Наши уже не придут 6 (СИ)

— А чего ты выходной не взял? — ехидным тоном спросил Сталин. — Устал, наверное, с дороги? Война-то — это дело нехитрое, подождёт…
— Это было мне очень нужно, — ответил Аркадий и добавил. — Как сказал бы Старик — архиважно.
— Ну, раз Старик… — развёл руками Иосиф Виссарионович. — Всё сделал?
— Ага, — вздохнул Немиров. — Через неделю будь готов, что на тебя очень много писем пойдёт — о реновации погостов и возрождении заброшенных сёл и деревень. Свои корни надо помнить.
  
— Что ты опять учудил? — нахмурил брови Сталин.
— Навестил могилы предков, — ответил Аркадий.
— Так бы сказал сразу, — поморщился Иосиф Виссарионович. — «Очень нужно», «архиважно» — просто бы сказал, я бы понял. Это дело важное, действительно. Но, в следующий раз, хотя бы, предупреждай заранее. А то у нас тут тихая паника была — люди в кабинет стучат, а ты не открываешь. Секретаря на месте нет, зама тоже. Хорошо, хоть Шапошникову сказал…
Хрущёв, на лето, вернулся к исполнению обязанностей заместителя — закрыл сессию на «отлично» и теперь целиком погружён в работу.
Всё-таки, теперь Аркадий понимал, за что его ценили на партийной работе. Умеет «чувствовать момент», найти подход, разрядить обстановку, ну и работящий, этого не отнять. Даже сам Немиров ловил себя на мысли, что Хрущёв, как руководитель, уже неплохой, но как «неогранённый алмаз» — требует аккуратной огранки и доработки.
— Скоро Шапошников придёт, — сказал Иосиф Сталин. — Не может он без советов с вышестоящим руководством. Очень много идей у него и многие кардинальные, требующие согласования.
— Это я знаю, — улыбнулся Аркадий. — Борис Михайлович — ценнейший мой офицер.
После деликатного стука, в кабинет заглянула бессменная Галина Игнатовна, главный секретарь Сталина.
— Генерал-полковник Шапошников, — сообщила она.
— Пусть входит, — разрешил Иосиф Виссарионович.
Шапошников, как всегда, одетый в безукоризненную и аккуратную форму, со своим планшетом, вошёл в кабинет, отчеканил три строевых шага и приветствовал присутствующих.
— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! — выполнил он эталонное воинское приветствие. — Здравия желаю, товарищ председатель Совета Народных Комиссаров!
— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! — козырнул ему Аркадий.
— Здравствуйте, Борис Михайлович, — улыбнулся ему Сталин. — Присаживайтесь.
— Позвольте рапортовать стоя, — попросил Шапошников. — Мне так удобнее.
— Давайте, — кивнул Иосиф Виссарионович. — Я не против.
— Начинайте, товарищ генерал-полковник, — разрешил Немиров.
— Операция «Скрипач» фактически завершилась, — начал рапорт Борис Михайлович. — Румынский фронт вышел на запланированные рубежи: по реке Олт — на западе, по Дунаю — на юге. Это позволило создать непрерывный оборонительный рубеж на естественных преградах. В настоящий момент идёт укрепление достигнутых позиций — рассчитываем закончить в течение недели. А основательные укрепления будут возведены в течение месяца. Также подтягиваются резервы для операции «Мамонт».
Красная Армия, в рамках грядущей операции, должна форсировать Дунай, взять под контроль территорию от Дуная до Балкан, между рекой Осым и Чёрным морем с опорными пунктами в городах Варна, Шумен и Велико-Тырново.
Это позволит поставить под угрозу прямого удара Софию, а также разделить Румынский фронт на две части — Румынский и Болгарский. Такое разделение, потенциально угрожает и Румынии, и Болгарии — успех Красной Армии на любом из этих фронтов будет означать огромные сложности для оставшегося.
— Армия Румынии перестала сопротивляться, — продолжил Шапошников. — На рубежах реки Олт было взято в плен около 300 тысяч человек. Из них только 24 тысячи — солдаты Вермахта.
— Что это может значить? — поинтересовался Сталин.
— Румын использовали, как живой щит, — ответил генерал-полковник. — После двухдневного встречного боя 17–18 июня, немцы поняли всю бесперспективность этого направления и начали спешно отводить свои войска, ведя арьергардные бои и, фактически, бросив румын одних.
