Адские существа (ЛП)

Эрик швырнул женщину на пол, сильным ударом ноги проломив ей голову. Его следующая жертва была разделена на части только его руками и оставлена в виде окровавленной кучи.
Я прикончила всех кусачих, которые лежали, скорчившись, у него на пути, цепляясь за свои бессмертные жизни под ним, пронзая их сердца и опустошая их тела, когда пепел скапливался у наших ног, а энергия бушевала в моей крови и пробуждала часть меня, которая процветала в борьбе.
Уничтожь их всех, Дитя Луны.
Кошмар был охвачен битвой, каждая смерть заставляла его мурлыкать и вздыхать. Это было то, о чем говорил Джулиус, моя кровь истребительницы делала меня подготовленной к этой битве, и я знала, что клятва, о которой он говорил, могла только сделать меня сильнее.
Эрик расправился с последними двумя с чудовищной жестокостью, обезглавив одного и сломав позвоночник другому, как будто это была не более чем ветка в его руках. Кровь покрывала его с головы до ног и непрерывным потоком стекала с рук, разбиваясь о кафель, а отрубленная голова свисала с его кулака.
Я подошла к дергающемуся телу вампира, которого он обезглавил, вонзив свой клинок ему в грудь, и он превратился в пепел. Кровь, пропитавшая Эрика, стала черной как ночь и тоже превратилась в пепел, как и голова, которую он держал в руке, и с его одежды посыпались останки.
Он повернулся ко мне с пылким взглядом, шагнул вперед и указал через мое плечо.
Майлз лежал на земле, схваченный почти двадцатью кусачими повстанцами, которые сумели заковать его в цепи и навалились на него сверху, чтобы удержать. Эрик закатал рукава и, таща меня за собой, бросился к своему брату.
Валентина протиснулась сквозь толпу кусачих, надавив своим шестидюймовым каблуком на позвоночник Майлза. — Отойди, или я прикончу его, Эрик. — Она надавила ногой, и Майлз выругался. — Я беру на себя управление Новой Империей. Ты и твоя семья должны уступить, или мы уничтожим вас всех.
Откуда ни возьмись появился Уоррен, размахивая огромной каменной купелью и швыряя ее Валентине в лицо. Я ахнула, когда она упала на пол, и из ее разбитого носа хлынула кровь. Кусачие в ужасе посмотрели на нее, но Уоррен набросился на них через несколько секунд, отрывая конечности и поднимая Майлза на ноги.
В тот момент, когда у Майлза появилось свободное пространство, его мышцы напряглись под цепями, и они порвались со звоном металла, и их куски посыпались вокруг него.
Золотоволосый принц вскочил и расправил плечи, надвигаясь на Валентину со смертоносным намерением. — Я презираю предателей.
— Сделай так, чтобы было больно, — подбодрил его Уоррен, и Майлз злобно улыбнулся.
Валентина поднялась на ноги, испуганно оглядываясь по сторонам, в ее глазах бушевала буря. Эрик принял угрожающую позу, готовый сразиться с ней вместе с Майлзом и Уорреном, и я была прямо там, с ними.
Раздался оглушительный грохот, и ослепительный свет заставил нас отшатнуться назад.
Вся крыша разлетелась на части, когда молния пробила ее и обрушила на нас каскад кирпичей.
Эрик врезался в меня, и дыхание вышибло из моих легких, когда я упала на пол. Он выгнулся надо мной, кряхтя, когда кирпичи врезались в его тело, потому что он принял на себя основную тяжесть удара. Мой пульс бешено заколотился, и я зажмурилась от пыли и обломков, взметнувшихся вокруг нас.
Воздух пронзили крики, и еще одна вспышка молнии ударила в скамьи напротив нас. Позади взревел огонь, и Эрик перекатился, затаскивая меня между двумя скамьями и прикрывая мое тело своим.
— Мы должны бежать, — яростно сказал он. — Держись за меня.
В ответ я обвила руками его шею, молясь, чтобы с Келли все было в порядке. Что она пережила рушащуюся крышу и свирепствующих кусачих. Потому что сейчас я ничего не могла для нее сделать, и эта мысль приводила меня в ужас.
Эрик подхватил меня на руки и побежал, перепрыгивая через скамьи, к выходу на бешеной скорости.
