Адские существа (ЛП)

— По шкале от одного до десяти, насколько главной ты себя сейчас чувствуешь? — спросил он с ухмылкой.
— Десять, — выдохнула я, и он рассмеялся.
— Какая лгунья.
Я пошевелила бедрами, и он издал низкий стон, когда его член вонзился между моих бедер. Он был таким большим, что я не могла представить, как он будет ощущаться внутри меня. Его пальцев было более чем достаточно.
— Сколько мужчин заставляли тебя кончать? — небрежно спросил он.
— Что? — Выпалила я, и мои щеки запылали.
Я не стеснялась своего жизненного выбора, но рассказывать ему о своей неопытности вдруг показалось слишком откровенным.
— Расслабься, мне наплевать, даже если ты переспала с целой армией. Я просто забочусь о том, чтобы превзойти любого, кто имел тебя, — самоуверенно сказал он.
— Я не хочу говорить об этом, — сказала я.
— Чем еще мы можем заняться, пока ты переводишь дух?
Я стиснула зубы, осознав это. — Ты слишком снисходителен ко мне.
— Ну, эта передышка вряд ли для меня.
— Ты сдерживаешься? — Спросила я, иррационально разозленная этой мыслью.
— Я мог бы буквально сломать тебе позвоночник пополам, бунтарка. Так что да, я сдерживаюсь. Ты не смогла бы справиться с тем, на что я способен.
— Не указывай мне, с чем я могу справиться, а с чем нет, — прорычала я, но на самом деле все мое внимание было сосредоточено на огромной выпуклости между моих бедер и на том, как я собираюсь с ней справиться. Я не знала, что делаю, и, если мы зайдем так далеко, это будет очень заметно.
— Почему ты так волнуешься?
— Я не волнуюсь, — отрезала я.
— Монтана, — сказал он тем голосом, который всегда так легко выводил меня из себя. — Поговори со мной.
Он приподнялся, подвинув бедра вперед, чтобы сесть, и я обвила его ногами. Мы сидели нос к носу, не сводя глаз друг с друга, в то время как моя грудь продолжала подниматься и опускаться, а его грудь оставалась совершенно неподвижной.
— Ничего, я хочу этого. Продолжай, — настаивала я.
Его прохладная грудь прижалась к моей, и мое сердце начало замедляться, его близость разжигала во мне новый огонь.
Предательница.
Голос пронзил мою голову, и, хотя он был мой собственный, он звучал как голос Келли. Я отогнала его, когда Эрик поцеловал меня в шею, его прикосновения было как клеймо на моей коже, отмечая меня как свою. Я так сильно хотела этого, и все же…
Ты отдаешь себя одному из существ, которые жаждут твоей крови.
Я зажмурилась, отгоняя эту мысль.
Эрик приподнял мои бедра, потянувшись к своему поясу, и я судорожно вдохнула, охваченная паникой.
Папе было бы противно смотреть на тебя.
Я отползла от Эрика, слезла с кровати, хватая его рубашку и натягивая ее, чтобы прикрыться.
— Хватит, — сказала я, торопливо застегивая пуговицы и отказываясь смотреть на него.
Он бросился ко мне, не оставляя выбора, поймал мой подбородок и поднял мою голову, чтобы я встретилась с его взглядом.
— Что случилось? — спросил он. — Я здесь, поговори со мной.
— Я не хочу, чтобы ты был здесь. И я не хочу с тобой разговаривать, — отрезала я, отталкивая его, мое сердце бешено колотилось.
Папе было бы так стыдно. А Келли пришла бы в ужас, если бы узнала.
Я провела рукой по лицу, поворачиваясь к нему спиной.
— Забудь об этом. Мы можем пойти посмотреть фильм или… — начал он.
— Я не хочу. Я не хочу ничего из этого. Или тебя. Я хочу, чтобы ты ушел, — потребовала я, горе, которое я сдерживала в себе несколько дней, хлынуло наружу и затопило меня. Меня скрутило от стыда за то, что я вообще хотела Эрика. Он был ответственен за слишком многое. Мои родители оба были мертвы из-за вампиров, и вот как я отплатила им за все, что они для меня сделали?
— Что я сделал? — спросил Эрик с обидой в голосе.
