Б-11

– Я в смысле… – Игорь отвернулся к своему оборудованию, отчасти чтобы скрыть взгляд, отчасти потому, что увидел на своем планшете отметки сигналов, пойманных его антенной. Сигналы были сразу с нескольких спутников, кого хочешь, выбирай, – в смысле, ты с кем-то встречаешься, или…?
– А шо, будут какие-то прэдложения? – сказала Таня с пародийно-одесскими интонациями, но потом продолжила серьезно: – да нет у меня никого. Высоким девочкам вообще сложно парня себе найти, вечно какие-то уроды закомплексованные попадаются, а я еще и, прямо скажем, не Линда Еванжелиста вот прямо ни разу.
– Зря, – глухо, потому что как раз выпускал дым, сказал Игорь. – В смысле, зря, что… в общем, что там такого особенного в этой Линде? Я даже не помню, как она выглядит. А вот ты…
– Подкалываешь? – с подозрением спросила Таня. – Игорёха, чисто чтобы между нами не было непоняток: я как-то не особо радуюсь шуткам в мой адрес. Вообще, трудно быть милой феечкой, когда в тебе чуть меньше сажени в высоту и порядка центнера весу. И когда кого-то этот факт веселит…
– Да ты меня не так поняла! – воскликнул Игорь. – Просто не всем нравятся голливудские стандарты…
Таня опять рассмеялась:
– В наше время голливудский стандарт – чернокожий трансвестит. Но я тут подумала: если ты сейчас меня не подкалываешь, то, возможно, пытаешься сказать мне, что я тебе нравлюсь, – Игорь, помимо воли, кивнул. – Братишка, со мной удобно то, что можно не размазывать мысль по дереву, а говорить прямо. Я не обижусь, а если обижусь – не ударю. А если ударю – то не больно….
Игорь не ответил, но опять отвернулся к своему оборудованию. Устойчивый прием есть, устойчивый интернет – ну, если это можно назвать интернетом, тоже есть. А что с передачей? Потому, что с передачей эмоций у него получилось как-то не очень.
– Ты мне тоже нравишься, – глухо (потому, что затягивалась почти догоревшей сигаретой) сказала Таня. – Но, блин, цивильный мальчик с умной башкой и такая, как я – довольно странная парочка, даже чисто гипотетически. Потому… черт, а давай ты что-нибудь мне предложишь? Потому, что, ты будешь сильно удивляться, но я думаю, что первую скрипку в отношениях должен играть мужчина…
– Даже если он на полголовы ниже? – спросил Игорь.
– А ты по этому поводу загоняешься? – пожала плечами Таня. – У тебя рост вполне нормальный, не хлюпик какой-то. Мне вполне комильфо. На каблуках я все равно не хожу, а без них у нас с тобой разница не так уж и заметна.
– То есть, – серьезно сказал Игорь, затушив окурок о черный камень, – в принципе, ты не против…?
– Смотря чего, – ответила Таня, повторив его действия.
– Встречаться, – глухо, хотя он уже не курил, – сказал Игорь. – Понимаю, что в этом месте это звучит глупо – вокруг ни кино, ни кафе, ни даже плёвого парка, но…
– Не против, – ответила Таня, спрыгивая с камня. – Мне с тобой интересно. Ну, как там у тебя дела с оборудованием?
– Порядок, – ответил Игорь. – Поймал все, что нужно. Сейчас закреплю антенну, и будем спускаться.
– А я бы посидела тут подольше, – сказала Таня, потягиваясь. – Благодать вокруг какая – ни машин, ни людей. Солнышко светит, птички чирикают…
Игорь кивнул, и дальше делал все не спеша. При этом они довольно мило пообщались – Игорь рассказал Тане про свою родню, про службу в армии и учёбу, Таня Игорю – про свои занятия греблей…
Между тем, погода начала портиться. Сначала подул холодный, пронизывающий ветер, потом с севера поползли тяжелые, низкие тучи.
– Кажется, дождь собирается, – заметил Игорь, проверив крепления антенны. – Хорошо, что я так удачно все закрепил, теперь нашу антенну и ураганом не сорвет. Ну что, сворачиваем лагерь, и возвращаемся?
– Ага, – с некоторым разочарованием в голосе сказала Таня. – Тебе помочь спуститься, или без меня справишься?
