Косплей Сергея Юркина. Сакура-ян (СИ)

Место действия: исправительное учреждение Анян, блок карцеров
По коридору с серыми бетонными стенами, освещаемому белым светом светодиодных ламп, разносится грохот. Две охранницы с дубинками в руках, молча смотрят на содрогающуюся железную дверь, которая является источником шума.
— Минут десять уже колотит, — не поворачивая головы, наконец произносит одна из них.
— Угу, — отвечает ей напарница и, вздохнув, предлагает: — Ну что, давай…
Первая охранница кивает и, подняв дубинку, стучит ею в преграду.
— Заключённая Пак ЮнМи! — строгим голосом произносит она. — Прекратите нарушение порядка! Немедленно отойдите от входа и встаньте напротив него, у стены!
Шум смолкает.
— Мне только спросить! — раздаётся приглушённый голос.
— Повторяю. Отойдите от двери и встаньте у стены, чтобы вас было видно! — требует караульщица. — Мы откроем окошко для переговоров!
В камере воцаряется тишина. Решив, что приказание выполнено, охранница отодвигает засов и открывает небольшое оконце, в котором тут же появляется голова ЮнМи.
— Скажите, как зовут друга АйЮ⁈ — громко восклицает она.
Вторая охранница, вздрогнув от неожиданности, вскидывает руку с приготовленным заранее газовым баллончиком и выпускает струю аэрозоли прямо в лицо сиделицы.
— Ай! — хватаясь руками за глаза, вскрикивает та, отскакивая прочь. — ЗА ЧТО⁈ Я же просто спросить хотела! У-у-у! Больно! Печёт! Суки…
Прижимая ладони к лицу, ЮнМи сгибается пополам, силясь перетерпеть боль.
— Не нужно было это делать, — неодобрительно произносит охранница. — Теперь у нас будут проблемы из-за необоснованного применения спецсредств.
— Зато она не успела наложить на нас проклятие! — бодро отвечает ей напарница.
— Что ей помешает сделать это позже?
— Проклятия самые сильные, когда ведьма в ярости!
— Какая разница, — две пули или одна, если они все попали в сердце?
— С одной пулей шансов выжить всё равно больше!
— Не верю, что я это слышу. Пожалуй, мне следует сменить напарницу.
Время действия: двадцать четвёртое января, десять часов утра
Место действия: исправительное учреждение Анян
— Руки вперёд! — требуют от меня.
Не сопротивляясь, выполняю команду и на моих запястьях защёлкиваются наручники.
Совсем ку-ку… На мне уже и так — красный комбинезон для опасных заключённых, висящий мешком на моей фигуре, поскольку он размера «оверсайз». Лицо красное, с налитыми кровью глазами, от полученного ночью заряда из газового баллончика. На одной щеке, из-под красноты, пробивается рассасывающийся синяк жёлто-сине-фиолетового оттенков. Если всё сложить, то общая видуха такая, что можно смело претендовать на роль вурдалака в фильме ужаса. Причём грим для съёмок не нужен. Теперь ко всей этой «красоте», ещё и «браслеты» добавились. Зачем? Стараются, чтобы я стопроцентно выглядел педофилом-маньяком-расчленителем? Может, думают, — стану просить, умолять не снимать меня в таком виде? Буду взамен клясться и обещать «сделать что угодно»? Три раза — «ха»!! В путь, так в путь! Или, в корейском варианте перевода, — в езду, так в езду!
— Это согласно правилам безопасности, — неожиданно начинают объяснять про «украшения на запястьях», хотя я ничего не спрашивал. — Наручники — способ заставить передумать, если в чью-то голову вдруг придёт идея устроить драку.
— Есть вещи похуже драки, — не удержавшись, отвечаю я.
— Какие же?
— В мире есть много ужасного.
— ЮнМи! В твоих интересах быть на встрече предельно вежливой и уважительной.
В этот раз у меня получается промолчать.
— Ты поняла? Не хочешь что-нибудь сказать?
— Абсолютно нет, — отвечаю я на последний вопрос. — Спать хочу.
— «Спать»?
— Да.
