Барин-Шабарин 8 (СИ)

— Сюда!
Линдеманн распахнул дверь в круглую комнату. Посреди стоял телескоп невероятных размеров, направленный не в окно, а… в зеркало на потолке.
— Мой собственный проект, — похлопал он по трубе телескопа. — Через систему линз и зеркал можно наблюдать звезды даже днем. Но сегодня… сегодня мы посмотрим не на звезды…
Он сунул мне в руки небольшой металлический диск с выгравированными знаками.
  
— Ваш отец передал это мне в тысяча восемьсот двенадцатом году году, перед тем как французы вошли в Москву.
Я перевернул диск. На обратной стороне был изображен медведь. Кажется — гризли. Причем здесь — это североамериканский хищник?
— Что это?
— Ключ, граф. Ключ к тому, что ищут Лавасьер и граф Чернышёв. Независимо друг от друга.
За окном вдруг завыл ветер, заставив пламя свечи дрожать. Тени на стенах заплясали, принимая формы древних символов.
— А причем здесь мой отец?
— При том, что он был членом тайного круга «Алой луны», — проворчал старик. — Как и дед Анны Владимировны. Именно поэтому они выбрали ее.
Линдеманн подошел к телескопу, что-то повернул. Зеркало на потолке сдвинулось, открывая… карту. Огромную, покрытую значками, карту Аляски.
— Здесь, — он ткнул пальцем в точку у реки Клондайк. — Ваш отец нашел и спрятал не просто золото. Он спрятал «Солнце Севера».
Колычёв, до сих пор молчавший, резко поднял голову:
— Тот самый легендарный самородок?
— Не просто самородок, — прошептал Линдеманн. — Это то, что император Павел получил в дар от Мальтийского ордена… Самородок с крупнейшего месторождения золота на Аляске…
Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Причем здесь мой отец…
Грохот у входной двери прервал меня.
— Жандармы! Открывайте!
Линдеманн замер, потом вдруг засмеялся:
— Вовремя. Как всегда вовремя.
Он схватил со стола свечу.
— Что вы собираетесь сделать, профессор⁈ — вскрикнул Колычёв.
— Уничтожить следы. Бегите, граф. Подвал… Он имеет выход к Неве… Там лодка.
— А вы?
Лицо старика в свете пламени стало похоже на лик древнего пророка.
— Я давно готов к этому дню… Вот, возьмите, граф…
Он сунул мне в руки кожаный тубус.
— Что это?
— Копия карты с месторождением золота…
Я взял тубус. Колычёв схватил меня за руку:
— Нам нужно идти!
— Жандармы! Открывайте! — раздался голос за дверью.
Я не верил. Выслушать было нужно, но… Какие к Лешему «Сияния»? Резко взял за ворот старика.
— А теперь, старик, говори, что происходит! Кто за тобой стоит и чего вы добиваетесь? Где ты смотрел мои карты? Что ещё знаешь? — выкрикнул я, сожаления, что крайне мало времени, нет возможности дельно пообщаться.
Попадаться на глаза жандармам нельзя. И жандармы ли это?
— Кто? — выкрикнул я.
Более всего меня интересовало, кто мог подсмотреть мои карты. Клондайк? А что ещё известно кому-то? Трансваальское золото? Это угроза России, мне…
— Ха-ха-ха! — раздавался смех сумасшедшего.
Жандармы ли пришли сюда, или меня загнали в ловушку?
Старик посмотрел на меня безумными глазами. Он швырнул подсвечник на стол. Пламя вспыхнуло мгновенно, будто ждало этого момента. Профессор? Да ему к психиатру!
— Бах! — раздался выстрел, подтверждающий недружественные намерения тех, кто ломился в дверь.
Колычёв уже тянул меня за собой в темный проход под лестницей. Последнее, что я увидел, прежде чем дверь в подвал захлопнулась — фигуру Линдеманна, стоящую в центре бушующего огня, он не орал от боли, он смеялся.
Я чертыхнулся. И только один вопрос у меня крутился в голове: что ещё из моих тайн могут знать недоброжелатели. Нужно срочно начинать работу по добыче золота. А там и пойму, кто ещё играет против меня.
Подвал оказался прекрасным обиталищем для крыс и пауков. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом прокисшего вина и плесени.
— Здесь, — Колычёв отодвинул бочку, открывая люк. — Прыгайте!