Когда мы приблизились к нему, к нам, пошатываясь, подошел хорошо одетый вампир. — Сир, вы в порядке!? — он закричал от страха.
 
Кусок крыши обрушился на него с такой силой, что он был раздавлен в одно мгновение. Я ахнула от ужаса, цепляясь за Эрика, когда он перепрыгнул через обломки и выскочил под дождь. Я сразу же промокла насквозь, пока он продолжал бежать, а ветер трепал каждый дюйм нашего тела.
Кошмар вспыхнул в моей руке. Дитя Солнца нуждается в помощи.
— Стой! — воскликнула я, и Эрик резко остановился, откинувшись назад, чтобы посмотреть на меня, пока капли дождя прилипали к его щекам.
— Мы должны идти, бунтарка, — настаивал он.
— Келли, — выдохнула я, когда Кошмар послал через меня прилив энергии. Он почувствовал ее за следующим углом. Она была до боли близко. — Она недалеко.
— Где?
— Туда! — Я указала, и Эрик сопротивлялся полсекунды, прежде чем выполнить мою команду.
Я
бросилась к дверям в дальнем конце собора и рывком распахнула их, когда крыша начала обваливаться кусками вокруг меня. Проливной дождь хлынул с неба и хлестал по мне, подгоняемый ледяным ветром. Я шагнула под него, но холодная рука легла на мою руку, разворачивая.
Я отпрянула от Фабиана, поднимая Бурю чуть выше, но не смогла убедить себя ударить его.
— Не ходи за ним, — выдохнул он, его рука сжала мою талию, его пристальный взгляд впился в мой. — Останься со мной.
На мгновение мне захотелось уступить его просьбе, магии, которая вела меня к нему, умоляя меня сделать это. Жар разлился по моей коже там, где его руки касались моей плоти, и желание довело меня почти до безумия, когда мое внимание переключилось на его рот, и на то, как его рубашка прилипла к телу под дождем…
Я сильно тряхнула головой, отгоняя эти мысли и отталкивая его назад, так что он был вынужден отпустить меня. Я подняла Бурю между нами, приставив кончик лезвия к его груди прямо над его не бьющимся сердцем.
— Это безумие, — сказала я ему сквозь рев дождя. — Ты должен это понять. Ты меня не знаешь. Ты не можешь любить меня.
— Если это безумие, то я бы с радостью выбрал его, — ответил Фабиан грубым голосом, хотя он стоял на месте, Буря прожгла дыру в его рубашке и обожгла кожу там, где я прижимала его к нему. — Пока я стою здесь и смотрю на тебя, я чувствую больше, чем когда-либо за столетия. Я так давно не хотел ничего подобного, что не могу припомнить, чтобы когда-нибудь испытывал подобное желание. Ты что-то пробудила во мне, Келли, что-то, что не успокоится, пока я не сделаю тебя полностью своей.
— Это не было пробуждено, это было подброшено, — выплюнула я.
В груди у меня заныло от той дистанции, которую я сохраняла между нами, моя потребность в нем обострилась до боли. Я хотела, чтобы его губы снова были на моих. Мне нужно было почувствовать тяжесть его тела, придавливающего меня, и укус его зубов в мое…
Я отпрянула назад, когда эта навязчивая мысль пробилась в мой разум, и к ней присоединилась другая: воспоминание о Вульфе, который хотел вцепиться в мое горло, его глазах, диких от жажды моей крови, и крике, вырвавшемся из меня, когда я поняла, что вместо этого он забрал моего отца.
Папа.
Горе, которое я испытывала по нему, пересилило все остальное. Его украли у меня монстры, которыми правил этот человек. Вся наша жизнь была продиктована этим существом и вампирами, которых он называл братьями и сестрой. Я не испытывала к нему вожделения, и уж точно не любила его. Он был моим врагом, ясным и незатейливым.
Моя хватка на Буре усилилась, и желание протолкнуть его вперед пронзило меня, когда клинок взревел, призывая к смерти Восставшего. Но даже несмотря на то, что лезвие помогло мне прояснить мои мысли, а острота моего горя встряхнула меня, внутри моей собственной кожи, я все еще не могла заставить себя сделать это. Боль, которую я испытывала при мысли о мире без Фабиана, была невыносима. Но это также не означало, что я позволю ему утащить меня обратно в свой замок.