Ученица чародея 2 (СИ)

- То есть, магической энергии, по какой-то причине покинувшей Ривера Уиллена, - попыталась я вернуть рассуждения ученого мужа в более практичное русло, - Необходимо было куда-то деться..
- Конечно! – подхватил Сонрос. – Не могла же она вечно блуждать между миров. Но и найти другого носителя ей было не так уж просто, ведь она все еще обладала связью со своим владельцем.
- Вспомните, почему Ривер убивал своих несчастных доноров, - обратился ко мне Атрей, видя, что я не понимаю, о чем изволит толковать исследователь миров. – Боль очищает энергию. Магия, которая покинула Уиллена, все еще принадлежала ему и не могла вселиться в первого встречного.
- Она стала искать кого-то похожего.. – продолжила рассуждать я. – А кто может быть похож на Уиллена больше, чем я? Начиная от внешности и заканчивая магическим фоном. Ладно, допустим, она преодолела пространство и чихать хотела на время, но почему она вообще покинула первого владельца? Что произошло?
На мой вопрос взялся ответить Сонрос:
- Эту ситуацию можно сравнить с воздушным шариком. Чем больше его наполняют, тем тоньше становятся его стенки и в какой-то момент произойдет ожидаемое.
- Где тонко, там и рвется. Уиллен откусил слишком большой кусок пирога, - пояснил Фогг.
- Не говори о пирогах, - дернула его за рукав ведьма. – Я скучаю по Фриде и ее капустному пирогу.
- Мы можем как-то использовать нашу с Уилленом связь? – воодушевилась я. – Как думаете, он испытывает отголоски моей боли?
Ну, конечно! Вот оно, решение! Если до меня сквозь пространство и время долетали эмоции Уиллена и чувства его жертв, значит, наша связь достаточно крепка, и я могу попытаться через нее воздействовать на своего «двойника».
- Да, разумеется, - тут же согласился Атрей и одарил меня крокодильей улыбкой. – Сейчас начнем пытать твой разум в надежде, что Уиллену тоже станет плохо. Прекрасная идея, Лия!
- Лишь бы обругать человека, - обиделась я. – Не такая уж плохая идея, между прочим.
- Не такая уж плохая? Сброситься со скалы – не такая уж плохая идея, там хотя бы есть шанс, что в процессе откроются способности к полетам. А твоя идея просто отвратительна, - осадил меня чародей.
- Ну и пожалуйста, - я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. – С удовольствием послушаю твои предложения.
- Для начала, предлагаю некую Лию Ардели связать и запереть где-нибудь подальше.
- Ах, вот как! Какие у вас современные методы обучения, господин Морт. Ничего не скажешь, знаете, как увлечь человека магией! - вскочила я.
- Господа! - попытался потушить разгорающийся огонь недоумевающий Сонрос Хартманн.
Мы с Атреем еще несколько мгновений прожигали друг друга взглядами, а потом вернулись на места. Все равно смысла никакого в этом нет – такого черствого типа, как Атрей, хоть прожигай, хоть нет, толку никакого. Не то что не воспламеняется, даже ухом не ведет.
- Господа, - повторил Сонрос и добавил, извиняясь, - И дамы. Могу предложить Лии свой кров. В моем доме она будет в полной безопасности, а вы тем временем сможете заняться поимкой своего преступника.
- Вы предлагаете ей остаться в вашем доме? – поинтересовался Атрей, и по его интонации было ясно, что это не то чтобы вопрос, а скорее последний шанс для Сонроса взять свои слова обратно, сняв предложение с повестки дня.
- Ну, да, - мягко улыбаясь, повторил ученый, явно довольный тем, как ловко он предотвратил конфликты и смертоубийства.
- Чудесно, значит, я ничего не перепутал, вы действительно предлагаете моей ученице остаться в вашем доме, который скомпрометирован присутствием в нем Ривера Уиллена. Уиллену не составит ровным счетом никакого труда проникнуть сюда, а вы, - Атрей смерил ученого пренебрежительным взглядом, - Вряд ли сможете оказать ему хоть сколько-нибудь достойное сопротивление.
- Вы сомневаетесь в моей способности защитить даму? – встал на дыбы Сонрос, хищные черты проступили под его цивилизованной, немного сонной маской.
- Нисколько. Просто не уверен, что вы не позабудете о ее существовании, отвлекшись на очередное исследование, - парировал Атрей.
 
- Быть может, мне стоит провести показательное выступление прямо сейчас и развеять все сомнения в моей состоятельности?
