15 лет спустя (СИ)
- -
Вокруг костра воцарилось молчание. Так продолжалось длительное время. Никто не хотел нарушать тишины. И лишь спустя десяток минут раздался голос Ярого.
— Олег. А как звали того?.. — и Сергей кивнул на лес. — Ты упоминул его имя, но как звали полностью?
— Тогда, когда я впервые встретился с ним, Учитель представил как Вадима Радеева. Позже, как я слышал, тот неоднократно менял свои имя и фамилию по понятным причинам. Меня, если честно, заинтересовало другое — знак на запястье. Это говорит о многом и лишь самое явное — что он имел близкие контакты с членами братства, иначе инициация знака не произошла бы.
Ярый молча кивнул, благодаря за ответ и, встав со стула, пошёл к воде и, уже вдали от всех, попытался отключиться и найти в энергетическом поле хоть что-то связанное с душой и личностью Радеева. Через полчаса Сергей вернулся к своим близким и лишь отрицательно покачал головой.
Катя, тем не менее, не удовлетворилась столь кратким ответом и прямо спросила.
— Дед. Мы поняли, что ты хотел найти след этого преступника?
— Не след, Кать, а хоть что-нибудь связанное с его личностью. Удивительно, но я успел лишь к финалу. Знаете, мои дорогие, всегда душа и слепок умершего человека оставляет своеобразный шлейф. Даже когда сущность умершего уходит в другие реалии, всё равно что-то остаётся. А сейчас… Такое было чувство, словно существование этого человека вообще вымарывалось из истории. Я увидел единственную ниточку и та, словно дым, на моих глазах рассеялась бесследно. Это что же такого натворил человек, что мироздание само стёрло его следы? И ни души, ни эмоций, ни личного отпечатка — ничего. Всё стёрто, как будто этого человека вообще никогда на земле не было. Страшно, если честно…
Белый поднял опущенную голову и устало посмотрел на Ярого, но промолчал.
Катя задумалась и, что-то окончательно решив для себя, обратилась к Олегу.
— Есть один способ предупредить всё братство. Я никогда к нему не прибегала, но сейчас, судя по всему, это единственный вариант. Это похоже на ЗОВ ХРАНИТЕЛЕЙ, но намного мощнее. Я уверена, что смогу сделать это. Что является минусом — его услышат все без исключения.
Белый заинтересовано посмотрел на девушку.
— Катя. Ты подразумеваешь сигнал опасности?
— Не совсем. Это будет сигнал всеобщей эвакуации, при котором прекратятся любые взаимосвязи с миром. Как минимум — общение между КРУГАМИ, также и полный разрыв связей с обычными людьми. ЭТОМУ ЗОВУ никто воспротивиться не сможет, иначе последует полная потеря Дара и, в лучшем случае… В общем, сознательно ослушавшиеся, погибнут. И здесь не будет играть роли сознание человека. После получения такого сигнала в мозг, в дело вступают ограничения, которые имеются в нервной системе человека, и которые контролирует не только мозг человека, а идругое — дополнительную связь с нервной системой. То, что мы называем «второй личностью». Большинство получивших от природы такой «подарок» и сознательно развивавшие его, совсем не догадываются, что у них стоит дистанционный «ограничитель-выключатель». А рукой, которая может нажать на такую «кнопку», является всего один человек. И это, к сожалению, я. Почему к сожалению? Да потому, что, судя по всему, об этой способности мои родители рассказали посторонним людям.
Белый хлопал глазами, не понимающе смотря на Катю.
— Девочка, — он с трудом подобрал слова. — Откуда ты это взяла?
— Я не взяла, Олег, а это было во мне с той самой ночи, когда мы благодарили за своё спасение ХРАНИТЕЛЬНИЦ. Помнишь огненный «венок»?
Олег сглотнул и кивнул, слушая дальше.
— Я лишь спустя годы поняла его предназначение. Это не украшение моей личности, а то, что даёт возможность управлять любым членом братства, да и не только — любым человеком, у которого есть необычные способности. Не правильно, наверное, сформулировала. Если быть точной — то могу лишать ЛЮБОГО одарённого его способностей. К побочным свойствам можно отнести, что человек к тому же лишается памяти. Не полностью, но стирается промежуток времени примерно в два-три года.
Настя с ужасом посмотрела на Катю.
— Это как умение Мастера? Ведь только тот может лишить дара и памяти?
