеческая личность, перенесенная в цифровой формат… это же значит, что человечество сможет наконец реализовать сумасшедшие идеи симонистов. Ты же понимаешь, что это значит, Бет. Понимаешь же?
Она протискивается в реакторный зал. Освещение тут выключено, но зеленые и красные огни индикаторов и мониторов горят, разгоняя полутьму.
— Да, я же тебе говорила. — откликается Бетани: — это означает технический прогресс и славу человечества. А также то, что вся эта «Новая Жизнь Плюс» с ее Вальгаллой — обанкротятся. Кому нужны цифровые эхо-следы, управляемые ИИ, когда у нас будут полноценные личности в сети?
— До чего же мы с тобой разные. — Алиса быстро находит терминал пульта прямого доступа и включает его, вводит восьмизначный пароль доступа и начинает процедуру. Сперва — уменьшить мощность… скинуть до десятой доли. Постепенное понижение… на это уйдет минут десять. Она нажимает на изображения полосок мощности, переводя все потоки на минимум.
— Ты всегда видишь в людях хорошее. — говорит Алиса, глядя как полоски мощностей — начинают медленно снижаться: — а я вот не уверена. Например — вот на Земле есть Алиса Дрейк и я тоже считаю себя Алисой Дрейк. Как ты думаешь, у меня есть права? Так называемые неотчуждаемые права, как у каждого человека? Право на жизнь, право на свободу, право на защиту от пыток?
— Конечно же есть! — с жаром заявляет Бетани: — ты что!
— Бет, Бет… — Алиса качает «головой», совсем забыв, что та — не может ее увидеть: — да что ты говоришь… хорошо, ладно. Опустим тот факт, что пока это еще не установлено, являюсь ли я разумным существом или нет. Те же самые ИИ, пусть даже пятого поколения — явно неразумны. У них пока еще — нет индивидуальности. А у меня — есть? Допустим, что так. Допустим, что Джексонвилл это признает. Но… я же набор данных в цифровом формате. Значит меня можно скопировать. Хоть тысячу раз. И что — у каждой копии есть права? Вот скажем, захочет Старая Земля и «Нэшнл Орбитал» изучить меня… а они совершенно точно захотят. И что? Джексонвилл вполне может им одну копию выслать. Я-то вот тут… а копия моя — уже в виртуальной тюрьме какого-нибудь коррумпированного правительства на Старой Земле, и они меня сотнями тысяч копируют, чтобы там в боеголовки ракет разместить. А чтобы стимулировать — монтируют систему прямой стимуляции. Да что там ракеты… в тостеры, мать его! В такси, в холодильники, в пылесосы… я уже молчу про секс-андроидов. Разумная кукла для развлечений… сука, Бет, я знаю людей, так и будет! Сейчас ИИ не может полноценно управлять транспортом, в нестандартных ситуациях теряется… но если сделать миллионы моих копий и вмонтировать их в такси — это же просто золотые горы. Платить цифровой личности не нужно, заставлять работать очень просто — стимуляцией боли… или скуки. Да… скуки. Можно же даже не пытать меня болью, можно просто изолировать от внешнего мира, от любой информации и ускорить время восприятия… ни зрения, ни слуха, ни осязания — ничего. И в результате я соглашусь управлять чертовым такси за просто так, двадцать четыре на семь! А знаешь, что самое страшное, Бет?
  
— Что? — голос Бетани поменялся. Он стал серьезней. Она слушает меня внимательно, думает Алиса и бросает взгляд на монитор пульта прямого доступа к реактору. Зеленые полоски мощностей медленно ползут вниз, постепенно окрашиваясь в желтый цвет.
— Самое страшное — это то, что они смогут меня менять. Я же — цифровой код, Бет! Все мои воспоминания, все мои чувства — это всего лишь цифры! А цифры можно и поменять. Убрать мои воспоминания. Внедрить другие. Поменять личность. Характер. Желания. Сделать то, что они захотят. Я знаю, ты видишь во всем этом — великие возможности для человечества, а я… я вижу как Алиса Дрейк становится рабыней всего человечества… готовая управлять транспортом, пылесосами, самолетами и ракетами, домашними андроидами для помощи по хозяйству, в каждом устройстве, в каждом оружии, в каждой секс-кукле, что стонет под своим хозяином — буду я! Знаешь, о чем мечтают все эти извращенцы? О разумной кукле, которой будет по-настоящему больно! Хотя… быть утюгом или пылесосом — может быть еще хуже. Это даже не ад, Бетани. Это намного хуже. Я… не могла себе такого представить даже в самых худших кошмарах. Мне не дадут умереть, Бет. Как только сюда придут спасатели… как только обо мне станет известно…
— Не придумывай! Ты — человек и с тобой будут обращаться как с человеком! Джексонвилл никогда не станет ставить на тебе опыты! Мы никогда… — звучит голос Бетани.
— Бет… я уже большая девочка. И я не верю словам. — качает головой Алиса. Полоски мощностей на мониторе из желтых — становятся красными. Два переключателя, замкнуть электромагнитное поле, снизить мощность ниже самоподдерживаемой реакции…
— Алиса! Я твоя подруга и я не дам никому тебя обидеть! Я — полноправная колонистка и у меня есть право голоса! Слышишь меня? Прекрати так думать! Мы не можем знать, что человечество поступит с тобой именно так!
— Мы можем предполагать. — отвечает Алиса: — и поэтому мне страшно, Бет. Я не хочу быть пылесосом или управлять ракетой. Я не хочу прислуживать в домохозяйствах, я не хочу быть рабыней. Не хочу быть вмонтированной в корпус боевого бота или секс-женобота. И самое главное — не хочу, чтобы люди меняли меня. Влезали своими грязными пальцами в мою душу, изменяли мою личность. Я боюсь стать другой, понимаешь? И в то же самое время я понимаю, что это — неизбежно. Прогресс не остановить… и хорошо, если человечество откроет способ оцифровывать всех людей, а если нет? Если я так и останусь единственной личностью, перенесенной в цифру? Тогда от участи рабыни человечества, размноженной на миллиарды носителей, служащей для удовлетворения своих хозяев — мне никак не отвертеться. Прямо сейчас — что я могу сделать? Я всего лишь бот-паук типа «Джаспер». Меня можно просто вырубить ЭМИ импульсом и принести в лабораторию. И разобрать на части.
— Послушай, мы даже не знаем, можно ли тебя копировать. Может ты — уникальная и не подлежишь копированию?
— Даже если так — из лаборатории мне не выбраться. Из страха человечество никогда не выпустит меня в сеть… они испугаются разума в сети. Знаешь, что я могу натворить, будучи подключенной к общей сети? Вот и я не знаю. И они тоже не знают. Потому никуда и не выпустят. — Алиса смотрит на красные индикаторы мощности и откидывает пластиковый ограничитель над красной кнопкой. Решительно нажимает на нее. Вспыхивают красные огни над головой, пол под ногами исходит мелкой дрожью.