Косплей Сергея Юркина. Сакура-ян (СИ)
— Пак ЮнМи, почему ты здесь? — уставившись на меня, вопрошает она.
— С целью написания объяснительной.
— Объяснительную о чём?
— Об уроке литературы.
— Что же там произошло такого, что потребовалась твоё творчество?
— Вот как раз об этом я и собираюсь написать, госпожа начальник.
— Перед тем, как зафиксировать случившееся на бумаге, расскажи вслух. В качестве черновика.
— Были занятия, госпожа. По заданию учительницы, я написала много сиджо, из которых ни один ей не понравился. Огорчившись, она стала тыкать в меня пальцем и при всех требовать признаться в своей бездарности. В ответ я попросила предъявить свои достижения, чтобы понять её уровень как судьи. Не все же обладают безупречным вкусом, госпожа. Вы же понимаете?
— Более чем! — кивает НаБом. — И вот ты здесь!
— У сабоним не оказалось никаких достижений и достаточного уровня интеллекта для победы в споре. Поняв это, она выгнала меня с занятия, отправив сюда.
— Замечательно! — с сарказмом рявкает начальница тюрьмы. — Вижу, что ты никак не уймёшься⁈
— В смысле, госпожа?
— Не могла промолчать, оставив своё мнение при себе⁈
— Она тоже могла так поступить. Но не стала. Разве ученики не должны брать пример со своего учителя? Я повторила за ней — потребовала уважения к себе. Но меня выгнали с урока!
НаБом несколько секунд без слов смотрит на меня. Все также умолкли, замерев в ожидании того, что скажет старшая.
— Хорошо, — наконец произносит она. — Пиши объяснительную, я ознакомлюсь. Потом, как закончишь, сразу садись, сочиняй текст для извинений перед преподавателями и студентами университета Ёнесай.
— Ёнесай? — удивляюсь я. — А что, мне нужно это делать?
— Да. Приставы прислали сегодня извещение о своей готовности зафиксировать исполнение приговора суда.
— Но я ведь и так в тюрьме? Какие им ещё «извинения»?
— Привести в исполнение приговор за более тяжкое правонарушение, — не влечёт за собой автоматического освобождения от более лёгких проступков. За любое противозаконное деяние гражданин несёт ответственность, освободить от которой может его лишь решение суда.
— Решение суда о поглощении меньшего наказания большим для тебя было? — спрашивает НаБом.
— Нет, — отрицательно мотаю головой в ответ. — Не было.
— Значит, готовь слова раскаяния.
— А если я откажусь?
— Тогда будь готова получить более суровое наказание. Судьи не любят, когда к их приговорам относятся неуважительно.
Недовольно хмурюсь.
Блин! Теперь ещё и это всплыло! Выглядит словно какое-то преследование.
— Могу я узнать, когда назначен день встречи с приставами? — спрашиваю я.
— На слушании по делу о беспорядках в «Анян», где ты выступаешь как главная обвиняемая.
Отлично… Просто отлично…
— Спасибо, госпожа НаБом, за то, что сообщили, — благодарю я, делая небольшой поклон. — Но у меня нет адвоката.
— Тебе будет предоставлен бесплатный защитник.
«Бесплатный защитник»? Звучит, как в анекдоте: «Здравствуйте, бесплатный доктор! Здравствуйте, безнадёжный больной!». А найти себе квалифицированного юриста за оставшееся время, как я понимаю, — дело безнадёжное. Может, там всё уже решено? Как тогда, у вояк? Будет ли у меня защита, не будет ли, — без разницы… Твари…
— Займись объяснительной, — приказывает НаБом, видя, что я молчу.
— Так точно, — отвечаю я. — Приступаю немедленно!
Время действия: двадцать третье января, утро
Место действия: исправительное учреждение Анян
— Здравствуй, ЮнМи. Я госпожа Чо СунСиль. Слышала обо мне?
Не спеша отвечать, разглядываю поздоровавшуюся со мною женщину. Средних лет, ухоженное лицо, неброского цвета деловой костюм, явно пошива кого-то из лидеров рынка моды. Брендовая сумочка, на вид тоже стоимостью не три копейки. Сегодня меня, прямо с завтрака, «зарядили» на встречу «с важной персоной», — отстранили от всех занятий и отправили тупо ждать в камере. Это показывает, насколько действительно крута стоящая передо мною аджума. Мне ведь запрещены посещения, пока не вынесено решение по факту драки. Даже адвокат общается со мной через стекло, а документы для подписи помещает в лоток, из которого я их забираю. А здесь общение происходит в формате «тет-а-тет», без преград и строгих надзирателей.
