Наши уже не придут 6 (СИ)

— Шутки сейчас неуместны, — поморщился Калинин.
Он даёт себе отчёт в том, что на фоне разрушительных последствий ядерных ударов по вражеским городам, все действия Аркадия, случившиеся в далёком прошлом, покажутся безобидными и малозначимыми. И он встревожен — ответственность колоссальная.
— А это не шутка, — серьёзным тоном ответил Немиров.
— Каков статус проекта? — спросил Микоян.
  
— Ракета Р-2 успешно испытана, — пожал плечами Аркадий. — Она способна забросить боевую часть массой до 1500 килограмм на дистанцию до 1200 километров с круговым вероятным отклонением в пределах 4,5 километров. «Галину» она никуда забросить не в состоянии, будущая «Мария» тоже для неё слишком тяжела, а дальность её позволяет поражать только ближние зарубежные страны. Зато мы получили прекрасные снимки с высоты почти 400 километров…
Очень дорогостоящая оптика, фотомодуль, спускаемый на парашюте — была сфотографирована поверхность Семипалатинской области, включая город Семипалатинск.
СССР, делая осторожные шаги, движется к космосу, но это побочный эффект разработки межконтинентальной баллистической ракеты, необходимой для гарантированного поражения городов потенциального противника.
У американцев, по сообщениям от Курчевского, в вопросе межконтинентальных ракет даже конь не валялся, они сейчас спешно проводят в жизнь некий аналог проекта «Манхэттен», поэтому первые бомбы, разработку которых, на первый взгляд, не остановить, будут сбрасываться с бомбардировщиков.
Но на этот случай есть сеть РЛС и ПВО — батареи 130-миллиметровых зенитных орудий, произведённых в количестве 5500 единиц, делают бомбардировку крупных городов СССР явлением неэффективным, даже при условии применения атомных бомб…
Зенитный зонт создан с серьёзно перекрывающим возможности потенциального противника запасом, но он не единственная защита — разработка «Цикады», первой зенитной управляемой ракеты, близка к своему завершению.
И даже когда эти ракеты встанут на боевое дежурство, от артиллерийского компонента никто отказываться не собирается, так как он показал себя эффективным даже против реактивных самолётов.
Потенциальный противник хорошо осведомлён о неадекватной мощи ПВО СССР, даже знает о реактивных истребителях-перехватчиках Ла-3, поэтому есть вероятность, что он серьёзно размышляет об альтернативных путях доставки пока ещё не существующих атомных бомб.
Аркадий часто размышлял о том технологическом отрыве в ключевых отраслях, созданном ещё в 30-е годы. Теперь нужно лишь закрепить его уничтожением государственности США…
*19 октября 1943 года*
Генерал-майор госбезопасности Дмитрий Васильевич Кульбин пристальным взглядом посмотрел в глаза адмиралу Исороку Ямамото.
— Вы удовлетворены? — поинтересовался Дмитрий.
— Да, товарищ генерал-майор, — подтвердил японский адмирал.
Товарищами японцы начали называть их примерно два года назад, после тайного расширения военного сотрудничества между СССР и Японской империей.
СССР — это единственная причина, почему Союзники до сих пор не додавили Японию и это понимают даже обычные граждане.
Раньше Дмитрий обязательно говорил на такое обращение, что он им не товарищ, но затем ему надоело, и он просто старался не обращать на это внимания.
Японцы очень хотят дружить с СССР, поэтому император даже распорядился учредить мертворожденные «Советы» в префектурах и велел «всеми силами способствовать демократизации общества», но это лишь слова, которые не стоят ничего.
— Ознакомьтесь и подпишите, — подвинул Дмитрий документ.
По сути, это накладная на поставку ключевых комплектующих для пятисот «японских» противокорабельных ракет повышенной дальности. Преимущественно, это секретные полупроводниковые элементы модулей управления, которые японские производители размещают в собственных разработках ракет.
Технологией производства полупроводников с ними никто не поделился, поэтому они очень сильно зависимы от этих поставок.