Я полночи провёл, не смыкая глаз. Сначала кошмар приснился, затем была схватка с охранницами, затем меня лечили в медпункте. Там долго ждали, пока придёт дежурная сестра. В результате, — вернули в камеру только в начале шестого, незадолго до подъёма. Считай, всего три с небольшим часа сна, вместо положенных восьми. А впереди ещё целый день, причём в его первой половине — встреча, которую пропустил бы с огромным удовольствием.
 
— Запомни. Если с «первой любовью нации» что-нибудь случится, твои проблемы будут просто невероятными!
— Что же может случится с «лапочкой нации»? — хмыкаю в ответ и, показывая, поднимаю скованные руки. — Разве я не в наручниках?
(некоторое время спустя. Учебный класс в «Анян», назначенный быть местом встречи АйЮ с малолетними преступницами.)
Дверь открывается и, первой из коридора, заходит съёмочная группа, «работая» сразу двумя камерами. Одна, — по идущими вслед за ней чинам в полицейской форме и руководством исправительного учреждения. Другая –снимает класс. Последней из делегации входит АйЮ, в сопровождении своего секьюрити.
— Встать! — командует старшая группы несовершеннолетних, с которыми запланировано знакомство и разговор.
Девушки дружно поднимаются из-за парт, с шумом отодвигая стулья. АйЮ, скромно остановившись за спинами настоящих полицейских, осматривается по сторонам.
Секунда, и её взгляд натыкается на знакомое лицо. Глаза звезды эстрады распахиваются от удивления.
— ЮнМи! — наклонившись вбок и выглядывая из-за впереди стоящего мужчины, восклицает она. — Что с тобой случилось?
ЮнМи молча смотрит на неё. Возникает пауза.
— Заключённая Пак ЮнМи, вы можете отвечать на вопросы, — приходит на помощь начальница исправительного учреждения.
— Спасибо, — с лёгким сарказмом благодарит та.
— Что с тобой случилось? — в это время, подойдя к ЮнМи, повторяет вопрос АйЮ.
— В смысле, — «что случилось»? — удивляется та и приподнимает скованные руки. — Я в тюрьме.
— А твоё лицо? Почему оно такое красное?
— А, об этом… — поняв, кивает ЮнМи и, секунду подумав, выдаёт объяснение. — Спала плохо. Охрана мне в него из баллончика набрызгала. Чтобы сон быстрей пришёл.
После прозвучавших слов в классе наступает напряжённая тишина. Начальница «Анян» откровенно морщится, а съёмочная группа снимает первой камерой двух главных героинь рядом, второй камерой — даёт общим планом присутствующих.
— Очень больно? — помолчав, сочувственно спрашивает АйЮ.
— Удар дубинкой по лицу произвёл гораздо большее впечатление. — признаётся ЮнМи.
«Младшая сестрёнка нации» несколько секунд осуждающе разглядывает синяк, потом зябко поводит плечами. Наверное, представив, как бьют по лицу её. Ужас айдола.
— Ты в порядке? — тихо спрашивает она. — Сможешь участвовать в мероприятии?
— Я бы лучше поспала, — отвечает ЮнМи. — Сегодня была ненормальная ночь. И, честно говоря, не вижу необходимости здесь своего присутствия. Ты хотела позлорадствовать, увидев меня на дне. Это случилось, видео снято. Или в сценарии есть ещё сцена, в которой я рыдаю, раскаиваюсь, и прошу простить? Если так, то следовало предварительно согласовать сюжетную линию съёмок. Я больше не делаю то, на что не подписывалась. Поэтому — увы! Буду участвовать в твоём телешедевре исключительно как мебель — статично и деревянно. Это всё, что могу предложить.
Среди девушек-заключённых слышатся несколько вздохов. Видимо, некоторые из них удивлены ответом ЮнМи.
— Очень жаль, что ты обо мне так думаешь, — тихо и с сожалением произносит АйЮ. — Я здесь совсем не поэтому. Я пришла узнать, — могу ли я помочь своей подруге?
— С чего вдруг я стала «подругой»? — удивляется ЮнМи озадаченно смотря на собеседницу. — Ты ведь удалила меня из списка своих онни? Извини. Мне ничего от тебя не нужно.
Все присутствующие, замерев, глядят на стоящих друг напротив друга «звёздных девушек», ожидая, чем же закончится их противостояние, столь внезапно раскрытое простым людям.