Созданный монстр (СИ)

— Гандона кусок… — ворчливо ругался при снижении пилот с ирокезами. — Пятую неделю не может сраную вышку починить…
Ашир, стоя на мостике позади пилотов, осторожно скосил взгляд на племянника.
Кири устало закатил глаза.
— Он хочет сказать, что дежурному на секторе песчаной бурей снесло передатчик, — мотая рукой перед собой, пояснил парень. — Теперь смотрит на корабли в своем небе по старинке. Оптикой. Если не видит знаков, стреляет без предупреждения.
— В жопу его предупреждения, если связи с сектором нет! — злобно рыкнул фарэец. — Третье корыто своим предупредительным раскрасил… Сука потом за каждую поменянную броню мне откупится…
Кири скромно пожал плечами.
— Строго у вас здесь, — отметил Ашир.
— Зато безопасно.
— К себе, мля, домой залетать боишься… — снова вставил свое вредный пилот.
Ашир предпочел не влезать в беседу и просто дождаться долгожданного представления. Пока для него все было не интересно. Красная песчаная планета встретила очередных гостей бурей и самую малость встряхнула легкий корабль. Построенные на поверхности одинокие здания все так же вызывали уныние и мысли о непригодности проживания. Налепленные и кособоко сваренные крыши каким-то вечным чудом спасали жителей от ураганов. А грязные улицы как всегда вечно заносило песком.
Но их корабль не стал приближаться к поселению, а завернул в сторону горного кряжа. Сухие бурые скалы немного разбивали регулярные бури, но повинуясь воле стихии, даже камень вытачивался под ветром, создавая ровную гребенку на горизонте.
Расстояние до спуска в шахты они преодолели быстро. Ашир терпеливо ждал. Как в большинстве случаев главная жизнь на грязной и дикой планете проходила не на ее поверхности, а глубоко внутри. В бесчисленной паутине отработанных шахт, где обитало, работало и вело свою тайную деятельность почти девяносто пять процентов населения Фарэи.
Большинство соседей по таким шахтам даже не знали, что делается друг у друга. Каждый клан хранил свои секреты. Каждая группа сторожила свои запасы. За проникновение на чужую территорию порой убивали сразу без лишних допросов. Ведь бывало и так, что шпион попадался под стражу специально. А потом либо выносил ценные данные, либо подрывал все изнутри.
Но когда их яхта прибыла в глубокие ангары и опоры коснулись гладкого камня, Ашир растерял остатки терпения. Кири, видя его предвкушающе-возбужденное состояние, не стал медлить и тратить время на лишние команды своим бойцам. Все это потом. На остальных у него будет достаточно времени, а вот дядя прибыл сюда только ради одного.
Коридоры яхты, а за ними коридоры шахты. Длинные коридоры с грубыми каменными стенами, а от них сеть мелких проходов к техническим зонам. Почти все как дома. Почти узнаваемо. Так же тепло. Так же безопасно и комфортно.
Мелькали в коридорах разные люди. Кто-то загорелый, как большинство. Кто-то светлокожий, явно не стремившийся выбираться на свет. Попадались и дети, видимо родившиеся и росшие здесь в личном клане. От них ничего не скрывали, с рабочих зон не выгоняли и как-то так Ашир понял, что его брат и племянник смогли вырастить здесь себе персональный анклав.
Наконец, Кири привел Ашира к толстой бронированной двери и широким жестом обвел глухое величие.
— Готов увидеть плоды своих идей? — даже высунув в предвкушении кончик языка, спросил парень.
Ашир медленно кивнул.
Кири направился к сенсорному датчику. Приложил ладонь, давая сияющему кристаллу под ним сопоставить отпечаток его ауры. Программа обработала сигнал и запустила открытие дверей.
Позади тихо собрались работники клана. Самые любопытные и не занятые делом пришли поглазеть на реакцию их главного заочного заказчика и идейного вдохновителя. Ашир их не видел, но даже если бы знал, весь его интерес был все равно направлен в ангар.
