Адские существа (ЛП)

Один из них поднял меня и перекинул через плечо, прежде чем я успела сделать что-то большее, чем назвать его кровососущим ублюдком.
Он выбежал из комнаты с нечеловеческой скоростью, сворачивая налево и направо по роскошным коридорам, пока, наконец, не добрался до богато украшенной деревянной двери с огромным золотым молотком, висящим на ней. Я пыталась бороться с его хваткой, но я ничего не могла сделать, чтобы освободиться. Я снова потерпела неудачу, и осознание этого оставило тяжесть в моей груди.
Кларисса появилась рядом с нами размытым движением и открыла дверь, показывая мужчине-вампиру, чтобы он провел меня внутрь.
Меня снова подбросило вверх и уложило на мягкий кремовый диван посреди комнаты, которая была такой большой, что могла бы вместить сорок человек.
По краям помещения стояла белая мебель, каждая деталь была украшена изображениями с золотыми цветами. Все остальное было очень розовым. Стены были выкрашены в пыльно-розовый цвет, и каждая поверхность была заставлена подушками и устелена покрывалами разных цветов — от фуксии до нежно-розового. Кровать с балдахином была абсолютно огромной, и я была уверена, что на ней могли бы с комфортом разместиться десять человек.
— Неудивительно, что они называют тебя Золотой Шлюхой, — сказала я. — Скольких мужчин, которых ты соблазнила своим безбожным лицом, ты заманиваешь в эту постель за раз?
Мужчина, который принес меня сюда, ударил меня так сильно, что моя голова откинулась в сторону, а в ушах зазвенело. От смеси боли и унижения у меня горели глаза, но я не могла позволить этим монстрам увидеть, как я разваливаюсь на части. Я никогда не позволю им узнать, насколько близка я была к переломному моменту.
Стоя надо мной, Кларисса смотрела на меня полными слез глазами. — Дамиан был частью моего гарема двести семьдесят лет, — воскликнула она, и я почти купилась бы на ее крокодильи слезы, если бы не знала, что она была бессердечной кровопийцей, ответственной за смерть бесчисленного количества людей за тысячелетия, которые она провела, бродя по земле.
— Кто? — Я нахмурилась, пытаясь сохранить самообладание.
— Вампир, которого ты только что убила! — воскликнула она, захлебываясь словами.
— Ну, похоже, он протянул на двести лет дольше, чем следовало, — холодно ответила я.
Кларисса прикусила нижнюю губу, и я с опаской посмотрела на ее клыки, когда ее руки сжались в кулаки, ее самообладание пошатнулось.
— Ты действительно думаешь, что мы все просто монстры? — спросила она таким тихим голосом, что он походил почти на шепот. — Ты совсем не испытываешь угрызений совести из-за того, что убила его?
Я чуть не рассмеялась над этим вопросом. Какого черта она ожидала, что меня будет волновать убийство кровососа? Но выражение ее глаз сказало мне, что она действительно не могла этого понять. Я хмуро посмотрела на нее, взбешенная мыслью, что она не может видеть, кто она такая, и кем были они все.
— Представь, что ты родилась в тюрьме, где никогда не хватало еды и тебе приходилось каждый день наблюдать, как страдает твоя семья. Зимой тебе приходилось беспокоиться о том, чтобы не замерзнуть насмерть, несмотря на то что по другую сторону электрического забора, через который тебе запрещено переступать, лежали неиспользованные теплые вещи и одеяла. И ты должна терпеть все это и многое другое только для того, чтобы твоя кровь могла поддерживать бесконечные жизни кучки паразитов, которые должны были умереть тысячу жизней назад. Вы цепляетесь за жизнь еще долго после того, как ваше время пришло и ушло, живете за наш счет, как стая блох, и ты еще ожидаешь, что я буду сожалеть об убийстве одного из вас? Ты сама когда-нибудь сожалела об убийстве одного из нас? — Я сплюнула.
— Неужели ты не понимаешь? Сферы были созданы для того, чтобы мы больше не убивали людей. Мы не питаемся от вас напрямую, чтобы не рисковать потерять контроль. Это для того, чтобы защитить вас…
— Нам нужна защита только потому, что вы существуете. Ты забываешь, что вам нужны люди, чтобы выжить, но нам вы не нужны, — прорычала я.
 
Кларисса кивнула, как будто принимала то, что я говорила, или, по крайней мере, увидела, что я не собираюсь внезапно менять свое мнение, но если бы она действительно что-то из этого поняла, то не стала бы так с нами обращаться. Мы были для них всего лишь едой, а они для меня — всего лишь монстрами.
