Косплей Сергея Юркина. Сакура-ян (СИ)
В разговоре наступает пауза. Сидим, молчим. Девочки, видимо, осмысливают услышанное, а я же никак не могу найти ответа на преследующий меня последнее время вопрос — «что тут делаю и как вообще сюда попал»?
— Ты ведь АйЮ видела? — наконец раздаётся следующий вопрос-утверждение от другой девушки.
Вот уж, о ком говорится — «не к ночи будет помянута»…
Тем не менее, киваю в ответ и говорю: — Мы вместе выступали.
— Расскажи, какая она⁈ — подавшись вперёд, с азартом требуют от меня.
Недовольно про себя хмыкнув, выполняю просьбу, стараясь придерживаться общепринятой версии, описывающий образ звезды кей-попа. Закончив, определяю по выражению лица спросившей, что она разочарована. Ожидала, будто с ней поделятся тайнами, не попавшими в СМИ? Наивная девочка.
— Вы же были подругами? — напоминает «девочка». — Почему она тебя удалила из списка друзей?
Пфф… Кому какое дело, отчего люди поссорились? Звёзды так расположились! К тому же «подруги» — это как бы одно, а «список друзей», — это как бы несколько иное. По крайней мере, у меня такие ощущения. Но что же ответить любопытствующей? Причём не забывая, что происходит первый разговор со «старожилами», который отчасти определит моё место в тюремной иерархии. Сказать, — «не знаю, почему она на меня обиделась»? Далее непременно последует вопрос — «а почему ты с ней не поговорила, не объяснила»? Дальше придётся придумывать, о чём врать и помнить нафантазированное минимум два года. Ссс… Насколько же подобное надоело!
— Удалила потому, что мы расстались.
— Но почему?
— Не знаю. — пожимаю я в ответ плечами. — Порой, причина, из-за которой люди в твоей жизни отвернулись от тебя или просто ушли, — не имеет ничего общего лично с тобой. Причина в том, что сам Бог убирает их с твоего пути, потому, что именно они не смогут идти там, где идёшь ты. Может, это как раз подобный случай?
— Пфф… — выдыхает собеседница, видимо, ожидавшая чего-то иного, но не внезапного «откровения» с привкусом святости.
— Может, это ты не сможешь идти там, где идёт АйЮ?
— Не исключено. — не споря, вновь делаю движение плечом. — Но от перестановки мест слагаемых, — сумма не изменяется.
Кажется, слышно, как у каждой сокамерницы в голове шелестят мозги, словно видеокарты, создавая для своей хозяйки мой уникальный образ. Я же пытаюсь ощутить, — хватит ли внутри меня «электричества» дожить до отбоя?
— И вы расстались. — констатирует собеседница, которая спросила про АйЮ.
Небось намекает, что данный факт даёт право обнуления заключённых ранее договорённостей и возможность раскрытия посторонним тайны общения.
— Я не собираюсь делиться частной информацией. — предупреждаю я. — Мне доверили, я храню. Когда вернусь, никто не скажет о том, что со мной нельзя делиться секретами.
— Куда «вернёшься»? В развлекательную индустрию⁈
— Конечно.
— После исправительного учреждения и каторги? Кто же станет работать с таким исполнителем?
— Есть одно место. Называется — «собственное агентство».
В камере на несколько секунд вновь наступает тишина. Уставившись на меня, сокамерницы переваривают услышанное.
— А деньги где возьмёшь? — спрашивает ещё одна девушка.
— Будет день, будет и пища. — пожимаю плечами в ответ. — Об этом я подумаю завтра.
Вспомнив, что поскольку книга тупо не написана, то фраза из «Унесённые ветром» никаких ассоциаций у слушателей здесь породить не способна и поправляюсь.
— Точнее, — через пять лет. — говорю я.
— Ну, это долго ждать. И «КЕМА» запретила тебе работать. Твоих артистов никуда не станут приглашать и ты — разоришься.
Хм, какая странная осведомленность! Они что тут, — следят за обстановкой в индустрии кей-поп?
— В моём агентстве будет только одна исполнительница, — Агдан. И она сама будет выбирать, где захочет выступить. В мире есть ещё и другие страны, кроме Кореи. Об этом здесь почему-то всегда забывают.
Девочки смотрят на меня, я же, скалясь голливудской улыбкой, гляжу на них.
