Косплей Сергея Юркина. Сакура-ян (СИ)

— У музы. Умру — отдам. Пусть ещё кому передарит.
— Ха! — восклицает БонСу. — Кому она их отдаст, если они уже у тебя?
— Миров много. — наклонив голову, смотрю я на неё из-под бровей. — Всяких разных. Вот там и… пристроит!
— Откуда знаешь? — заинтересованно придвигаются ко мне. — Что их много?
— В «Учении о ГуаньИнь» написано. Сорок две тысячи миров, по одному на каждую пару рук бодхисатвы.
— А-а… — разочарованно произносят, но не отодвигаются и задают вопрос. — Ты уже подумала о новых движениях?
Это насчёт вчерашнего дня, когда я щедро бросался обещаниями. БонСу, вместе с подругами, после хореографии «тормознули» меня, потребовав показать, ну или хотя бы рассказать, какой новый танец для них придуман. Отбоярился, объяснив, что проект находится в стадии разработки и до его завершения говорить о чём-либо преждевременно. От меня отстали, поскольку пришло время расползаться по камерам, но пообещали — напомнить завтра. Вот, напоминают.
— Да. — говорю я. — Только есть небольшая проблема. Я, когда проснулась, сразу зачеркала. Однако не до конца уверена. Возможно, — это был просто сон.
— Как это — « зачеркала»? — перебивает меня БонСу.
— Если видела сон, то сразу, едва проснулась, открываешь глаза и хватаешь заранее приготовленные листок бумаги и ручку. И начинаешь черкать любые каракули. Вспоминаешь кусочек сна и черкаешь, привязываешь его к этому миру. Затем следующий фрагмент. В конце, — смотришь на получившиеся загогули по порядку, сон целиком у тебя перед глазами.
— О-оу, — с уважением глядя на меня, издаёт звук БонСу. — Сама придумала?
— Знания древних. Главное понять, что сны — информация другого мира, а до остального можно и самой додуматься.
Конечно же, на самом деле, я ничего такого не делаю. Это какая-то техника из осознанных сновидений, о которой прочитал, будучи ещё на своей Земле, но так и не сподобился ей научиться. Но местным жителям об этом знать не нужно. Надо всячески поддерживать авторитет Мён СонХва.
— Так вот. — говорю я, возвращаясь к прерванному разговору. — Необходимо теперь проверить. Движения запомнились, потренируюсь, покажу. Ты посмотришь, подумаешь, а потом скажешь, танцует кто-нибудь так или нет? Во сне было ощущение, что это весьма замечательная придумка.
— Хорошо. — мгновенно соглашается БонСу. — Когда покажешь движения?
— Когда и где. — поправляю я. — Музыку бы ещё, в сопровождение. Ногами в тишине размахивать — не комильфо. И зеркало нужно, посмотреть, что я делаю.
— В танцкласс тогда идти. — решает собеседница.
— До такого я уже сама додумалась. Но следующие занятия по расписанию будут через два дня. Если не лопнешь от любопытства за это время, — тогда ждём. Хочешь быстрее, — организовывай.
БонСу задумывается секунд на пять.
— Ладно. — отодвигаясь, произносит она. — Подумаю.
В этот момент в дверь класса заглядывает зэчка-посыльная. Когда администрация не желает привлекать всеобщее внимание, делая объявления по громкой связи, то используют таких вот дежурных «гонцов» для «точечного» информирования.
— Пак ЮнМи. –глядя на меня, произносит посыльная. — Немедленно прибыть в приёмную госпожи НаБом и доложить секретарю о своём прибытии.
— Так точно. — как положено, отвечаю ей.
«Ну вот.» — думаю, вставая из-за парты. — «До начальницы тюрьмы добрались слухи о моём желании превратить „Анян“ в „Нью-Васюки“. Моя задача — раскрутить её под это дело на тичера по вокалу.»
Седьмой лепесток унесён ветром…
 Лепесток восьмой 
Время действия: восемнадцатое января, утро
Место действия: дом мамы ЮнМи.
— Проверила, как крышки закрыла? — спрашивает мама у СунОк и предупреждает. — Иначе весь твой обед окажется в сумке.
— Да мамуля, хорошо. — отвечает та.
— Не мало ли я положила тебе еды? Весь день на воздухе. Можешь быстро проголодаться! — продолжает беспокоиться мать, собирающая дочь на работу.
 
— Мама, мне нужно меньше есть. Следует позаботиться о своей фигуре, ведь скоро лето.