– Подкалываешь? – с подозрением спросил Игорь. – Я что, инвалид, чтобы с камушка не спрыгнуть? А вот рацию и аккумуляторы я тебе подам, так что спускайся первой, идет?
* * *
Если издали сейд интриговал Иру, то вблизи он ее пугал. Наружная поверхность огромного валуна по цвету сливалась с окружающей его тундрой, но под камнем царила, казалось, непроницаемая мгла. Можно было лишь разглядеть две величественные каменные «ноги», на которые валун опирался – толстые, похожие на контрфорсы древней крепости, и, кажется, сделанные из того же камня, что и «крышка». Но главное не это – несмотря на то, что «крышка» была приподнята довольно высоко над землей – метров пять, не меньше – она «давила» на психику. Вместе с царящей под ней непроглядной мглой и присутствием рядом невидимой, но как-то странно ощутимой дыры в земле, уходящей куда-то очень глубоко, все это создавало какую-то гнетущую атмосферу ожидания чего-то плохого. Ира снова, и совсем некстати вспомнила, что Чокккаперкальм по-саамски – «могила острого колпака». В тихой московской квартире Ира грезила, что этот странный Чоккапер может оказаться пришельцем, чей диковинный вид вызывал у предков нынешних саамов такие странные ассоциации. Может, он был похож на джедая Ки-Ади-Мунди из «Звездных войн», который также обладал удлиненной, конусовидной головой? Ира вспоминала фрески и скульптуры древнего Египта, чьи фараоны щеголяли в высоких конусовидных шапках, вспоминала мумии Наска с нечеловечески вытянутыми черепами, и нафантазировала целую стройную теорию о том, что Землю некогда посетили разумные гуманоиды, чьи головы были высокими и конусообразными…
 
А что, если эта загадочная шахта – могила одного из этих звездных странников? Может быть, именно она, Ира, станет первым человеком на Земле, доказавшим факт палеоконтакта?
Но сейчас, находясь совсем рядом с этим странным местом, Ира внезапно почувствовала сильнейшее желание вернуться в уютную московскую однушку, в маленькую квартиру, забитую сомнительно-научными книгами и журналами, с висящим на двери лозунгом Агента Малдера: I want believe. Пожалуй, о таких вещах лучше размышлять в тиши уютного и безопасного мегаполиса, чем в глуши, где не берет интернет, нет душа, зато есть непонятного происхождения мегалит, который, конечно, не Стоунхендж и не пирамида Хеопса… но, кажется, куда страшнее…
Вообще, при всей своей любви к неизведанному и загадочному, Ира вряд ли согласилась бы на эту экспедицию, но у нее была веская причина, помимо своего интереса к конспирологическим теориям. Со стороны могло показаться, что Мишка с Ирой прекрасная пара, и, в общем-то, это почти так и было, но…
Ира сошлась с Мишкой после большой трагедии. Ее родители, у которых Ира была единственной дочерью, трагически погибли в автокатастрофе пару лет назад. После похорон Ира стала бояться оставаться одна. Тогда она и познакомилась с Мишкой (который в тот момент поругался с Максом и по этому поводу рассорился с сестрой). У Мишки с Ирой загорелся, как пишут в книгах, бурный роман, но Ира до сих пор сомневалась – не потому ли, что она тогда страдала от одиночества и стремилась прибиться к любому берегу?
Не слишком ли она поспешила? Порою Мишка своим скепсисом сильно ее раздражал. С другой стороны, иногда он, наоборот, вызывал у нее прямо головокружение от переполняющих ее чувств. Ира пыталась разобраться в себе, и поход для этой цели более, чем подходил.
А вот с Дашей, Мишиной сестрой, Ира толком так и не сошлась. Даша казалась ей через чур отстраненной, какой-то «не от мира сего». Эта оценка была тем более странной, что такой большинство окружающих считало как раз саму Иру. Вот только Ира, при всей своей любви к конспирологии, не имела привычки «выпадать из реальности», как ее без пяти минут свояченица. Возможно, Даша и сама этого не замечала, но, иногда, она словно пропадала из этого мира. Она при этом могла ходить, говорить, продолжать диалог – но Ира видела, что Даша где-то не здесь. Это ее пугало.
Вот и сейчас, подбросив Кулешову вопрос о камне, Ира отвлеклась на Дашу. С ней явно было что-то не так. Даша сильно побледнела, даже губы сделались темно-синюшными; под глазами залегли глубокие темные тени…