Косплей Сергея Юркина. Сакура-ян (СИ)

Но команда напротив, вместе с БонСу, сгрудившись, не спешат с ответным приветствием. Вместо этого, с подозрением во взглядах, пялятся в ответ.
— Что вы как не родные? — спрашиваю, улыбаясь.
— Ты ведь продала «Gangsta"sParadise»!— сделав шаг вперёд, заявляет БонСу, так и не произнеся традиционного аньён. — Как тренироваться, если у тебя нет прав на исполнение?
— Ничего я не продавала. — отвечаю я. — Я совсем не дура, хиты за смешные деньги отдавать. Так что мы сегодня продолжаем с тобой репетировать. Конечно, если хочешь.
Возникает пауза, во время которой все присутствующие, включая меня, смотрят на растерявшуюся БонСу.
— Но, ты же вчера сказала… — посмотрев на подруг, потом на меня, начинает оправдываться та, но я перебиваю.
— Ты вчера не дала мне ни одного шанса открыть рот и, соответственно, объяснить. — обвиняющим тоном говорю я. — А в том, что ты успела себе выдумать, моей вины нет. На этом предлагаю закончить не имеющие к делу обсуждения и приступить к работе. Для начала, — поздоровайтесь со своим наставником.
Жду, пока не раздаётся нестройное, — аньён ЮнМи-сонсенним, сопровождаемое поклонами.
— Отлично. — киваю я. — Можете, когда захотите. Рада за вас. Теперь, — последовательность сегодняшнего занятия…
(В это время, возле столовой «Анян», на месте вчерашнего происшествия)
— Точно, — «слепая зона», НаБом-самчанин!
— И много их здесь? — кислым тоном интересуется начальница у своей подчинённой.
— Не могу знать! — бодро рапортует та. — Для выявления следует провести перекрёстное сравнение видеозаписей со всех установленных поблизости камер. Это займёт какое-то время, но без этого никак!
Начальница «Анян» молча в ответ кивает и, отвернувшись, начинает оглядываться по сторонам. Сегодня, получив рапорт о случившемся инциденте, она решила самолично посетить место события. Свита, с почтительным выражением на лицах, наблюдает за руководством, ожидая ценных указаний.
— ЮнМи точно вышла со всеми? — спустя некоторое время спрашивает НаБом у своей заместительницы, так и не обнаружив ничего, достойного её внимания.
— Да. — подтверждает та. — Камера на входе в столовую записала момент, когда она выходила. Изображение хорошего качества, осужденная Пак ЮнМи чётко идентифицируется.
— А сёстры Ли?
— Тоже хорошо получились. Они и ЮнМи покинули здание с разницей в одну минуту, восемь секунд.
— Тогда кто, кроме ЮнМи, мог за такое короткое время нанести столь серьёзный урон сразу обеим?
Зам пожимает плечами в ответ.
— Одна из гипотез, — это мог быть кто-то из персонала. — отвечает она. — За это говорит факт того, что злоумышленник или злоумышленники не попали в объективы камер наблюдения. Значит, знали зоны обзора. Обладали информацией «для служебного пользования».
НаБом недовольно морщится.
— Подобными сведениями может обладать любая осуждённая, отбывающая срок. — говорит она, защищая своих подчинённых. — Были бы наблюдательность, желание и время. Последнего у них — достаточно. Что говорят пострадавшие?
— КиЫн до сих пор не пришла в себя, врачи погрузили её в сон. А ЕЫн рассказывает, что на них напала чёрная тодук — коянъи.
— Серьёзно? — не верит НаБом. — Насколько я понимаю, характер полученных повреждений никак не подтверждает её слова. КиЫн вновь получила перелом челюсти, плюс три сломанных ребра и повреждение позвоночника. Какая тодук- коянъи смогла бы сделать подобное?
Помощница вновь пожимает плечами в ответ, показывая, что ей как бы странно, когда её начальница не понимает очевидных вещей.
— Принадлежащая реинкарнации Мён СонХва? — помолчав, вопросом на вопрос отвечает она.
НаБом пристально смотрит в глаза ответившей, пытаясь понять, — шутка это или нет? Неожиданно ей становится зябко, и она поводит плечами.
