Гермиона, первая леди Грейнджер (СИ)

Седьмого сентября две тысяче третьего года Гермиона связалась с гоблином Грипухом, который, в свою очередь, должен был дать распоряжение ставленнику банка «Гринготтс» в крупном маггловском банке о перечислении денежных средств.
Девятого сентября первая часть денег, весьма крупная сумма, поступила на счет клиники доктора Валяйнена.
Десятого сентября Гермиона вновь начала проходить через процедуры, необходимые для извлечения яйцеклеток. Доктор Валяйнен лично готовил для неё порции препаратов и ставил уколы. Отдыхала девушка в его комнате отдыха, смежной с кабинетом.
Одиннадцатого сентября врач вручил волшебницу тонкую стопку желтых папок — досье на возможных суррогатных матерей. Женщин здоровых, приятных внешне и, главное, неразговорчивых.
Двенадцатого сентября Гермиона заметила за собой слежку… .
Идущий за ней человек совсем не скрывался. Если бы не ощущение пристального чужого взгляда Гермиона бы не узнала о преследовании. Она прогуливалась по торговому рынку, когда пришло это странное чувство. Собиравшаяся отправиться домой, девушка повернула назад в галереи. Среди праздной толпы у неё были шансы спастись. Перебираясь с этажа на этаж, лавируя среди магглов… . Она скоро убедилась, что за ней и в самом деле наблюдают. А в одной из сверкающих витрин увидела преследователя — высокого молодого человека со светлыми волосами.
Обмирая от ужаса, Гермиона ускорила шаг, почти побежала. Тонкая, не обременённая пакетами с покупками она легко прошмыгнула сквозь группу оживлённых туристов. А вот преследователь, судя по шуму, в них врезался. Времени заминки девушке как раз хватило, чтобы спуститься вниз и выбежать на улицу. Там Гермиона забралась в первое же такси, опередив полную даму в розовом пальто на пару дюймов, чем заработала гневную отповедь.
Дура! Беспечная идиотка! Получив деньги, Айне Каллио мог отправиться их тратить. И в маггловские магазины тоже! Даже без апельсинового цвета волос узнать её легко. А своим бегством она только подтвердила его подозрения. Ещё раз дура!
Гермиона осторожно посмотрела через заднее стекло. Ей действительно не показалась — на тротуаре, лихорадочно оглядываясь по сторонам, топтался Айне Каллио, сменивший зелёную куртку на обычную коричневую. Оставалось понадеяться, что он не погонится за такси.
Не погнался… .
Гермиона стала просто-таки пароноидально осторожна с того дня. Она съехала с квартиры и сняла номер в гостинице. Вещи, которых у неё скопилось немало, отправились на хранение в частный склад. Коттедж, где будут жить суррогатные матери, волшебница арендовала в городке за пятьдесят миль от Эспоо и долго ругалась с аврорами, прибывшими поинтересоваться, зачем она использует так много защитных заклинаний. В конце концов, после долгих увещеваний Гермионе позволили возвести охранный контур. Слабенький.
В клинике колдунья появлялась только после того, как убеждалась, что у входа и в холле нет посторонних. Гермиона теперь часто носила парики разного цвета и длины. В конце концов, у неё появилась огромная их коллекция.
И конечно же, теперь она не посещала торговых центров, рынков и кафе в Хельсинки. Даже в обычный продуктовый магазин заходила с оглядкой.
Милисент Булстроуд сказала, что все создающие магическую семью живут в постоянном страхе. Гермиона была особенной — бояться она начала гораздо раньше дня Ритуала.
Она боялась Айне Каллио. Сколько раз ей снились бешеные светлые глаза, было не перечесть. И белые острые зубы… . В кошмарах Гермионы он всегда настигал её и начинал рвать на части. Даже сны об Азкабане, с темнотой и плывущими дементорами, посещали её не так часто.
Она боялась обмана. Доктор Валяйнен мог легко подменить материал Айне Каллио образцом из своей «базы доноров». И узнать об этом до рождения детей невозможно. Оставалось только сжимать кулаки и надеяться на жадность финна и магию клятвы как показатель. Да-да… . Пятнадцатого сентября магическая клятва проявила себя сильнее, чем можно было ожидать. Пришла боль.
Гермиона боялась не выполнить клятвы и умереть в страшных муках. Стать призраком после смерти. И она боялась боли, которой будет сопровождаться смерть.
 