— Просто не нарадуюсь, видя тебя такой! Вот это теперь моя дочь, — весёлая и энергичная. А то ходила хмурая и вялая.
— Потому, что есть дело, которое нужно сделать как можно лучше! Некогда грустить!
— Работа даёт жизни смысл. Давай, я тебе ещё положу пулькоги?
— Мам, ну не надо! На меня же после ни одна юбка не налезет!
— Налезет! — легкомысленно взмахивает рукой мама. — От пулькоги ещё никому плохо не стало! А вот если будешь голодная целый день на улице стоять, — можешь заболеть! Сегодня, кстати, холоднее чем вчера.
— Сама тогда что есть станешь, если всё мне отдашь? — удивляется СунОк.
— Ещё сделаю. — тоже удивляется в ответ мама. — Мне после больницы прописали месяц быть дома целый месяц. Сиди да готовь!
— Тебе нужно отдыхать!
— Нельзя же только это и делать? Необходимо ещё чем-то заниматься. Дочка, может, я всё-таки с тобой пойду?
— Мама! — строгим голосом восклицает СунОк. — Доктор сказал тебе быть дома! Даже не думай нарушать его предписания! Я не хочу снова посещать тебя в больнице!
— Да что в этом такого сложного? — продолжает гнуть своё мама. — Просто стоять, раздавать буклетики и просить людей поставить подпись. Любой больной справится с подобной работой…
— Ага! Щаззз! — саркастически произносит дочь. — Целый день провести на улице, на ногах, — это не для твоего возраста и здоровья! Будь дома, занимайся готовкой и жди, когда вернётся Мульча.
— Она не вернётся. Она сейчас рядом с ЮнМи.
— Думаешь? — озадачивается СунОк.
Мама кивает.
— Охраняет и помогает.
СунОк некоторое время молчит, а затем признаётся: Я тоже об этом подумала. Но ведь «Анян», — это закрытое учреждение, с высокими стенами. Как Мульча сможет туда пробраться?
— Как и в первый раз. — спокойно отвечает мама. — Нашла же она дорогу в Пэннён?
— То Пэннён. — возражает СунОк. — А в «Анян» охрана и сигнализация. Враз заметят!
— Хватит болтать! — строго произносит мама. — Тебе пора выходить, иначе опоздаешь. Давай договоримся так, — я сижу дома и выполняю все предписания врача, а ты — берёшь с собой ещё пулькоги!
— Ма, я буду жирная…
— Ты будешь сытая и здоровая! Соглашайся или я пойду в магазин!
— Мама, это шантаж. Ну хорошо, я согласна.
— То-то же. Будет она с матерью спорить. Лучше скажи, — хорошо ли идут дела со сбором подписей?
— Всё хорошо, мама.
— Людей не приходится долго уговаривать?
— Нет, мама, всё хорошо. Ой, действительно, мне уже пора бежать или я опоздаю!
— Одевайся, а я пока положу тебе добавки!
Время действия: восемнадцатое января, начало двенадцатого
Место действия: Сеул. Недалеко от палатки для сбора подписей беседуют СунОк и ЁнЭ.
— Господин ЧжуВон сообщил, что у него могут быть проблемы с финансированием. — близко наклоняясь к СунОк, негромко сообщает ЁнЭ. — Он просил проявить максимум креативности, чтобы уложиться в установленный срок мероприятия.
— Закончились деньги⁈ — восклицает СунОк, чуть подаваясь назад и распахивая глаза.
— Нет. Сабоним сказал, что выделенные средства урезаны не будут. — терпеливо отвечает ЁнЭ. — Но если за месяц не получится собрать триста тысяч подписей, то с поиском новых денег будут сложности.
СунОк понимающе качает головой.
— В данный момент по всем точкам есть отставание от плана. — продолжает говорить ЁнЭ. — Вчера ведь тоже не получилось набрать ежедневную норму?
СунОк кивает.
— Это всё из-за АйЮ и её антиалкогольной кампании. — заявляет она и, повернув голову, смотрит в сторону метро.
ЁнЭ тоже поворачивается в ту же сторону.
— Они словно специально встали перед нами. — жалуется на происки конкурентов ЁнЭ. — У самого входа на станцию. В результате люди отдают свои голоса у них, а мимо нас — проходят. Видимо считают, что достаточно потратили своего времени. Сейчас мы собираем подписей ещё меньше, чем в первые дни!