— Да, Настя. Только Мастер — не единичное явление. У нас их, насколько помню, шесть? А я — одна такая уродина. — Девушка опустила лицо в ладони и расплакалась. К ней тут же подскочили двойняшки и стали утешать, а трое взрослых смотрели то в глаза друг друга, то опять бросали взгляды на плачущую Катю.
— Малыш, — не обращая внимание на вздрагивающие плечи девушки, Олег решил, что должен узнать всё до конца. — То, что я не в курсе, обидно, но не страшно. Хочу тебя спросить, о чём таком могли рассказать твои родители посторонним?
Катя, борясь со слезами, выпила из протянутого Ариной стакана воды и, стараясь взять себя в руки, попыталась рассказать.
— Мы с мамой разругались через день после моего дня рождения, когда мне исполнилось десять лет. Ты тогда пообещал, что отвезёшь смотреть на праздник фонтанов в Петродворце, а она, ни с того ни с сего, решила мне запретить ехать к тебе. И не только в тот день, но и вообще не хотела, что бы мы с тобой встречались без неё. Она ведь влюбилась в тебя с первого взгляда, да и не скрывала это особо от меня. И меня, свою дочь, ревновала безумно. В тот день она впервые подняла на меня руку — с силой ударила по лицу. Мне было не столь больно физически, а было больно морально. Внутри словно всё перевернулось. К тому же и обозвала меня самыми грязными словами. С того момента я, наверное, и потеряла маму как человека. Мы с ней ни разу больше не поцеловались и не прижались друг к другу как было раньше. Мне очень больно и сейчас, словно всё произошло день назад. Мама ведь так и не извинилась никогда за свой поступок.
Сергей внимательно слушал внучку, а по его скулам ходили желваки.
— Теперь мне стало понятно, почему между Вами легла пропасть в отношениях. Мне ведь никто из них не рассказывал, — он виновато посмотрел на Настю и Олега. — Я бы принял меры сразу, как только узнал о случившемся, но… Катя, после десяти лет, вообще стала самостоятельной. И в школу ходила сама и помогала Насте по дому. Да и с уроками никто с ней не сидел — всё делала вовремя и на отлично. Только попросила меня пару раз сходить в школу и помочь с экстернатом. Я сделал всё возможное. И документы оформлял и чтобы комиссию прислали в школу. А Катюнь сдала все экзамены на отлично, да школа, а потом и Универ — для неё были как орешки для белки.
Белый поднял руку, привлекая внимание к себе.
— Прости, Сергей, что перебиваю, но я так и не понял — что же такого случилось, что ты, Кать, — осознала свою силу?
— Понимаешь, Олег, — всхлипывая, Катя попыталась изобразить улыбку на своём лице. — Ты для меня был всегда единственным. Человеком, врачом, мужчиной, которого я полюбила. Не смейся, пожалуйста. Ты всегда относился ко мне как к ребёнку, каким я, по сути, и была. Но прав был тогда, когда мне было пять лет или десять. Или пятнадцать лет. Но и сейчас моё чувство не погасло, даже наоборот. — Катя покраснела и отвела взгляд от Олега. — А тогда моя мама заявила мне права на тебя, добавив, что она добьётся любыми способами твоего внимания, а для меня места уже не останется. Вот я и психанула, мысленно пожелав, что бы у неё исчез ДАР. И, спустя пару секунд, мама закричала от боли. Посмотрела на свою левую руку — а там, вместо знака, появился ожог в виде бело-красного воспалённого круга на коже. Папа, чуть позже, когда приезжал ко мне, рассказал, что у мамы исчезли все способности, которые передавались по женской линии. Вот тогда я и поняла, что такое «венок» и какая дремлет во мне сила…
Сергей был ошарашен, растерян и открывал рот, но так и не произнёс ни одного слова. Лишь по давней привычке вытянул вперёд руки — они уже не дрожали, тряслись.
Белый же сидел сгорбвшись, словно старик, проживший множество лет. Он опустил голову и его мысли метались со стороны в сторону, словно в панике. Последние новости его раздавили. Он никак не предполагал причину той давней ссоры между Катей и Викой. Знал, что между ними что-то произошло, и они не особо общаются, да и редко видятся, но не думал, что причиной этого станет он… Не став ничего говорить, протянул руку и достал с нижней полки столика открытую кем-то бутылку коньяка. Отвернул крышку и, поднеся горлышко прямо к губам, сделал несколько больших глотков.