Всплеск. Я погрузился с головой. Вынырнул. Холодная вода обожгла рану. Я едва не закричал, но вовремя стиснул зубы. Где-то сверху уже слышались крики и треск горящего дерева. Колычёв крикнул:
— Плывите на свет. Там вас ждут.
— А вы?
Его золотой глаз блеснул в темноте:
— У меня есть… свисток, — невесело пошутил он.
— И все же, черт вас всех возьми, что это все означает⁈ — отплевываясь от мерзко пахнущей воды, спросил я.
— Начало, граф… — прошептал он. — Начало охоты за «Солнцем Севера» и всем тем баснословным богатством, которое он олицетворяет… Прощайте!
Я кивнул и поплыл, прижимая тубус с картой к себе и чувствуя тяжесть диска-ключа в кармане. Тоннель оказался бесконечно длинным. Вода была ледяной, и с каждым движением рана ныла все сильнее. Наверняка я уже подхватил какую-нибудь заразу.
Вдруг — свет. Он лился сквозь решетку, перегораживающую жерло тоннеля. Ощупав ее, я убедился, что она не достигает нижней части. Поднырнул под нее.
И вскоре вынырнул с другой стороны, жадно глотая воздух. Я был в Неве — широкой и темной, как море. Неподалеку лодка с фигурой в черном, держащая в руке фонарь.
— Алексей Петрович? — раздался женский голос. — Плывите сюда, я ждала вас.
Фонарь осветил ее лицо. Анна! Ее глаза были полны ужаса и надежды, а из прикушенных губ сочилась капелька крови…
* * *
За несколько часов Анна Владимировна Шварц оказалась в старом облупившемся особняке с заколоченными окнами верхнего этажа, где профессор Линдеманн прятал ее сына. Дверь открылась прежде, чем она успела постучать.
— Вы опоздали на три часа, — сухо произнес мужчина в поношенном сюртуке, пропуская ее внутрь.
Гостья удивилась. Она и понятия не имела о том, что ее здесь ждут к какому-то определенному часу. Ведь она только что вырвала адрес у Лавасьера, не позволяя ему получить полное утоление похоти, пока он не назовет улицу и номер дома.
Запах лекарств ударил в нос — камфора, полынь, что-то едкое, щиплющее глаза. Анна Владимировна сбросила мокрый плащ и бросилась к лестнице:
— Где он?
Мужчина — доктор, судя по саквояжу в руке — перегородил ей дорогу:
— Сначала — условие. Пять минут. Не больше. И не будите его.
Сердце сжалось в груди. Она кивнула, с трудом сдерживая дрожь в коленях. Комната на втором этаже оказалась крошечной, но удивительно чистой. В углу тлела печка, распространяя слабое тепло. И там, под горой одеял, она увидела его.
Александр. Его белокурые волосы, так похожие на ее собственные, растрепались по подушке. Личико было бледным, почти прозрачным, с синеватыми тенями под глазами. Но он дышал — ровно, хоть и слишком тихо.
— Сашенька… — вырвалось у нее шепотом.
Она опустилась на колени у кровати, боясь дотронуться, чтобы не разбудить. Только теперь, видя его воочию, она осознала весь ужас ситуации. Кто-то действительно пытался убить ее ребенка.
— Сулема, — раздался за спиной голос.
Анна Владимировна обернулась. В дверях стоял не доктор — маленький, сгорбленный старик с горящими, как угли, глазами.
— Кто вы такой?
— Профессор Линдеманн, к вашим услугам, фрау.
— Моего мальчика… Его и впрямь отравили?..
— Не совсем… Это древний способ… Принимать… Точнее, в данном случае, давать яд в малых дозах, но регулярно. Воспитательный дом — идеальное место для таких дел.
Она вскочила, схватив старика за рукав:
— Кто это делал⁈
Линдеманн странно улыбнулся:
— Тот, кто боится правды об «Алой луне». Тот, кто ищет «Солнце Севера» и его месторождение…
За окном снова загрохотал гром. В его раскатах Анна Владимировна почти не расслышала скрип двери.
— Не пойму, о чем вы?
— Не торопите меня, я вам все расскажу…
  
Дождь барабанил по крыше старого дома, словно пытался выстучать некую тайную весть. Анна Владимировна сидела у постели сына, ее пальцы трепетно сжимали его маленькую ладонь.
В углу комнаты Линдеманн возился с какими-то загадочными приборами — стеклянные колбы переливались кроваво-красными жидкостями, медные механизмы тикали, словно вели обратный отсчет до неотвратимых событий.