Гермиона, первая леди Грейнджер (СИ)

Скупо, без лишних эмоций, по существу и, к восторгу «союзников», на ту же тему — «Нам не нужны другие школы кроме Хогвартса».
Глупости, — ворчала Гермиона. — Зачем вообще обсуждать актуальность закона, если его в любом случае будут обсуждать?
Необходимое правило, — ответил Драко. — К тому же кое-что мы от этого и получили — главные игроки Дамблдора обозначили свою позицию. Им же хуже!
Думаю, таких продолжительных заседаний больше не будет, — вздохнул Теодор. — Необходимость закона обсудили, по поводу принципов поругались. Сбросили основную агрессию. Смирились. Пришли к общему знаменателю.
Ах, принципы! Драко явно был неравнодушен к маггловской теоретической юриспруденции, решив в первую очередь открыть волшебникам глаза на прописные истины, по которым давно уже живут простецы.
Правда, Драко пришлось во второй раз подняться на кафедру и, по требованию Главы Совета Магов, объяснить, что он подразумевает под «принципами» и зачем обзывать так первую статью своего проекта.
Принципы должны предопределять содержание закона и служить руководством для толкования и применения его норм в жизни. Основы, необходимые, чтобы «не сбиться с пути».
Чем подразумевать и полагаться, что «так принято», — важно говорил Драко. — Лучше лишний раз написать.
Невмешательство Министерства Магии, а также иных организаций волшебной Великобритании в образовательный процесс и в деятельность магической школы.
Учителя назначаются или увольняются школами по своему усмотрению. Требование к их квалификации, происхождению или возрасту, устанавливаются в Уставе школы. Министерство Магии не вмешивается.
В школьную программу входят те предметы, которые школа считает необходимыми для юных магов. С учетом Марсельского соглашения, естественно. Министерство Магии не вмешивается.
Размер оплаты за обучение, порядок её внесения, стипендии и прочее устанавливаются исключительно школой. Министерство Магии не вмешивается.
Если студент или его родители недовольны школой, то имеют полное право идти с иском в Визенгамот. Но Министерство Магии всё равно не вмешивается!
Это был единственный постулат, по которому у членов Совета Магов не возникло никаких возражений. Собственно нынешний Хогвартс как раз и существовал по этому принципу. Вот только в Визенгамот с жалобами никто не обращался. Но после сегодняшнего заседания всё может измениться.
Доступность обучения всем юным магам, в том числе тем, кто имеет примесь нечеловеческой крови. И зараженным ликантропией, но по усмотрению самой школы.
Обучать магии чистокровных, полукровок и магглорожденных, как британцев, так и выходцев из других стран, девочек и мальчиков, белых, черных, желтых, метисов, мулатов, альбиносов ещё, куда ни шло. Но ублюдков с примесью гоблинской, великанской или, не дай Мерлин, тролльей крови? Оборотней?
Вот именно это мы и будем обсуждать следующие пару лет, — пробормотал Симус. — Полукровок!
Лорду Керкиону пришлось успокаивать расшумевшихся магов и существ лично. Относительная тишина вернулась в зал только после третьего удара в большой медный колокол.
Принцип академической свободы в обучении юных волшебников, позволяющий школе ставить любые предметы сверх «минимальной» программы, оговоренной Марсельским соглашением и в рамках всех учебных дисциплин обсуждать любые вопросы и проблемы. Независимо от того считает ли общество или то же Министерство Магии эти вопросы и проблемы современными, необходимыми, интересными и соответствующими политическому курсу. Вторую магическую войну можно обсуждать с нескольких позиций, полностью игнорируя мнение «светлой стороны» и Министерства Магии.
Ответственность учебных заведений за жизнь и здоровье обучаемых. Половина всего проекта только этому и посвящена. В основном, так называемые «требования» к гигиене, безопасности, культуре и тому, что каким-либо образом может повлиять на умственное и физическое здоровье. Если закон Драко примут без поправок, то первое, что нужно будет сделать в Хогвартсе — это остановить все заколдованные лестницы и повысить перилла, самое малое, наполовину.