— Что ты сделал? — Повторила я, поворачиваясь к нему, и моя верхняя губа оскалилась. — Ты загнал человечество в клетку. Ты сделал из нас еду. Ты думаешь то, что ты хочешь трахнуть одну из нас, искупает все, что ты делал до сих пор?
Челюсть Эрика дрогнула, глаза не моргали, и я увидела, как тьма в нем выплеснулась наружу, открыв правду о том, кем он был на самом деле.
 
— Нет, — тихо сказал он, а ярость и боль застилали его глаза. — Это не так.
Ты оскорбляешь человечество.
Слезы продолжали литься, и я молча извинилась перед своей семьей, прижимая тыльную сторону ладоней к глазам.
— Моему отцу было бы так стыдно за меня, если бы он узнал, что я отдалась… — Я проглотила последнее слово.
— Скажи это, — прорычал Эрик. — Скажи, кто я. Существо, которое ты презираешь, достойное твоего отвращения.
— Ты чудовище, — выдохнула я.
— Да, и ничто из того, что я скажу, не сможет изменить то, кто я есть, Монтана. Я бы хотел, чтобы это могло быть правдой. Но факт в том, что я и есть монстр, которого ты ненавидела всю свою жизнь. Я и есть чудовище, о котором предупреждал тебя твой отец. И ты права, что прислушалась к его предупреждению.
Он направился к двери, и я сделала шаг вслед за ним, сожаление внезапно прожгло дыру в моей груди из-за того, как бессердечно я к нему отнеслась.
— Подожди, — позвала я, и он помедлил в дверях, не оборачиваясь, но я привлекла его внимание.
— Ты права насчет меня, Монтана. И тебе пора перестать попадаться на мою красивую ложь. Я создан, чтобы заманивать тебя, верно? Похоже, ты наконец-то вспомнила об этом. Поздравляю.
Он вышел за дверь, оставив ее широко открытой, и я поняла, что все, что было между нами, наконец-то сломано и не подлежит восстановлению.
Я выглянула в коридор, и горькое признание наполнило меня до краев. Поступая правильно, я не чувствовала удовлетворения в своем сердце. А чувствовала лишь холодную занозу, которая впивалась все глубже и глубже в мою грудь, подсказывая, что я только что навсегда потеряла Эрика Бельведера.
В
голове у меня сильно стучало, и у меня возникло странное ощущение, что я покачиваюсь. Я лежала на чем-то невероятно мягком, что поглощало мое тело придавая комфорт. Меня накрывало толстое пуховое одеяло, прогоняющее холод с моей кожи.
Мой желудок резко скрутило, и я резко поднялась, переваливаясь через край кровати. Но меня ничем не вырвало: мой желудок был чертовски пуст.
Я несколько долгих секунд смотрела на узлы и завитки на деревянном полу, заставляя свое зрение перестать вращаться. Когда я была совершенно уверена, что меня точно не вырвет, я выпрямилась и огляделась.
Я сидела на огромной кровати с балдахином в комнате, которая, вероятно, была самой большой из всех, в которых я когда-либо была. Вдоль других стен стояла мебель из темного дерева: туалетный столик, тяжелый сундук и внушительный гардероб — все это смотрело на меня от стен моей тюрьмы, но между всем этим было много пустого пространства. На дальней стене было единственное окно, но оно было закрыто тяжелыми ставнями.
Я понятия не имела, который был час. Возможно, была середина ночи, или на улице палило солнце.
Я сбросила с себя пуховое одеяло и хмуро посмотрела на роскошные светильники, украшающие помещение. Они были настолько роскошны, что казались кричащими. Все дерево было украшено мелкой резьбой ручной работы, стены оклеены обоями в готическом стиле. Даже воздух был пропитан ароматом полированного дерева и превосходства.
Прохладный воздух коснулся моих ног, и я опустила взгляд, обнаружив, что одежда, в которой я была, исчезла, а на ее месте появился тонкий белый халат, шелк которого мягко струился по моей коже.
— Ублюдки, — прошипела я, моя рука автоматически переместилась к горлу, проверяя кожу на наличие колотых ран, которых, на удивление, не было.
Мое сердце бешено колотилось о грудную клетку, в горле пересохло, пока я пыталась сохранить спокойствие и сообразить, что мне нужно делать.