— Ты всегда такая самоуверенная? — с неудовольствием интересуется сокамерница, сидящая с краю.
— Прошу прощения, если вызываю раздражение своим поведением. — извиняюсь я, повернув голову к ней. — Издержки профессии. Скромные, — в шоу-индустрии ничего не добиваются. Ну, или почти ничего.
— АйЮ всегда скромная и вежливая!
Хех! Нужно помнить о том, что твой собеседник может оказаться фанатом какого-нибудь исполнителя. Поэтому, — никакой критики.
— Не буду спорить. — соглашаюсь я. — Но я, — не она. Даже если изо всех сил подражать «младшей сестрёнке нации», скопировать её не получится. АйЮ может быть только одна. Не так ли?
Присутствующие при разговоре кивают вразнобой.
— И Агдан может быть только одна. — ставлю я логическую точку в рассуждениях.
— Ты признаёшь, что можно быть вежливой и скромной. — продолжает спорить оппонентка. — Почему не стремишься к идеалу, а вызываешь у людей недовольство?
— Чем становишься лучше, тем больше тебя ненавидят окружающие. Я знаю. Даже книгу об этом написала. А вообще, — все мы рождены быть настоящими, а не идеальными.
— Хочешь сказать, АйЮ — не настоящая? Притворяется⁈
— Настоящая. Но кажется, — она сразу родилась совершенной. Мне так не повезло. Знаю, — подобной ей, мне не стать. Поэтому я остаюсь сама собой, не стараясь на кого-то походить.
Делаю паузу. Жду, чего скажут в ответ.
— Директор «FANEntertainment» в интервью сказала, что у тебя очень слабый вокал. — сообщает мне девушка, начавшая задавать вопросы первой. — Разве ты сможешь выступать соло?
Пару секунд удивлённо обдумываю услышанное. Похоже, пока я непонятно чем занимаюсь, агентство в это время не теряет времени даром. Поливает меня дерьмом, не покладая рук. Впрочем, если вспомнить о том, что у меня с ними ещё предстоит встреча в суде, то вопросов нет. Нормальное поведение людей, решающих финансовый спор цивилизованным способом. Жаль, что в данный момент я лишён возможности ответить им тем же. Хотя никто не запрещает мне говорить правду. Даже в тюремной камере. А это может оказаться даже пострашнее их придумок…
— Директор агентства «FANEntertainment» ничего не понимает ни в вокале, ни в шоу-бизнесе. — говорю я. — До того, как познакомиться со мною, она занималась в Америке бизнесом дошкольных учреждений. Не преуспев там, приехала сюда в поисках способа заработать себе на рис. Но и тут у неё ничего не вышло. Не смогла договориться с лауреатом премии «Грэмми». Разве это показатель высокого профессионализма руководителя? Поэтому все её суждения и заключения –просто ни о чём.
— А с тобой вообще, — можно договориться? — раздаётся ехидный вопрос откуда-то из задних рядов.
— Вполне. — мгновение подумав, встряхиваю в ответ волосами. — Если ко мне привыкнуть, то я — нормальная.
Ответом сказанному служит дружный смех и хихиканье.
— Вот теперь становится понятным, почему Агдан выгнали отовсюду, откуда смогли. — с ухмылкой произносит девушка, сидящая с краю.
Чего такого сказал? — удивляюсь внезапному веселью. — Ко всякому человеку приходится вначале привыкать…
— Прошу прощения. — говорю я. — Честно сказать, — до сих пор не могу осознать, как здесь очутилась и по какой причине. Столько событий за столь короткий срок, что «крыша» у меня просто «едет». Понимаю, всем интересно пообщаться с новым человеком, но давайте перенесём разговоры на чуть позже. Мне нужно время на адаптацию. Лучше объясните, — как здесь жить? Что можно делать, что нельзя, а что — нужно?
Высказавшись, смотрю на девчонок. Некоторые из которых переглядываются, некоторые — хихикают, кто-то шепчется друг с дружкой. Короче, продолжается процесс оценивания. Надеюсь, я не уронил себя в глазах «сообщества», сообщив о готовности принять помощь?
— Расскажем. Но, — в обмен на настоящие истории жизни айдолов. — предлагает девчонка, сидящая с краю и, прищурившись, спрашивает. — Идёт?
— Не идёт. — отказываюсь я, отрицательно качая головой.