Благодаря советским ракетам, японцы сумели потопить эскортные авианосцы «Индепенденс» и «Лонг-Айленд», а также тяжёлый ударный авианосец «Авенджер». Но это почти никак не повлияло на расклад сил в Тихом океане, ведь у американцев есть ещё девять эскортных и четыре тяжёлых авианосца, а также шесть линкоров и восемь тяжёлых крейсеров, не говоря уже об эсминцах и прочих более мелких кораблях.
А вот японцы, потерявшие от американских противокорабельных ракет лёгкие авианосцы «Рюхо», «Титосэ» и тяжёлый ударный авианосец «Акаки Цуруги», очень сильно потеряли в своих возможностях — они планомерно проигрывают.
Последний авианосец имел символическое значение — его заложили осенью 1941 года и достроили чуть больше, чем за год. Нарекли его «Акаки Цуруги» неслучайно — это переводится как «Красный меч», что есть неприкрытый реверанс в сторону СССР.
И его потеря в ходе обстрела противокорабельными ракетами AGM-49 «Спир» стала очень щекотливым эпизодом, так как считается, что это наносит оскорбление дорогому союзнику…
Адмирал внимательно прочитал документ, переведённый на японский, а затем поставил свои подписи в нужных местах на двух экземплярах.
— Я хотел бы обсудить расширение сотрудничества, — произнёс Минамото.
— Не уполномочен, — отрезал генерал-майор Кульбин.
Ему не нравилось, что взаимодействовать с японцами назначили именно его. Он их не любил — это напрямую связано с его отцом, воевавшим против японцев в Гражданскую и с дедом, воевавшим против них в Русско-японскую войну.
Дмитрию против них воевать не довелось, они оказались достаточно осмотрительны, чтобы больше не связываться с СССР, но любви это к ним у него не прибавило.
Они точно не друзья Советскому Союзу, а вся эта «дружба» вызвана исключительно тем, что Союзники очень близко, и без советской нефти с оружием у Японии нет вообще никаких шансов на победу.
— Его Императорское Величество готов закрыть глаза на вашу деятельность в Юго-Восточной Азии, — произнёс Минамото. — И обещает прекратить подавление мятежников во Французском Индокитае — это жест доброй воли, и он будет сделан без каких-либо условий.
Это были интересные сведения, так как японцы упорно бьются за Индокитай и дела у них там идут сравнительно неплохо, благодаря поддержке из Китайской ССР, но это не мешает им проводить жестокое подавление крестьянских восстаний. И этот фактор, насколько знал Кульбин, был основным, сдерживающим расширение поддержки со стороны Советского Союза.
«Видимо, их очень сильно прижали, раз они готовы сдать все „завоевания контрреволюции“ и сделать это просто так, лишь ради начала новых переговоров», — подумал Дмитрий.
Он молча смотрел на адмирала холодным взглядом, не отвечая.
Сейчас ему очень хотелось вернуться на франко-германскую границу, в свой гарнизон, обычным полковником госбезопасности. Но его «эфиопское прошлое», вернее, связанные с ним квалификация и опыт взаимодействия с иностранцами, побудили Эйтингтона повысить Кульбина до генерал-майора и отправить на Тайвань.
«Только вот меня никто не учил с адмиралами договариваться», — подумал Дмитрий.
Он напрасно надеялся, когда ему намекнули на «командировку на юга», что его отправят в Индокитай, налаживать деятельность подразделений Хошимина, уже находящихся там и сражающихся против японских оккупантов. Повышение вышло разочаровывающим, но он знал, что это не навсегда. Когда-нибудь всё это закончится, и он получит хотя бы минимум — вернётся на границу, к спокойной службе.
— Этого слишком мало, — наконец, произнёс генерал-майор Кульбин, уполномоченный председателем КГБ на переговоры с адмиралом Минамото.
*8 января 1944 года*
— Не плохо, но и не хорошо, — вздохнул Аркадий.
— Это плохо! — возмущённо воскликнул Игорь Васильевич Курчатов. — Эта нештатная ситуация свидетельствует о плохой проработке процессов в ВВС!