Наши уже не придут 6 (СИ)

Но просто так «сливать» Парагвай было нельзя, ведь есть инструкции из Белого дома — ему не хочется чрезмерно усиливать Бразилию.
Поэтому вся истинная суть переговоров заключается в том, что необходимо и кинуть Бразилии заслуженную кость, и не дать ей сожрать Аргентину. Парагвай в этой истории отыгрывает роль кости…
Всё выглядит так, что Парагвай просто станет ещё одним штатом Бразилии.
  
— Я не потерплю нахождения истинных агрессоров этой войны в пределах Южной Америки, — произнёс президент Монтейру. — До их прибытия здесь всё было хорошо и спокойно, но как только приехал Столыпин со своими людьми, баланс был нарушен и это привело к большой крови. И пока они здесь, никто не даст гарантий, что этого не повторится.
Аргентинский дипломат согласно кивнул. Видимо, он разделяет мнение бразильского президента. Впрочем, как и многие здесь присутствующие.
— Господа, — заулыбался Леонид. — Этот вопрос, фактически, решён. США видит, какую реакцию у всех вас вызывает присутствие Русской Армии в Парагвае, поэтому, с разрешения государственного департамента, я перемещаю контингент Русской Армии в Мексику. Тем более, каудильо Анхелес абсолютно не против.
— То есть, с уважаемым каудильо Анхелесом всё согласовано? — слегка удивился президент Монтейру.
Анхелес в Южной Америке очень уважаем: это под его прямым руководством заштатная третьесортная страна стала весомым поставщиком товаров в США и Южную Америку, а также провела молниеносную войну против Гватемалы, переставшей существовать, как государство, в результате этой войны.
Фелипе практически не общается с лидерами других латиноамериканских стран, потому что у него есть дела поинтереснее, но министерство иностранных дел Мексики очень активно и хорошо выполняет свою работу.
— Разумеется! — ещё шире заулыбался Курчевский. — Он хотел бы участвовать в этих переговорах лично, но государственные дела… Сами понимаете…
— Да-да, понимаем, — покивал президент Монтейру. — Что ж, раз Русская Армия покинет Южную Америку, то я считаю, что этот вопрос улажен.
— Тогда перейдём к статусу Парагвая, — предложил Леонид.
На его фоне безмолвной тенью стоял заместитель госсекретаря США Уэллес. Его нынешняя роль очень похожа на роль медведя, висящего над диваном — просто быть здесь и показывать присутствие США. Латиноамериканские лидеры небезосновательно опасаются Соединённых Штатов, рассматривающих их страны как собственный задний двор, где всегда должно быть тихо и спокойно, поэтому к Уэллесу прислушиваются очень внимательно. Но говорит он редко — Рузвельт велел полностью довериться Курчевскому.
И Курчевский не подкачал: он знает политические расклады в Южной Америке лучше, чем кто-либо в госдепе, а ещё он имеет нешуточный политический вес в регионе, несмотря на то, что он «всего лишь бизнесмен».
— По поводу Парагвая… — начал Леонид. — Мы все понимаем, что после ухода Русской Армии, армия Парагвая больше не будет представлять собой сколько-нибудь значимую силу. Это ставит под вопрос государственность Парагвая. Учитывая, что это именно он выступил агрессором в этой войне и спровоцировал участие в ней Аргентины, считаю, что необходимо навсегда покончить с этой застарелой региональной угрозой. Для всех будет лучше, если Парагвай отдаст Боливии её территории, аннексированные в ходе Чакской войны, за исключением Гран-Чако, а сам перейдёт под управление Бразилии.
— Я считаю, что это совершенно несправедливое предложение, — высказался Сааведра Ламас, мининдел Аргентины. — Боевые действия шли на территории Бразилии, линии соприкосновения, на данный момент, находятся там же, конфликт ещё не достиг даже кульминации, а вы предлагаете такие условия, будто бы Бразилия уже победила.
