15 лет спустя (СИ)
— Сергей Павлович, ты разложил всё по полочкам, но трудно поверить в то, что вокруг нас есть ДРУГИЕ.
— Стас. Другие — это люди, которые обладаю чуть большими способностями, чем обычная толпа. Катя, моя жена и дети — этого больше чем достаточно. Да и я в их окружении тоже изменился. Увы, не владею мысленной речью и свойством увидеть поток крови в организме человека, как, например, мой сын. Или дочь, которая может безошибочно определить патологии в теле человека, который находится одетым в другой комнате. Это ты считаешь нормальным? Белый ещё много лет назад предупреждал меня, что с каждым годом будет рождаться всё больше и больше детей, владеющими аномальными способностями. Можешь мне поверить, что это и в самом деле так происходит. Есть статистика, которая даже принижает колличество таких детей. Что будет через ещё двадцать лет — можно только догадываться. И рождаются такие дети не просто так, поверь. Грядёт что-то, когда именно эти детки встанут на защиту нашей земли в один ряд, плечом к плечу. И никто не сможет с ними справиться, потому, что это новое поколение будет жить не для себя лично, а ради всех на земле.
— Красиво и пафосно, — улыбнулся Терентьев. — Но мы до этого светлого дня вряд ли доживём. Сергей, что случилось? Только честно. Я же видел тебя.
— Друг Виктора с супругой и женой Олега попали в автоаварию. Настя мне сказала, что вроде как тормоза у машины отказали. Супруга Виктора скончалась на месте, а он сам и Люда в больнице. Состояние критическое у обоих. Врачи только руками разводят. Главврач сказал моей супруге, что надежды почти нет. В больнице мои детишки провели диагностику, как они умеют, а когда вернулись домой — плакали оба. Это, наверное, впервые, когда я вообще узнал, что мои дети плачут. С детства никогда такого не было. А больше волнует Катька. Эта засранка оставила записку для жены, что уехала по делам. И телефон свой положила, придавив бумажку.
Терентьев осунулся. Он тоже был знаком и с Виктором, и его женой и с Людой, которую беззаветно любил Олег. Поджав губы, оборонил.
— Не верю я, что у человека, который всю жизнь за рулём, вот так внезапно во время движения отказывают тормоза у машины. Не верю и всё…
— Я тоже не верю, Стас. Да и Настя проговорилась, что всё очень странно с аварией.
— Палыч. Может что нужно? Ты только скажи, я….
Его слова перебил офицер, который был на связи с группой Свара. Протиснувшись в небольшой схрон, где рядом полулежали Ярый и Терентьев, протянул рацию своему начальнику.
Полковник пару минут слушал, а потом задал вопрос.
— Документально подтверждено?
Выслушав ответ, отдал рацию офицеру. Задумался и, словно говоря сам с собой, пробормотал.
— Поступил приказ из Москвы о сворачивании операции. Точнее нашего участия в ней. Недалеко от посёлка сел вертолёт, который должен будет забрать нашу группу в полном составе, даже водителей. Но вот что-то стрёмно мне садиться в чужой вертолёт, да ещё всей группой. Миш, — Терентьев поднял глаза на офицера, который оставался рядом с ним. — Дай оповещение всем, что бы снимались с позиций. Сбор у машины.
Офицер кивнул и поднял грустные глаза на полковника.
Терентьев вспылил.
— Ты так смотришь на меня, как будто сам не знаю, что двое сейчас под землёй. Их мы никак не сможем оповестить, а вот мне только что было сказано прямым текстом, что бы группа была в ПОЛНОМ составе. Получается, что иного варианта, как дождаться окончания операции, нет и в помине. Собирай парней, где сказал, я сам со всеми переговорю. Да, Юру Прожарова, что с группой Свара, не дёргай.
- -
Через несколько минут, как Терентьев покинул позицию, у Ярого завибрировал телефон. Он достал аппарат и посмотрел на текстовое сообщение. После чего, свистом подозвав к себе одного из боевиков братства, показал ему сообщение.
— Нам тоже только что такие же пришли, — сообщил боец, — но мы не сами по себе. Как ты скажешь, так и будет.
— Хорошо. Спасибо за верность долгу. Давайте собирать всех. Нужно переговорить.
Боевик выскольнул из схрона настолько бесшумно, что Сергей отдал дань подготовке этих людей, а ещё через десяток минут четверо бойцов братства и Гекс стояли вокруг Ярого и смотрели на своего начальника..
