Наши уже не придут 6 (СИ)

«Битва за Тикао», — вспомнил Курчевский название военно-патриотического фильма, снятого на его деньги.
Также он вспомнил яркий и патриотический финал этого фильма: обезумевшие от страха японцы бегут прямо в море и тонут там, на берег высыпает толпа морских пехотинцев, стреляющих в воду, победно кричащих и бряцающих оружием…
В фильм, довольно-таки точно передающий события той битвы, не вошло то, что случилось сразу после этого — по берегу отстрелялась японская канонерская лодка, убившая залпами своих орудий до ста пятидесяти человек и ранив до полутысячи.
  
У противника всё ещё очень много солдат, часть из них, конечно же, заблокирована в Индокитае, без припасов и снабжения. Последнее — якобы.
Есть достоверные сведения, что Индокитайская армия Японской империи вдоволь снабжается с пограничных провинций оккупированного Китая. СССР яростно отрицает.
Против его отрицания играет тот факт, что всем известно — окончательному поражению Японской империи препятствует только неофициальная помощь Советского Союза.
Первое, конечно же — нефть. Условия нефтяной сделки были пересмотрены в сентябре 1942 года, в пользу СССР, а уже в декабре того же года у авиации Японского императорского флота появились противокорабельные ракеты «Спираль-1А4».
Эти новые ракеты, в самом начале, внесли ощутимый дисбаланс в морские битвы, в пользу Японии, но как только адмирал Нимиц осознал глубину проблемы и применил экспериментальную тактику зенитных крейсеров и эсминцев сопровождения, а также дальний истребительный заслон, всё вернулось на круги своя.
Хотя, американские правящие круги очень встревожил факт того, что «Спираль-1А4» запускается с дистанции в 20 километров. Японцы, естественно, утверждают, что это никакая не советская «Спираль», а аутентичная разработка японских учёных, названная «Kawasaki Ki-90 Model 9 Otsu».
Захваченные образцы на СССР не указывают, поэтому вполне возможно, что японцы произвели их сами, но вот за разработкой точно стоят советские конструкторы, так как эта ракета местами сохраняет преемственность с ранними «Спиралями».
Все всё понимают, но обострять отношения с СССР никто не хочет — шесть из девяти миллионов красноармейцев размещены в Европе. Наступательные способности Красной Армии никто больше не недооценивает и уверенности в выстроенных за эти годы оборонительных линиях до сих пор нет.
«Бедные бельгийцы»… — подумал Леонид.
Линия Мажино доведена до Ла-Манша, причём представлена не лёгкими укреплениями, как было раньше, а чем-то вроде укреплений знаменитой Линии Ленина. Это противотанковые надолбы, залитые в бетонный фундамент, развитая подземная сеть, замаскированые ДОТы, а также узлы сопротивления с круговой обороной — строить это помогали эмигрировавшие во Францию офицеры Вермахта.
«Советских инженеров для этого дела не получить, поэтому они обратились к тем, кто пытался взять эти укрепления», — подумал Курчевский.
Причём французы даже не посчитали нужным реагировать на протесты бельгийцев, голландцев и люксембуржцев, которые справедливо посчитали, что их бросили наедине с СССР.
«На Бенилюкс всем плевать — денег не очень много», — усмехнулся своей мысли Курчевский, идущий к машине. — «Я согласен, что проще модернизировать то, что уже есть, чем строить по новой, но Бенилюкс вынужден был стать нейтральным и долго не продержится».
Вынужденный нейтралитет трёх небольших стран будет существовать только до начала полномасштабной войны — их возьмёт под контроль одна из сторон, просто из соображений безопасности.
Будущая война, неизбежность которой стала очевидной незадолго до подписания Берлинского мирного договора, обещает стать очень масштабной и тяжёлой для всех участников, так как за прошедшее время все приготовились именно к новой войне.
Новая техника, на голову превосходящая всё, что конструировалось в 30-е годы, новые доктрины, полностью раскрывающие потенциал этой техники, а также пресловутая концепция «тотальной войны», которую пытался «раскрутить» Гитлер — всё это создаёт в голове Леонида апокалиптические картины.