— Вот оно как… — хмыкнул Иосиф Виссарионович.
— Честно говоря, я бы поступил, на месте фон Бока, точно так же, — произнёс Шапошников. — Боевая ценность румынской армии, и нами, и немцами, признана крайне низкой. Пожертвовать такими — облегчить себе жизнь. От них было больше вреда, чем пользы. Действия отдельных групп «Кёнигсберг-69» привели к тому, что были эпизодические боестолкновения между немецкими и румынскими подразделениями. Нам тоже было больше вреда — пока мы их всех принимали, отводили в тыл, организовывали фильтрацию… Без этой прорвы пленных, наступление шло бы быстрее. Но, что имеем — то имеем.
— Мы свой ход сделали, — сказал Аркадий. — Теперь посмотрим, что смогут выкинуть немцы. «Кёнигсберг-69» нормально себя показал, получается?
— Да, — кивнул Шапошников. — Действия подчинённых генерал-майора Судоплатова выше всяких похвал — их деятельность здорово облегчило ситуацию на фронте в целом, но операция по захвату Плоешти — это что-то фантастическое…
 Глава третья 
 Наши силы неисчислимы 
*19 июня 1940 года*
— Хайль Гитлер! — поднял руку в нацистском приветствии гауптман Вермахта.
— Хайль Гитлер, — ответил ему Кристиан. — Штурмбаннфюрер Вальтер.
— Гауптман Абель, 2-й батальон 1-го полка 17-й пехотной дивизии! — представился гауптман.
— Я привёл подкрепления — ожидается, что русские скоро будут здесь, — сообщил ему Кристиан Вальтер. — Мне приказано занять ваш оборонительный участок.
— Но мне не поступало никаких приказов от вышестоящего… — начал Абель.
— Насколько мне известно, вы отступили с позиций у Томшани — моему батальону пришлось встречать штурмовиков противника у Албешти-Муру — я потерял двадцать шесть хороших солдат! — рявкнул на него Кристиан. — Свяжитесь со своим командованием и проясните, куда вам следует направляться!
— Как прикажете, герр штурмбаннфюрер! — вновь салютовал гауптман. — Разрешите идти?
— Идите, — разрешил ему Вальтер. — А пока вы разбираетесь со своим командованием, мои солдаты начнут окапываться.
Его подчинённые, все, как один, бравые ССовцы, начали занимать позиции рядом с солдатами гауптмана. А Вальтер ждал.
Где-то вдалеке грохотали очень частые разрывы — это новое оружие Красной Армии, посылающее снаряды залпами.
— Герр штурмбаннфюрер, оберст-лейтенант Капп сказал, что мой приказ остаётся в силе и никакой ротации… — заговорил вернувшийся гауптман Абель.
Кристиан, держащий руку в кармане пальто, нажал на спусковой крючок дважды. Раздалось два звука, напоминающих сильные хлопки ладонями, а на груди гауптмана Абеля образовалось два кровавых пятна.
Штурмбаннфюрер повернул корпус влево и нажал на спусковой крючок ещё четыре раза, поражая двоих офицеров штаба.
Далее он вытащил из кармана компактный пистолет ПБС и сделал контрольные выстрелы в головы своим жертвам.
Пистолет Березина Специальный — это оружие для подразделений СпН КГБ. О нём не знает широкая общественность и среди красноармейцев об этом пистолете ходят только невнятные слухи.
Особенностью этого пистолета было то, что пороховой газ, при детонации пороха в гильзе, не прорывается в ствол, а толкает поршень, который, в свою очередь, толкает пулю, весящую 9,6 грамм, придавая ей начальную скорость 220 метров в секунду.
Калибр специального патрона — 6,5×42 миллиметра, дульная энергия — 232,32 Джоуля, чего с лихвой хватает для убийства человека.
Эффективная дальность у пистолета целых двадцать метров, а массогабаритные размеры вызывают закономерный скепсис у любого, кто увидит это оружие. Весит он всего шестьсот девяносто грамм, а длина его составляет 165 миллиметров, при этом длина ствола всего 32 миллиметра, а с патронником, который участвует в направлении пули, длина ствола составляет 70 миллиметров.