 
На третьем часу заседания Гермионе начало казаться, что если она не потянется немедленно до хруста костей, то умрёт. Журналисты, сидящие напротив, выглядели откровенно несчастными, но по другой причине — у репортёров закончились чернила и сточились карандаши. Теперь магам осталось надеяться лишь на свою память и по выходу из подземного зала искать думосброс.
Ничего…  как-то удалось пять часов перетерпеть. И даже похихикали тихонько, когда разозлённый лорд Ковач сорвался в своей тираде на откровенные оскорбления.
Кажется, лорд Уайлдсмит прекрасно понимал, что обсуждение такого полного и разностороннего закона затянется на годы, и он вполне может не дожить до конца этого срока. Поэтому старый маг предпринял попытку установить что-то вроде расписания — не более восьми заседаний на каждый вопрос, поставленный на обсуждение. Если никаких существенных поправок не внесли, положение закона принимается в том виде, в каком его представил создатель.
Например, на следующее заседание, символично назначенное на первое сентября, предполагалось обсуждать второй раздел с перечнем категорий юных магов, обучаемых в магических школах. Всем несогласным с лордом Драко Малфоем предлагалось представить доклады. Если в процессе выяснится, что необходимо создание комиссии по изучению чего-то непонятного, то создадут и комиссию.
Звон колокола, возвещающий окончание заседания, показался Гермионе, да и не только ей, самым прекрасным на свете звуком. И уходили они хоть и первыми, но особо не торопясь. К тому же вряд ли кто-то из других членов Совета Магов собирался навязать им своё общество. Слишком все устали десять часов подряд изображать напряженное внимание.
Правда, быстро идти не получалось. Гермиона совершенно не ощущала своих ног и боялась споткнуться. Лоуду пришлось поддерживать её за локоть пока «союзники» шли по коридору к услужливо распахнутым створкам лифта.
После необычно быстрого подъёма, через пустой в связи с поздним временем Атриум Министерства Магии к каминам. И вновь тройное перемещение через каминную сеть по маршруту «Атриум-паб-комната-комната», а затем аппарация на заваленной коробками подвальной лестнице в переулок и двести ярдов по полной темноте к двери, ведущей в здание, примыкающее к ресторану Теодора Нотта. И уже оттуда, через пролом в стене, замаскированный шкафом, в чулан со швабрами и коробками чистящего средства.
Маскировка и осторожность, не идущая ни в какое сравнение с той, что Гермиона практиковала раньше.
В кабинете закрытого ресторана им предстояло провести несколько часов до рассвета. И только после восхода солнца, через аппарацию к пабу «Дырявый котёл» и через каминную сеть разойтись по домам. К чему такие предосторожности?
Чтобы заклятья развеялись, — хмыкнул Симус.
А разве были? — удивилась Гермиона.
А разве нет?
Мистер Симус Флеминг щелкнул пальцами и показал светящуюся золотую нить, зажатую между большим и указательным пальцами.
Что… 
Этому меня научила Катарина. А нить — какие-то следящие чары, которые ты подцепила около одиннадцати часов назад.
Уизли! — с ненавистью выплюнул Драко.
Нить Ариадны. Это довольно сложное заклинание, — возразил Симус. — Вряд ли он успел их наложить, пока с нами разговаривал. Для них умение нужно. Всех нужно проверить. Подставляйтесь!
Обрывки золотых нитей нашлись у всех «союзников»: у Драко на правом рукаве, у Теодора на мочке левого уха. Сам Симус стряхнул светящиеся искры с волос.
Каминная сеть и аппарация сбросили след в районе Дербишира. Так что можно не волноваться. Подождём пару часов и можно расходиться.
Интересно кто умудрился Нить Ариадны наложить. Симус, сделай доброе дело — посмотри в думосбросе, кто стоял рядом пока Уизли заглядывал Гермионе в глаза.
Обязательно.
Думаете, это по распоряжению Дамблдора? — с сомнением в голосе спросила волшебница.