Каратели (СИ)
- Ты стоишь на осколках. Тебя могло поранить.
В ванной мы долго рассматривали ноги на предмет царапин. На Гекторе не обнаружили, у меня на лодыжке небольшая красная царапина, которую залили зеленкой. Потом обработали колени и локти, которые стесала об асфальт, когда прыгала из машины. Но больше не разговаривали, боялись вновь нарушить это хрупкое состояние. Тишина и покой, а еще, возможно… что-то нежное укутало, когда увидела, как лепил пластырь на лодыжку. Как нес привычно в воздухе передом к себе и нюхал мои волосы или шею. Словно ему нравилось дышать мной. Когда положил на кровать, прижал к себе и накрывал нас простыней, где мы вдвоем. И больше никого.
И тихо прошептал, едва слышно:
- Можешь спать спокойно. Я буду охранять нас двоих.
Сердце больно сжалось от эмоций, которые сжирали изнутри. Мерзкие паразиты, от них лишь боль. Эмоции рвались наружу, но страшно поверить Гектору. Опять поверить. И вновь будет больно. Однажды уже поверила в его якобы чувства.
POV автор
5 дней до точки Х
Глава 32
POV Диана
Спала я очень хорошо и в тоже время не очень хорошо. В теплой широкой кровати, на мягкой подушке, укутанная простыней по шею. А позади нежная живая стена-обогреватель, излучала столько тепла, что среди ночи становилось слишком жарко. Я раскрывалась, стягивала простынь, ноги вытаскивала наружу за пределы кокона, сплетенного из тел и ткани. Выскальзывала из удушливых объятий, но тяжелая рука юрким кнутом стягивала талию и придвигала к горячему животу и груди. А шершавая мужская ладонь грела живот через футболку.
Я крутилась, тихонько отодвигала конечность (ощущение, что Гектор спал, а рука жила своей жизнью: то на животе, то за грудь ухватится, тогда приходилось ее спускать чуть ниже. Уж лучше на животе пусть покоится). Пару раз за ночь с радостным вздохом выныривала из удушающих объятий и отодвигалась подальше от грелки к краю своей половины. Слишком жарко и тесно, а обычно я любила спать, раскинув ноги и руки в позе звезды, а сейчас меня пытались постоянно взять в обхват. Как бабочку, только начавшую летать, возвращали вновь в кокон, из которого едва вылупилась. Полетать не давали!
На свободе от обогревателя я спокойно забывалась сном, пока вновь не просыпалась укутанная в кокон из простыни и тела Гектора. Но несмотря на урывочный сон, спала спокойно, уютно и впервые за месяц или два не волновалась за свою жизнь. Если бы Гектор хотел, давно убил бы.
В последнее время часто просыпалась с болью в голове от недосыпа, но сегодня нет рези в глазах или висках. Из одного сонного царства попала в другое - неизвестную реальность между сном и бодрствованием. Вроде мозг спал, а тело чувствовало: простыня больше не согревала; на бедре порхание, щекотка или игра пальцев с моей кожей; оголенное плечо клеймили поцелуи; целое море поцелуев возле шеи; короткие урывочные укусы за мочку уха.
Сквозь сон и темноту перед глазами сладко потянулась, перестала сжиматься в позу эмбриона, распрямилась во всю длину. Чем кто-то наглый не преминул воспользоваться. Пальцы с ляжки опустились к трусикам и начали играть в опасную игру - подразнить плоть между ног и возбудить до полного отключения от реальности.
Тогда сон окончательно отступил, глаза распахнулись, и я увидела стену. Несколько секунд собирала в голове мозаику обстановки - кровать, я, Гектор - а потом вылезла из-под тяжелой руки и уселась поудобнее. Покрутила головой из стороны в сторону, прогоняя сонливость, отключая животные инстинкты, которые Гектор во мне будил. Вырубила их наглухо, перерезала струны возбуждения, которые вечно звенели от напряжения едва умелый музыкант в лице Гектора играл на них.
Футболку «на всякий случай» натянула пониже почти до колен. Знала, что полезет задирать. Не знаю, что Каратель себе навыдумывал в голове, какие выводы сделал, я поводов ему не давала.