— Есть вещи, которых ты не понимаешь, Келли. Мы не можем просто перестать быть теми, кто мы есть: мои братья и я были прокляты давным-давно. И хочешь верь, хочешь нет, но мы не хотим быть такими. Но единственный способ изменить это — снять проклятие. — Ее глаза блуждали по мне, как будто в этом заявлении было что-то еще, но она больше ничего не сказала об этом.
— Какое это имеет отношение ко мне? — Спросила я.
Моя нога все еще болезненно горела от яда, но я стиснула зубы, отказываясь жаловаться ей на это.
— Возможно, самое прямое. В пророчестве говорится о близнецах: мы верим, что вы с Монтаной могли бы стать частью ответа, который мы ищем.
— Итак, в этом пророчестве говорится, что я должна выйти замуж за какого-то мудака с хвостиком, и из-за того, что я близнец, ты думаешь, что произойдет пуф и твоему проклятию придет конец? — Я усмехнулась.
— Не совсем… — Кларисса неловко отвела взгляд.
— Ах да, я забыла ту часть, где ты хочешь, чтобы он оплодотворил меня своим извращенным демоническим отродьем.
Ее глаза расширились, и она двинулась ко мне, качая головой, когда опустилась рядом со мной на диван.
— Нет, нет, дети не запятнаны, — сказала она и протянула руку, как будто хотела дотронуться до меня, но взгляд, который я бросила на нее, заставил ее опустить руку до того, как она коснулась меня. — Я обещаю, когда у тебя появятся дети, ты будешь любить их так, как ничто другое в этом мире…
— О чем ты умалчиваешь? — Спросила я, чувствуя, что она что-то недоговаривает и игнорирует намек на то, что мне предстоит пройти через какую-то принудительную беременность.
— Ты сильная. На самом деле, самая сильная из тех, что у нас когда-либо были. У нас никогда не было никого, кто действительно дал бы свой обет, — сказала она успокаивающе. — Для тебя это не будет иметь значения.
— Чего не будет? — Я нахмурилась, отказываясь менять тему.
— Ну, просто… не все жены переживали роды, — мягко сказала она.
У меня вырвался смешок, но в нем не было юмора. — Конечно, нет. И вообще, почему тебя это волнует? Мы всего лишь люди, просто вещи, которые вы можете использовать так или иначе. Пока вы получаете от нас то, что хотите.
— Нам не все равно, — запротестовала она. — Вот почему мы обратим тебя, как только все закончится. Вампир может исцеляться. Те, кто достаточно силен, чтобы продержаться, пока происходит изменение, живут здесь прекрасной жизнью…
— О да, звучит заманчиво. Вы отрываете нас всех от наших семей, далее, насилуете и убиваете, прежде чем воскресить из мертвых и при этом, ты говоришь, что вам не все равно. — Я сохраняла свой агрессивный тон, но мое сердце бешено колотилось. Это была судьба, уготованная Монтане. Это было то, ради чего я зашла так далеко, чтобы остановить это, и все же, я оказалась в той же гребаной ловушке, что и она. Должен был быть выход из этого для нас обеих. Свадьба сегодня. Сегодня вечером они надеются завершить ее и скрепить наши судьбы. Я ни за что не позволю этому случиться.
— Никто никого не насилует. Если ты не хочешь участвовать в естественном зачатии, тогда мы можем использовать оплодотворение…
— Пошла ты нахуй со своим якобы разумным дерьмом, — выплюнула я, потому что было ясно, что ей насрать, что бы она ни говорила. Она планировала использовать меня и мою сестру для этого, независимо от нашего мнения на этот счет, и ничто из того, что я сказала, не могло ее переубедить.
— Я вижу, что мы ни к чему с этим не придем, — холодно сказала Кларисса. — Так что я могу объяснить тебе это по буквам. Ты сегодня выходишь замуж. И так или иначе, я надену на тебя это платье, а твои волосы и макияж будут доведены до совершенства. Если до этого дойдет, я закую тебя в кандалы и заткну рот кляпом, а затем сама потащу к алтарю. Или ты можешь быть хорошей маленькой девочкой и делать то, что тебе говорят. В любом случае, это произойдет, потому что это может положить конец проклятию. Тогда мы все будем свободны. Ты, конечно, тоже этого хочешь? Так как это произойдет?