Когда створки сдвинулись с места, открывая первую щель между собой, президент компании медленно шагнул вперед. Завороженный взгляд поднимался все выше и выше, следуя острым обводам черных граней. Хищные узоры замерли и затаились в спячке. Дикие, совершенно не типичные для местных формы струились по бортам и ощетинивались шипами тихого коварства. Тень, которая должна была стать возмездием в этом космосе, еще только росла в окружении нескольких собратьев поменьше. А где-то внутри тихими импульсами дышал и развивался чистый, вскормленный на жажде великой цели новый кристалл.
 
Глядя высоко над собой, Ашир дышал этой нависающей мощью и смог вымолвить тихо лишь одно:
— Он великолепен.
На борту «Стремительного».
Лаккомо стоял под дверями собственного корабельного лазарета, придумывая, как оправдать свой приход.
Хуже. Он пытался безрезультатно придумать, как уговорить врача оставить его одного.
Командир. На собственном корабле. Но ждать долго нельзя. Достаточно того, что он потратил часы на утренний подъем, прощание с братом, вылет с планеты на корабль и отбытие к звездам.
Бессильно приложив кулак к двери лазарета, Лаккомо прогонял варианты оправдания. И ведь дождался пока помощники и медбратья отлучатся на ужин и оставят дежурного. Сейчас — самое время. Надо только решиться.
Но в тот раз решили все за него.
Лаккомо успел отстраниться от двери, когда разума коснулось чужое близкое присутствие. В следующее мгновение дверь с мягким шелестом отъехала в пазы, являя на пороге взрослого педантичного врача с вечно убранными в тугой пучок черными волосами.
— Лаккомо? — недоуменно спросил мужчина, по старому взаимному уговору опускающий с командиром все звания. — Что-то случилось? Терминал…
Алиетт-Лэ мягко опустил руку, скрывая дерганную нервозность, и качнул головой.
— Нет, Лариваан, терминал в порядке. Я… по личному делу.
В кои то веки, испытывая забытую помесь неловкости и неуверенности, Лаккомо с трудом выдавливал из себя слова. Больше всего он не хотел, чтобы его застали здесь другие члены экипажа, а потому, надеялся, что такая формулировка позволит быстрее перейти к делу.
Верный врач недопониманием не страдал, а потому молча пропустил Его Величество в свою вотчину и закрыл за ним дверь изнутри. Но строгий и проницательный взгляд необычных серых глаз продолжал вопросительно буравить Алиетт-Лэ в спину.
Лаккомо бывал здесь на свое счастье редко. Лазарет, как и в целом медкрыло, занимал на территории «Стремительного» объемные просторы. Но, как полагается в случае такого отсека, общая зона делилась на две большие группы: лабораторные комплексы и стационары.
За своим делом командир отправился прямиком в лабораторно-технический кабинет, где работал, властвовал и зачастую даже жил их главный корабельный врач. А еще вход в этот кабинет был доступен с дублирующего коридора, где не надо было идти насквозь через все приемные залы и кабинеты помощников.
Ровный приятный белый свет без рабочей надобности освещал в лабораторном крыле только центральную часть зала, оставляя в мягкой тени стены и расположенные у них приборы, сканирующие аппараты и регенерационные капсулы. Горел свет в закутке главного врача. На сенсорной панели рабочего стола теплом нагревала стеклянную поверхность горячая чашка с напитком. По боковому столу разложены несколько пластиковых печатных документов. В целом обстановка казалась даже уютной и приятной. Если, конечно, технических «монстров» со штативами, подвесами, лампами и проводными стойками можно счесть безобидной частью интерьера.
— Я вас слушаю, — вежливо, но с легкой закрадывающейся тревогой в голосе заговорил Лариваан. — Снова мигрени?
Лаккомо чуть дергано обернулся.
Главного врача от рядового члена экипажа отличала, пожалуй, только форма. Просторный, но не балахонистый костюм, не сковывающий движений. Светлая, чуть голубоватая ткань, очень крепкая и прочная на случайный прокол и разрыв. Несколько символов на форме, иероглифы фамилии. Его внешний вид походил на скафандр и рабочую форму больше, чем у обитателей мостика и мог сравниться по качествам и удобству разве что с техниками из двигательного и оружейного отсека.