Физически каждой клеточкой прочувствовала Гектора, каждый сантиметр тела покрылся мурашками от его приближения. Первым делом от него всегда чувствовалась волна энергии, которая невидимо ласкала, обнимала. Вот поэтому, чтобы сохранять трезвый ум требовалось держать между нами дистанцию, что я и пыталась последнее время делать. Большие руки пролезли подмышками и обняли живот, перехватив поперек. И хочешь вздохнуть – а не вздохнешь, дыхание сбилось от удушливого объятия. Я протестующе пискнула. Он когда-нибудь будет контролировать силу?
Обхват ослаб.
- Доброе утро! – прошептал хриплый голос в плечо, обжигая кожу дыханием. То ли со сна его голос тяжелый, тягучий обволакивал меня, то ли от возбуждения, потому что…да потому что, когда прижал поближе к себе, очень отчетливо чувствовалась часть тела, которая упиралась в ягодицы. Полный боевой настрой! Настрой на активные военные действия по раздвиганию мне ног в разные стороны, ну и так далее…
Мы одеты, я в футболке и в нижнем белье, Гектор в шортах. Ночью близости явно не случилось.
И если бы я могла, то игнорировала бы прикосновения и поцелуи. Но, к сожалению, реагировала -- меня бросало в дрожь от одного мужского голоса соблазняющего, обещающего утопить в нежности. Главное не захлебнуться.
Чтобы вынырнуть из трясины мужского обаяния и остаться в живых, начала отвлекаться:
- Я…вчера кое-что сказала. Ты ведь правильно понял значение слова?
- Какого слова? – поцелуи на позвонках и спине не прекращались. Опаляли на секунду, сжигали кожу, а язык потом зализывал ожоги от поцелуев.
- Про е..е..единственного. Я имела ввиду, что ты был единственным любовником, а не второе значение слова. Не то, что ты теперь мой единственный.
Наглые пальцы потянули мой ворот футболки вниз, обнажая плечи, а потом оголили и грудь, задержавшуюся на секунду на сосках. Крупные ладони подразнили, аккуратно погладили вокруг одной и второй груди в некоем расслабляющем массаже, а потом как ухватили, смяли с явным намеком (мое владение, трогаю, когда хочу и где хочу).
- Почему тебе так важно убедить меня в том, что я НЕ твой единственный? Сама же спалилась сейчас. Совсем не умеешь врать, когда врешь твой голос становится тоньше, будто он сам не уверен, что его наивная хозяйка лопочет. Если бы ты не хотела меня запутать, то не стала уточнять этот момент. Ты бы, вообще не обратила внимания на это слово, сказанное в запале. Ты меня намеренно вводишь в заблуждение. К тому же, я имел разговор с одним врачом, который доходчиво объяснил - ваши процессы такие же, как у обычных женщин. Могу пригласить его сегодня вечерком, живет по соседству, сделаем пару анализов и узнаем правду.
Теперь его ладони не только сжимали грудь, но и большие пальцы игрались с сосками. Поддевали и обратно отпускали. Я невольно поморщилась от неприятных ощущений в сосках.
- Это ничего не значит! Я сама справлюсь со своей проблемой. Это - моя проблема, папа поможет решить ее. - выпалила.
Гектор приостановил действия по соблазнению. Спиной швырнул на кровать, руки поставил по обе стороны от моей талии и смотрел страшными, озлобленными глазами. Порой ощущение, что это не от страсти, а что-то злое затаилось в их глубине. Но, слава святой земле, сейчас Гектор меня желал, а не стремился убить. Он вечно балансировал на грани, чем заставлял меня ходить по канату с риском сорвусь или не сорвусь с тонкой ниточки.
Ладони поставив на мощную грудь, тяжело вздымающуюся от напряжения, я подтолкнула прочь нависающее тело, чтобы вновь восстановить расстояние, которое Гектор постоянно сокращал. Тогда же обнаружила на своей левой руке «украшение» в виде наручника. Я о нем забыла, настолько срослась с цепью, что в первое мгновение при пробуждении не удивилась железяке.
Я вновь на цепи прикованная к кровати, по-прежнему пленница. Вся кровь хлынула в лицо, как будто ударил, звонко залепил пощечину.
Он ночью вновь посадил на цепь.
- Отцепи! – проговорила уже другим тоном. Уверенным в противовес последнему лепету.
- Представь, что это любовный аксессуар! Могу еще глаза завязать для эксперимента. Тебе понравится, ощущения острее.