Страх…  страх больше никогда не отпускал её полностью. И с этим ничего нельзя было поделать.
  
Глава 14
 
Дом под номером двенадцать на площади Гриммо в Лондоне выглядел ужасно. Это были скорее развалины, нежели особняк, приготовленный для продажи. Исчезла лепнина, статуи горгулий и мифических чудовищ, карнизы, а сам фасад был покрыт выбоинами. Словно кто-то безумный практиковал на доме мощное заклятье Бомбарда Максима. От крыши осталась лишь пара стропил, а в большинстве окон отсутствовали стёкла. Проёмы напоминали пустые глазницы неведомого чудовища.
О, Мерлин! — пораженно выдохнул мистер Стеббинс, когда дом появился. — Что нужно делать, чтобы так развалить дом?!
По-крайней мере, он выглядит достаточно крепким, чтобы не развалиться от наших шагов, — пробормотала Гермиона. — У вас есть ключ?
Дверь не заперта, — ответил мужчина, чуть поморщившись. — Теперь-то я понимаю почему представители хозяев не явились. Стыдно продавать такое за пятнадцать тысяч галеонов… .
Гермиона мрачно кивнула, соглашаясь. В самом деле, стыдно. И ей хотелось бы знать, как удалось превратить запущенный, но пригодный для жилья, особняк в жалкий остов. И как у них хватает совести продавать стены и перекрытия по цене ухоженного респектабельного дома?
Зачем вообще было выставлять его на продажу? Зачем рушить? Ведь особняк семьи Блэк был одним из самых безопасных мест в Англии. Барьеры, окружавшие дом, ничуть не уступали защите Хогвартса, а в некоторой степени были и лучше. У Гарри Поттера никогда не болел шрам, когда он жил на площади Гриммо.
Если бы кто-нибудь удосужился привести дом в порядок, избавить его от всякой магической гадости, то в нём можно было спокойно жить. Растить детей и не беспокоиться ни о чём. Гермиона помнила, что к особняку примыкает небольшой сад, в котором даже есть пруд.
Она глазам своим не поверила, когда увидела объявление о продаже. В конце сентября три мрачных ворона принесли ей свёрток со шкатулкой, действующей как знаменитый Исчезательный шкаф. И список домов и просторных квартир, подходящих для проживания волшебников, был первым, что она получила на следующий день. Финансист или его помощник поместили особняк на площади Гриммо в категорию «малопривлекательных». Но пометка «требует реконструкции» не передавала истинного состояния бывшей резиденции семьи Блэк.
Они поднялись на высокое крыльцо, лишенное перил и мистер Стеббинс услужливо распахнул перед возможной будущей хозяйкой покрытую желтой краской дверь. В ведь Гермиона прекрасно помнила, что семь лет назад вход закрывала дверь из черного дерева, блестящая как зеркало.
Внутри дом выглядел еще хуже, чем снаружи. Благодаря свету, льющемуся из ничем не закрытых окон, можно было в подробностях рассмотреть ободранные до каменной кладки стены, растрескавшиеся половицы на полу и дверные проемы, лишенные не только дверей, но и косяков.
Кто-то постарался максимально обезличить дом, убрав из него тень прошлых хозяев. И у него это получилось. Дом выглядел откровенно ограбленным.
Гермиона подошла к тому месту, где когда-то висел портрет Вальбурги Блэк. В памяти невольно всплыли рассказы Беллатрикс об этой талантливой, но несчастной колдунье. Мать Сириуса умерла в восемьдесят пятом году, в канун Белтайна. Рядом со старой женщиной был только преданный её до последней косточки домовой эльф по имени Кикимер и никого из многочисленных родственников. Все и даже Малфои сторонились Вальбургу, которая до последнего добивалась пересмотра приговора сына и любимой племянницы.
Никто не справился с заклятьем Вечного Приклеивания, конечно. Холст так и остался висеть на стене. Но всю краску просто соскребли с него, таким образом уничтожив изображение Вальбурги Блэк.
Сверяясь с предоставленной картой дома, Гермиона и Себастьян Стеббинс ходили из комнаты в комнату, осматривая особняк. Точнее то, что от него осталось.