— Господин Ламас, — спокойно произнёс Леонид, жестом останавливая президента Монтейру, покрасневшего от ярости. — Весь расчёт этой войны строился на том, что генералу Чебышеву удастся взять Рио-де-Жанейро. Но даже в этом случае не было никаких гарантий успеха. Даже несмотря на успешную операцию по уничтожению верховной власти Бразилии и высшего командного состава её армии, военная победа Парагвая и его союзников всё ещё не была гарантирована и президент Монтейру — это зримое доказательство этого.
Последнему очень понравилось, что его так лестно похвалили.
— И это мы ещё не касались темы этого вероломного и зверского нападения на законную власть! — поднял Леонид указательный палец. — Бразилия — это пострадавшая сторона и она имеет моральное право диктовать те условия, которые были озвучены ранее. Весь мир спокойно отнёсся бы к тому, что Бразилия продолжит свою справедливую войну против вероломных захватчиков, но это не в наших общих интересах.
— Мы не признаём, что пошли на поводу у Парагвая, — заявил Ламас. — У Аргентины всегда были свои интересы и она всегда была соперником Бразилии. У нас достаточно сил, чтобы отстаивать свои земли.
— Вы уверены, что сил достаточно? — посмотрел на него Леонид своим самым холодным взглядом.
— Да, мы в этом уверены, — ответил аргентинский дипломат. — Но мы не хотим войны. Мы тоже заинтересованы в скорейшем завершении конфликта. Вот наши контрпредложения. Первое — мы готовы вывести свои войска из штатов Парана, Санта-Каталина и Риу-Гранди-ду-Сул, но взамен требуем, чтобы провинция Мисьонес была исключена из предметов переговоров. Второе — мы считаем, что разделение Парагвая проходит несправедливо, так как не учитыв…
— Вы ничего не получите! — гневно перебил его президент Монтейру.
— Спокойнее, господин президент! — попросил его Леонид, который уже устал от бесконечных перепалок между членами делегаций. — Первое контрпредложение вполне обсуждаемо, а вот второе мы вынуждены решительно отвергнуть. Переходите к следующему контрпредложению…
Дальше переговоры шли гораздо тяжелее, так как Аргентина имеет несколько иное отношение к статусу этой войны. Министр иностранных дел Ламас изначально имел довольно жёсткую позицию, но вынужден был уступать, шаг за шагом. Никто не хотел вмешательства США, чем активно пользовался Леонид — вмешивался Уэллес, в открытую угрожавший Ламасу. И Ламас был вынужден уступать.
Заседали они до глубокой ночи, но переговоры точно не прошли бессмысленно.
Во-первых, удалось обменять вывод из поля обсуждений провинции Мисьонес на выплату солидных репараций со стороны Аргентины — Монтейру это было даже более выгодно, так как это позволит ему получить деньги, которые очень нужны для укрепления власти.
Во-вторых, генерала Чебышева было решено отпустить — факт его санкции на устранение президента Варгаса не подлежит сомнению, но Монтейру плевать на этическую сторону. Его больше интересует новый штат в составе Бразилии, что будет считаться великой победой блистательного генерала. Уход Чебышева — это очень маленькая цена за такое.
В-третьих, Боливия получит свои территории, но с оговорками — восточная часть департамента Санта-Крус остаётся в новоиспечённом штате Парагвай, формально — из-за проживания там лояльных Бразилии гуарани, а реально — чтобы «выровнять» границу.
И в-четвёртых, заключается мир, за соблюдением которого будут следить США.
Курчевский был доволен достигнутыми результатами, ведь он, в ходе этой войны, вообще не пострадал, а лишь приобрёл: армия Мексики станет ещё больше, что откроет возможности на юге Центральной Америки, центром притяжения всего контрреволюционного движения станет очень удобная для СССР Мексика, а ещё, закулисно, были достигнуты договорённости с президентом Монтейру — Леонид залезает в каучук…
ЧВК «Царская стража» закрывает контракт с прекращающим своё существование Парагваем и возвращается на свои базы в Мексике. Деньги заработаны, потери в пределах допустимых, а ещё удалось продать всю бронетехнику и амуницию бразильской армии. Военная операция окупилась пятикратно.
Леонид называл это успехом.
*15 октября 1940 года*
Шютце (1) Тристан Диттмар сидел у борта грузовика, везущего его взвод на передовую.