— Мне поступило распоряжение от Вашего руководителя, Всеволода, что он своей волей снимает всех бойцов и требует от меня как можно быстрее прибыть к центральному входу в школу. Я Вас неволить не могу — Вы, к сожалению, подчиняетесь мне лишь на время. Поэтому благодарю за службу и освобождаю Вашу четвёрку от своего присутствия. Спасибо, парни, что помогли. Я благодарен Вам за всё.
— Сергей Павлович, — несмело задал вопрос один из боёцов. — Как мы поняли, ФСБ-шников тоже отозвали?
— Да. К ним пришёл приказ, а они люди служивые и подневольные. Так что скоро убудут.
— Подождите. Получается, если мы все уйдём, то зона эвакуации останется без контроля?
— Почему без контроля? — усмехнулся Ярый. — А мы двое что, не идём в зачёт? Гекс, ты со мной?
— Викинг, Палыч, зачем задаёшь глупые вопросы? Куда ты туда и я. Как в добрые старые времена.
— Спасибо, друг.
Ярый шагнул навстречу своему однополчанину и сжал его в объятих. Через мгновение отстранился, посмотрев на приданных людей.
— Двигайте к машине. Не надо о нас печалиться, да и думать не думайте. Это, как я понял, уже не Ваша операция. Над Вами есть свои начальники, а вот мы — свободные люди и над нами только светлые боги и никого больше. А ещё есть такие понятия как честь и достоинство, которыми мы всегда дорожим. Прощайте парни и спасибо за всё.
Четверо мужчин остались стоять без движения, а Сергей, потянув за руку Гекса, вернулся к месту засады.
— Что думаешь, Викинг? Пришёл наш последний?
— Нет, Гекс. Как ни странно, не вижу наших смертей ни сегодня, ни в ближайшие дни. Да и образов больницы не наблюдаю.
— Только ладно, — обрадовался сапёр. — Ты же вроде как ясновидящий, об этом все знают. И, согласись, «проколов» ведь не было с твоими предсказаниями?
Ярый улыбнулся.
— Ни одного. И сейчас тебя не обманываю. Скажу так. Будут пострадавшие, но к членам нашей группы это не относится.
— Тогда на тебе, Палыч, сам выход, а я поменяю позицию. Считаю, что лучше отойти подальше как от вертолётной площадки, так и от самого выхода. Что хочу тебе предложить, если не против. Сам ты не сдержишь толпу, а стрелять начнёшь — задавят как котёнка. Я предлагаю быть вместе. И вообще не подрывать мины, что установил у выхода. Лучше их сниму. Того «добра», что установлено мной и «гостями», хватит на сотню человек. Да и, знаешь, мне что-то не верится, что отсюда полезут. Не знаю почему, но вот последние полчаса думаю как снять свои мины, не потревожив сигнализацию датчиков и чужих мин.
— Ты считаешь, что мы здесь зря?
— Первое время думал, что мы здесь нужны, а вот сейчас… Всё как-то странно и не правдоподобно. Вертолёт этот, куча датчиков с минами. У меня вообще мысль мелькнула, что всё это рассчитано именно на нас, вроде как декорации. Я могу, конечно, подорвать свои заряды, но тогда те, что рядом стоят, сработают однозначно. И датчики все эти накроются медным тазом. А вот что будет потом?
— А потом два варианта, — продолжил Ярый. — Или прибывает группа зачистки, как мы планировали ранее, или группа зачистки только уже по наши души, что не есть хорошо, согласан?
— Согласен. Мы хоть и старые, но пожить ещё немного можно.
— Тогда веди, Сусанин. Показывай место, где оборудуем новую позицию.
Группа Свара.
Мужчины успели добежать до дверей именно в том момент, когда пара боевиков закончила сплавлять петли ворот. Не успев отдышаться, услышали грохот с другой стороны и железо загудело.
— Это что за тварь там, что двадцатисантиметровый металл вибрирует? — спросил офицер ФСБ, инстинктивно направив ствол крупнокалиберной винтовки на двери.
Ярый хмыкнул, увидев это движение.
— Это похоже, что пытались взорвать дверь с той стороны. А твоя пукалка, если ТА тварь вырвется, не поможет от слова вообще. Несоразмерная разница в массе. Что ВЫ слышали, — задал вопрос бойцам братства.