Это будет гораздо хуже, чем Великая война и на фоне этого Советско-германская война будет впечатлять только масштабом проводимых операций.
Осознают это все, поэтому даже в Великобритании строятся глубокие укрепления в три линии: 1-я линия — побережье, 2-я линия — Бристоль-Лондон, а 3-я — нечто по мотивам Адрианова вала.
Строится это всё всерьёз, не жалея ни сил, ни денег, ни населения.
Недавно король Георг VI снял с должности премьер-министра Стенли Болдуина и поставил на его место Энтони Идена. Лорда Галифакса сняли сразу же после того, как мятежники вторглись в Хайдарабад и Белар, самые важные туземные княжества в Британской Индии.
После резни в городе Хайдарабад, княжество, де-факто, перешло под контроль мятежников и Николай Ежов провозгласил освобождение Индии и создание Индийской демократической республики.
Низам Хайдарабада, Осман Али Хан, был доставлен в Дели, судим за коллаборационизм и обезглавлен на центральной площади — народы Индии восприняли эту новость с восторгом.
Как ни посмотри, а Британская Индия уже окончательно потеряна и британская армия цепляется лишь за побережье и Цейлон, а на континенте хозяйничают «любовники Кали».
Сама Великобритания, лишившаяся колоссальных средств, поступавших из Индии, существует сейчас только за счёт прямого финансирования из федерального бюджета США. Взамен она предоставила рынки своих доминионов — ЮАР, Австралии, Канады и Новой Зеландии. Леонид греется на этом, так как товары его американских предприятий, до этого, экспортировать было невыгодно, ввиду заградительных пошлин.
— Довези меня до отеля, — сказал Леонид, сев в машину.
— Слушаюсь, босс, — ответил Генри Ф. Уиллкок, его личный водитель и телохранитель.
Уиллкок — чернокожий, что вызывает зримое неодобрение у некоторых деловых партнёров, но Курчевский достаточно влиятелен, чтобы не обращать на такие вещи внимания.
Вообще, Генри — это выходец из нью-йоркского Леонтауна, получивший качественное образование и отслуживший в ЧВК «Царская стража» один полный контракт.
В отеле Леонида ожидал Кирилл Смутин. Он сидел в лобби и попивал безалкогольные коктейли — по примеру старшего товарища, он резко сократил употребление алкоголя, что, в целом, нравилось его жене.
«К возвращению готовится», — подумал Леонид.
В СССР отношение к алкоголю строго негативное — все стараются брать пример с первых лиц страны, а они себе позволяют алкоголь только по самым значимым событиям. А тот же генсек Немиров не употребляет алкоголь вообще.
В КГБ же употребление алкоголя — это должностное преступление.
Управление психологии заключило, что если сотрудник госбезопасности не может отказаться от алкоголя, независимо от причины, то это признак того, что он не может себя контролировать и ментально слаб.
«А ментально слабых в госбезопасность не берут», — подумал Леонид и отпил виски из стакана. — «Это правильно — в семнадцатом-то никакого управления психологии не было, хе-хе…»
Он поставил стакан на стол и кивком указал Смутину следовать за ним.
Они прошли в сигарную комнату, где Леонид открыл «служебное помещение», являющееся персональной переговорной — тут нет никакой мебели, окон и предметов декора. Здесь лишь двойные бетонные стены — это гарантия исключения какой-либо прослушки.
— Что там с Мексикой? — поинтересовался Курчевский.
— Гена в поле, — пожал плечами Смутин. — Послезавтра вернётся — сам послушаешь, что там с Мексикой. А по Америке кое-что есть.
— Так? — заинтересовался Леонид.
Подготовка «Инверсии» и работа в бизнесе — это тяжело и отнимает кучу времени, поэтому Курчевский уже давно чувствовал измотанность, но он был рад, что занимается этим, ведь это значит, что скоро домой.
Центр поделился сведениями — необходимо собрать как можно больше компрометирующих данных на ключевые лица в политике США, на крупный бизнес, на всех, кто имеет какие-либо значимые рычаги влияния на страну.