— И каким образом вы собираетесь прикрепить подобное умозаключение к отчёту о происшествии? — интересуется она.
— Даже не представляю, НаБом-самчанин. — честно признаётся заместитель.
 
— Плохо. — констатирует начальница. — «Анян» — закрытая территория, оснащённая современными средствами видеонаблюдения. А у нас нет преступника, который чуть ли не мгновенно нанёс тяжёлые физические повреждения двум несовершеннолетним, за жизнь и здоровье которых отвечаем. Как мы будем смотреться в глазах следствия?
Немного подумав, заместитель НаБом снова пожимает плечами. Но на этот раз — молча.
(некоторое время спустя. «Анян», танцкласс. Перерыв между репетициями)
— ЮнМи… Можем поговорить? — подойдя к недавней подруге, просит БонСу.
— О чём? — повернувшись, спрашивает та.
— Я вчера… быстро принимала решения…
— А, если ты об этом, то всё в порядке. Меня всегда бросают.
БонСу молча смотрит на собеседницу.
— Чего? — спрашивают у неё.
— Мне, действительно, — очень жаль.
— Именно чего — «жаль»? Того, что не стала меня слушать или того, что вычеркнула из списка друзей?
— Всего. — помолчав, признаётся БонСу.
— Не парься. Ночью я думала над тем, что ты сказала. Мы действительно, — из разных миров. И от меня реально все отваливают. При этом, все, кто уходил от меня хотели, чтобы я что-то поняла. А я поняла только одно: хорошо, что они ушли…
На этом месте ЮнМи задумывается, видимо, вспоминая.
— Но не всегда, — помолчав, признаётся она. — Был один раз. Однако исключения подтверждают правило, не так ли?
БонСу, приподняв брови, с удивлением смотрит на болтающую ерунду ЮнМи.
Одиннадцатый лепесток унесён ветром…
От автора:
Всем привет! Скажу про своё отсутствие. Прошёл курс терапии восстановления от выгорания и депрессии. Отдохнул на море. Сейчас буду смотреть, насколько это подействовало.
 Лепесток двенадцатый 
Время действия: восьмое февраля, утро
Место действия: исправительное учреждение «Анян», в одной из комнат.
— Присядь! — строго требует аджума с швейного производства.
Выполняю её просьбу — сажусь на корточки.
— Нигде не тянет?
— Вроде нет. — отвечаю я, встаю и ещё раз, на всякий случай, приседаю
— Всё хорошо. — поднявшись на ноги, сообщаю наблюдающей за мною аджуме.
Та кивает. В данный момент происходит очень важное дело — подгонка под мою фигуру красного костюма заключённой. Не знаю с чего вдруг начальство «Анян» повелело этом заняться, но факт есть факт, не отмахнёшься. Может, появление подруги президента дало мыслительному процессу руководства толчок в нужном направлении, а может, делегация монахинь стала тому причиной, сие мне неизвестно. Но вот то, что выглядеть тюремным бомжом я не буду, — просто замечательно. Возможно, — это последствия встречи руководства с бхикшу. Наверное, НаБом представила меня перед ними в мешке оверсайз и решила, что «распространяющий благодать» в такой одёжке, не может вызывать ничего, кроме смеха. А из храма какие-то подарки обещали привезти. Самчанин и приказала — приодеть да причесать. Вроде того, как перед попечительским советом выставляют самую красивую, самую упитанную и лучше всех одетую сиротинушку, дабы показать, что деньги руководством детского дома не разворовываются, а идут исключительно по целевому назначению. Мол, — всё путём. Вы не волнуйтесь! Конечно, это самое натуральное очковтирательство, поскольку остальным, в «Анян», индивидуально подгонять одежду никто не собирается. Но данный факт мою персону нисколько не беспокоит, поскольку лично у меня образовалась возможность выглядеть в глазах людей не пугалом, а нормальном человеком. Проблемы остальных — пусть горят они синим пламенем. Меня сейчас другое заботит.А именно: как исхитриться протолкнуть через портниху несколько задумок, чтобы модернизируемая зэковаодёжа приобрела, ну пусть хоть слегка, — дизайнерский силуэт?