— Добрый день, госпожа, рада вас видеть, — здороваюсь я и отвечаю на заданный вопрос. — Нет, слышу ваше имя впервые.
— Странно. Думала, ты знаешь обо мне. Я руководитель фонда «Mir». Он то тебе известен?
— Сожалею, но нет, госпожа.
— Какая ты нелюбопытная. Ну а президента Кореи, госпожу ГынХе, — ты по телевизору видела?
— Да. Несколько раз.
— Так вот, — она моя лучшая подруга!
— Рада, что у вас есть такие знакомства, госпожа.
Хм! И чего вдруг «лучшая подруга» первого человека в стране заинтересовалась моей персоной? Причём настолько, что самолично пришла поговорить в тюрьму?
— Тебе, наверное, интересно, — зачем я здесь? — словно прочитав мои мысли, улыбается аджума.
— Очень! — решив подыграть, отвечаю я.
Хотя, уж если человек пришёл, то в девяти случаях из десяти он скажет, что ему нужно. Иначе на кой ему было являться?
— Давай, присядем, — делая жест рукой в сторону стола, предлагает СунСиль. — Хочу с тобой поговорить.
Поблагодарив, усаживаюсь напротив лучшей подруги главы государства. Та, похоже, создавая напряжение, держит паузу, не спеша начинать беседу. Я спокойно, не тушуясь, терпеливо жду.
— Что с твоим лицом? — после длительного разглядывания моего фейса, наконец, спрашивает она.
Синяк у меня сейчас находится в жёлто-фиолетовом оттенке.
— Тюрьма, госпожа. Боролась за своё место в иерархии.
СунСиль осуждающе качает головой.
— Жестокое место, — говорит она. — Полное грубых, злых людей. Лучше держаться от него подальше.
Кто ж против-то? Только, как говорится, — от тюрьмы и от сумы не зарекайся.
— Очень справедливое замечание, — поддакиваю я, демонстрируя лояльность.
— Я случайно познакомилась с твоим творчеством, ЮнМи, — внимательно глядя на меня, сообщает СунСиль. — И была впечатлена уровнем твоего таланта.
— Благодарю вас за столь высокую оценку моего творчества, госпожа.
— Не скромничай. Это действительно так. По моему мнению, ты сейчас одна из самых талантливых персон в корейской музыке.
Аллилуйя! Ну хоть кто-то это ещё признал из тех, кого я не знаю! А то все только морды корчат да говорят: случайность! Но к чему эти дифирамбы?
— Знаешь, чем занимается фонд «Mir»?
— Нет, госпожа.
— Основное направление его деятельности — пропаганда корейской культуры за рубежом…
Так! Кажется, я знаю, чего от меня хотят!
… это большая структура с мощным финансированием, которая ищет лучших представителей корейского общества, с целью дать им возможность продемонстрировать перед зарубежной аудиторией свой талант и умение…
Звучит весьма завлекательно. Прямо — «как мы давно мечтали, но так и не смогли!».
—… Вот. Я нашла тебя, — произносит СунСиль, подводя итог своей длинной речи, и замолкает, глядя на меня.
Видимо, нужно что-нибудь сказать.
— Ваши слова меня окрыляют, госпожа.
Похоже, с ответом я угадал, поскольку на лице аджумы появляется довольная улыбка.
— Я здесь, чтобы спросить тебя, — не хочешь ли ты присоединиться к моему фонду? — милостиво наклонив голову, интересуется она.
— Светлая госпожа, но как можно это сделать? Я нахожусь в тюрьме и буду в ней ещё пять лет!
— Да, ты находишься в ужасающем положении. На мой взгляд, суд вынес неоправданно жестокое решение без учёта твоего проступка и твоего возраста. Но приговор — это не закон вселенной. Его можно отменить или изменить. С моими возможностями это будет пусть не просто, но реально. Конечно, при условии, что ты захочешь стать участницей моего фонда….