- Так, стоп! Немедленно прекратите это безобразие! – Иветта встала на линии огня. Из глаз ее, казалось, сыпались искры.
- Ну, ладно тебе, дорогая! Не мешай людям самоутверждаться. Ты лишаешь нас всех удовольствия лицезреть магическую дуэль, - упрекнул ее Питер.
- Взрослые люди, а ведете себя как.. – она в ярости махнула рукой.
- Я просто сомневаюсь, что господин Хартманн способен обеспечить безопасность моей ученицы, - ледяным голосом сообщил ей Атрей.
Мне очень хотелось сказать, что я вообще-то живое одушевленное существо и вполне способна сама за себя постоять. А если вдруг захочу найти место, где почувствую себя в безопасности, то сооружу портал – не зря же меня этому научили – и вернусь в особняк Мортов к достопочтенному предку Атрея Аникету Морту и милым моему сердцу развалинам. На самом деле развалины не то чтобы очень милы, но сам особняк и его эмоции; его нежность, застенчивость и тоска по человеческому общению…
Говорят, что у каждого дома есть душа, но чаще всего это метафора, душу же родового гнезда Мортов я могла ощутить в самом прямом смысле слова. И уж особняк-то меня точно в обиду не даст. И вести себя, как некоторые мужчины не станет. В общем, если выбирать между очаровательным особняком, уважающим мое мнение, и мужчинами, ведущими беседы о моем будущем так, словно меня здесь нет, я бы, конечно, выбрала особняк.
Я хотела это сказать. Очень хотела. Я бы высказала все это им в лицо, не стесняясь ни рассерженной Иветты, ни жаждавшего зрелища развлекающегося Фогга. Так все и было бы, но…
Кажется, я упоминала уже, что мне катастрофически не везет. Именно в тот момент, когда я, гордая, полная достоинства и самоуважения, хотела высказаться и поставить всех на место, произошло то, что, в общем-то, должно было произойти со мной. Магия Уиллена дала о себе знать.
Острая вспышка боли пронзила мое тело. Мир замедлился, а мне подумалось, что стоит сообщить об этом Атрею. Надо же, кажется, я научилась останавливать вращение планеты. Падение было медленным. Таким неспешным, что птицы успели бы свить гнездо в моих растрепанных волосах -  а что вы хотели, у меня был чертовски длинный день, и большую его часть я провела в полуразрушенных домах – и трижды, а то и четырежды высидеть птенцов.
Я потерялась. Исчезла в мире фиолетового пламени, пожирающего мое тело. А осталось ли у меня оно? Может, и не было никакого тела? Может, и меня нет? Наверное, ничего нет. Бесконечная пустота и боль. Почему говорят, что боль алого, как кровь, цвета? Должно быть, речь о какой-то другой боли. Моя имела фиолетовый оттенок.
Где-то на середине этого бесконечного падения меня подхватили чьи-то руки и я поняла, что мир все же существует. Не знаю, где и что это за мир, может, он и не достоин того, чтобы существовать, но он есть. Так же, как, наверное, есть и конец.
Сердце билось, как сумасшедшее, кровь струилась по венам в обратном направлении, легкие отторгали воздух. До меня долетали отголоски чьих-то голосов, какие-то неведомые люди переговаривались о чем-то надо моей головой, но какое мне дело до этого? Их речь казалась мне шуршанием прибоя, клёкотом диких птиц, я не могла разобрать ни слова.
Интерлюдия.
Иветта знает, что Питер любит ее. Это естественное знание, которое она носит в себе день за днем. Это аксиома, не требующая доказательств.
Порой, в моменты особой меланхолии, она задумывается, а правильная ли у них любовь? Они не похожи ни на одну знакомую пару. Они не похожи вообще ни на кого. Иветта и Питер. Питер и Иветта.
Не то чтобы у нее был большой опыт в этом вопросе. Откровенно говоря, герцогской дочери любовь в принципе не полагается. Богатое приданое – да, платья по последней моде – разумеется, крохотные фиалковые пирожные на десерт – в разумных количествах (потому что лишний вес герцогской дочери полагается еще меньше, чем любовь), наборы для вышивания – сколько угодно. А вот любовь не полагалась. Впрочем, после рождения наследника мужу, брак с которым дело настолько решенное, что об этом можно даже не говорить лишний раз, вполне приемлемо обзавестись близким другом. И да, под словами «близкий друг» подразумевается тот уровень близости, при котором он греет ее постель.